𝟿.

***

      Вероятно, их всех спалят. — Чего?       От интонации Мии впору хохотать во весь голос. Атсуму — обалдевший, ошарашенный и полностью выпавший из реалии — таращится на Тамуру неверяще. Парень отвлекается от созерцания мобильного телефона и подходит к подруге ближе.       Тсуму не верил. Да и Осаму тоже. И Гин, и Суна и все остальные — весть, которая до них долетела от Тамуры и Оджиро звучала поистине дико.       Ведь у Хошизоры сегодня свидание. — Таму-чан, ты там головой случайно не ударилась? — едко-заботливо интересуется Тсуму. Он прикладывает свои длинные пальцы к её белому лбу. — Или у тебя температура?       В ответ Котоне недовольно щелкает языком и сбрасывает со своей головы его огромную лапищу. — Да почему вы все меня спрашиваете это сегодня?! — вспыхивает менеджер и хмурится, дуясь. — Нет, не ударилась. И нет, я не температурю! — Ага. И поэтому у Хошизоры сегодня свидание, — с тем же огромным сомнением встревает Осаму. — Котоне, ты хоть понимаешь, как это звучит со стороны? Да тебя надули. — Да что вы все заладили?! — хмуро возникает девчонка. — Вы так реагируете, как будто бы я говорю какие-то дикие вещи! — восклицает русая и по-смешному хохлится, очевидно негодуя. — Ты их и говоришь, — все еще не верит Атсуму. Сощурившись, сеттер недоверчиво шёпотом спрашивает. — Таму-чан, а вчерашний чизкейк точно не был просроченным?       Котоне вспыхивает, кидается в Атсуму каким-то фантиком и, конечно же, промазывает. Потому что Атсуму-засранец-Мия ловко уворачивается и обиженно дует губы, приговаривая: — Как грубо, — драматически фальшивит Тсуму и изображает разбитое сердце. — А что, если бы ты попала мне прямо в глаз? — Был бы пиратом, — Тамура отмахивается от его детских воплей и вдруг резко шикает. — Тихо! Вот он!       Атсуму нехотя затыкается. Он встает позади Котоне и ютится рядом с пятью парнями, которые все, как идиоты, спрятались за углом и ждали чуда.       Действительно чуда. Мия все еще — вообще. вот прям совершенно — не считает подобное за реальность.       Когда за поворотом мелькнула знакомая тёмная макушка аккуратно зачесанных прядей, Тсуму внимательно впился в неё взглядом. Впервые парень услышал об этом — о свидании — от своей подруги и искренне в такие бредни не поверил. Со стороны это звучало, мягко говоря, дико.       Хошизора. Холодный, безразличный и вечно на всех плюющий. Парень, недовольно реагирующий на каждую из девчонок, что пытались к нему подкатить. Норайо отшивал их по-разному: кого-то спокойно, кого-то грубо, а кого-то просто игнорировал.       Сама мысль о том, что он согласился на свидание с кем-то, уже была ненормальной. Она звучала в корне неверно.       Тсуму не верил тогда. Не верит и до сих пор. Он хмуро стоит за поворотом и старается не подраться с братом, который стоит рядом так, что хочется дать Осаму локтем по ребрам — ибо нефиг ему тут кроссовки топать своими ногами.       Хошизора ленивым и важным шагом проходит к рекреации с большими окнами. Атсуму неожиданно для себя вглядывается в его ходьбу, и смутная мысль простреливает окрашенную голову.       Этот вальяжный и раскачный шаг он уже точно где-то видел.       Он видел заразительную ленность, хлещущее через край спокойствие и просто жгучее безразличие в черных, тягучих и вязких, как кофейная гуща, глазах.       У Мии просто не укладывается в голове, с кем же именно сматывает с тренировки сегодня Хошизора. Какая она?       Красивая или прям модель? Высокая или низкая? Худая или ему нравятся девушки с формами? А цвет волос, глаз, кожи? Скромные/нагленькие, строящие глазки/смущающиеся, тихие или же громкие, но с щербатой и искренней улыбкой?       Учитывая, что к нему походили помеси с абсолютно различными сочетаниями всего вышеперечисленного, и Хошизора их — каждую — отшил, становилось не на шутку любопытно.       Атсуму роняет на пол свою челюсть, когда из-за лестницы выходит та бешеная сука.       Это та, у которой не язык, а помело, которая смотрит убийственно-горящими глазами, которая бьет, а потом еще и угрожает, которая..       Мия мог бы долго перечислять все те изъяны, которые он мгновенно уловил в этой озлобленной, казалось, на весь мир, девчонке. От бешенства, у Мии аж глаза помутнели. Он зло сжимает кулаки до белых пятен на натянутой коже и напрягается всем телом. От внимательности Осаму, естественно, это никак не ускользает. Внимание близнецов привлек к себе Хитоши: — Да ладно, — тихо крякнул он. От услышанного, даже Тсуму округлил глаза. — Неори-сан?       «Неори», — запах табака и ванили тошнотой отозвался в желудке. Все прошлые ассоциации неожиданно приобрели собственное, живое имя. — «Так вот, как тебя зовут» — Ты её знаешь?! — удивился Аран. — Откуда? — недоумевала Котоне.       Уж она-то точно с ней знакома. Тамура вспоминает, как Неори одним мимолетным жестом оттеснила Джун, заслонив собой. От этого, казалось бы, ничего на значащего движения рукой, Котоне внезапно почувствовала себя под угрозой.       Как если бы её собирались проучить так же, как подружку Миямуры.       А Гин, немного смутившись, все так же тихо продолжил шептать: — Угу.. мы с ней учимся в одном классе.. — он следом мягко добавил: — ..она милая.       Кровь в венах младшего закипела, острый шок в перемешку с колючим раздражением и — неожиданно — липким отвращением мазнул изнутри.       «Ты головой ударился?», — хотел сплюнуть Тсуму. — «Какая, к черту, милая?! Да даже маньяки по ночам приветливее!»       Мию бесила эта флегматичная идиотка. Её наглый нрав — тоже.       Атсуму вспоминает её злой тон, едкую улыбку и открытое пренебрежение. Недовольство внутри Мии начинает набирать обороты. — А она красивая... — заметил стоящий пообок Мичинари. — И внешность не японская..       «Потому что она и не японка», — язвительно подумал Тсуму. И, следом, вспоминая о комплименте Акаги: — «О Ками-сама, фу! Мичи-кун, глаза разуй»       Аран, все это время наблюдавший за девчонкой, впервые перевел глаза на своего друга. — Охренеть, — вдруг тихо прошептал Оджиро.       Атсуму отвлёкся от внутреннего переполоха и округлил глаза снова.       Охренеть, — мысленно согласился.       Мия никогда еще не видел такого взгляда. Тем более от Хошизоры.       Потому что он смотрел на эту дуру глазами-пуговками — черными, глянцевыми и сверкающими искрами тепло-жженого. Нежного, что ли, заботливого. Мия промаргивается, все еще не веря — да ну. Вы его наебываете. Быть такого не может.       Потому что Стрельцов смотрит на свою сестру с нежной улыбкой, потому что он хочет её подойти и обнять.       Коля шагает лениво, улыбается Нике и забирает протянутый ею наушник. Коля удобно устраивается у Ники в сгибе шеи, просовывает ладонь в карман её брюк, а второй обнимает поперек живота.       Стрельцов еще не в курсе, что одним своим движением он только что подписал Неори самый настоящий смертный приговор. ***       Атсуму в бешенстве.       Он в самом настоящем, мать его, бешенстве.       Мия раздраженно футболит пластиковую пустую бутылку, игнорирует своего брата, не отвечая ему на вопросы, а сам про себя понимает: никакой мести у него не получится.       Ибо.. угадайте, с кем они иначе разосрутся? Верно. С человеком, чья сила удара совершенно точно может конкурировать с пробивными атаками Оджиро.       Хошизора умеет бить. Прям.. нормально так. Иногда бывало так, что Норайо приходил на тренировки злым или недовольным. В те дни к его подачам старались без надобности не приближаться — чудовищная сила удара просто поражала, а звонкий и смачный хлопок руки о ткань Молтена еще надолго оставался в ушах. Глухой стук, с которым мяч впивался в деревянный паркет зала аж наполовину, рикошетил от стен зала по два или три раза.       Но, как бы то ни было — Хошизора не какой-то охуенный игрок. Он высоко прыгает, сильно подает и точно так же сильно пробивает. Хошизора вынослив и спокойно держится все сеты.       Но он не исключительный. Он заменим.       Однако все равно не хочется терять сильную ударную единицу. Уж тем более, перед важными матчами. Кто бы что не говорил, а Норайо практически все пасы Атсуму вбивал во вражескую часть поля так хорошо, что вызывал у Мии восторг. А еще Атсуму до сих пор помнит, что однажды после приёма Стрельцовской подачи у него на руках цвели зеленые гематомы.       Было больно. Пиздецки.       Но я же принял, — говорит про себя Мия.       Конечно. Ну он же принял. А значит, и другие смогут.       В голове как не стати всплывает его взгляд. Атсуму молчаливо хмурится.       Стрельцов никогда не смотрел на свою команду тем же взглядом, что и на эту девчонку. В глазах Хошизоры всегда плескались скукота, равнодушие и, временами, легкая усталость. Конечно, он не был овощем или асоциальным фриком — в хорошем настроении Норайо был способен затравить всех такими шутками, что до судорог в животе. Он весело улыбался и буквально заражал своими озорными искрами.       Глаза Хошизоры были взрослыми. Осознанными. Об этом не раз говорили многие учителя и даже заметил сенсей Норимура.       Понимание, что при стычке с этой дурой Хошизора лёгко откажется от собственной команды, раздражало. Тсуму все еще бесил тот факт, что он не успел отыграться на этой идиотке так, как ему бы хотелось. Удар коленом в солнечное сплетение Мия, конечно же, не забыл.       «Тц. Ладно, фиг с тобой», — фыркнул парень. — «После национальных тебе от меня никуда не деться»       Все равно у Атсуму еще дофига времени. ***       Коле, признаться честно, история с Джун нихуя не нравится. — Ник, не провоцируй, — хмуро отзывается брат. — Это может печально закончиться.       Стрельцова, оглядев нижние ряды, медленно разгибается в спине и насмешливо-серьезным тоном говорит: — Джун не какой-то охуенно важный человек в этой школе, чтобы история могла плохо кончиться. И вообще, — она поворачивает на брата голову и возмутительно вскидывает бровь. — Это что, такая радость за сестру, которая наконец-то нашла подход к ебанутым людям?       Коля звонко цокает языком и недовольно закатывает глаза. — Ты их избила, — говорит Стрельцов. — Не избила, а дала пощечину, — важным тоном уточняет Ника. — Язык боли — это последнее, чем ты должна пользоваться, — Коля неудовлетворенно хмурится. Его сестра, усмехнувшись, лишь недовольно протянула: — Так они не понимают по-другому, — Стрельцова оборачивается и смотрит на старшего в упор. — Я не буду тратить на них свое время и нервы. И вообще, пошли на хуй, — спокойно фыркает девчонка и удаляется дальше разглядывать витрины. — Буду я еще с ними церемониться.       Ника отворачивается и уходит вдаль, ища то, что, как ей казалось, она хотела бы взять. Коля шагает ей вслед. — Блять, Ник. Ты свободно разговариваешь на русском, на английском и хорошо говоришь на испанском. Ты общаешься на японском, но все равно взамен всем четырем ты предпочитаешь язык кулаков? — недоумевающе тянет Коля. — Ты сейчас серьезно?       Девчонка неожиданно ядовито улыбнулась. В момент Стрельцов признал в сестре «Хошизору» — грубую, озлобленную и всем недовольную. — Коля, они даже на своем родном языке не понимают — флегматично заявляет Николь. — С какого перепугу я должна нянчиться с ними? Я вообще здесь никому ничем не обязана. — Но за Джун ты все-таки заступилась, — цепляется Стрельцов. Он вскидывает обе брови, и его голос на этой ноте поднимается чуть выше. — И с ней ты общий язык найти сумела. — Хуйни на городи, — зло оборачивается сестра. — Я не могла не сделать этого. — Ника.. — Коль.       Стрельцов поднимает на неё глаза.       Уверенность, с которой смотрит его близнец, течёт сахаром в венах. Коля смотрит на её позу, на хмурые брови и округлый овал лица с пронзительным взглядом, и сердце в его груди начинает биться мощнее.       От одной только мысли, что в этой девчонке есть и его кровь тоже, просыпает внутри Стрельцова почти яростный восторг. Они связаны внутренне — буквально. Стрельцов смотрит на неё с набатом кричащей в голове мыслью:       «Ты самое дорогое, что у меня есть»       Коля помнит, как эта «самое дорогое», приходила на каждый его бой и на всех соревнованиях орала слова поддержки так, что к концу уже второго поединка срывала горло. Коля помнит заботливые пальцы, проверяющие температуру во время болезни; крепкие объятия после долгой разлуки и задорный хохот, который вызывает эта девчонка.       Коля так же помнит и то, что на его стороне всегда оставалась она.       «Поверь, Коль. Когда-нибудь, скорее всего уже в более взрослом и осознанном возрасте, ты поймешь, что иметь брата или сестру — большая ценность»       В пять лет Коля не верил. В семь отмахивался.       К десяти годам Стрельцов перестал ставить под сомнение эту теорию. К тринадцати он её сполна прочувствовал.       А в семнадцать верил уже свято. Слова отца, сказанные наставительным тоном и сопровождаемые внимательным, цепким взглядом, отпечатались в голове Николая на достаточно долгий и длительный срок. Впрочем, они продолжают вспыхивать там и сейчас, когда перед ним его отзеркаленной женской копией стоит умная и смелая девчонка. — Я не считаю их за адекватных людей, — холодно говорит Ника, вспоминая обидчиков Кобаяси. — Ни один человек в здравом уме не станет заниматься буллингом над девчонкой, у которой итак не всё хорошо в жизни. И уж тем более, блять, издеваться над ней за то, что её родители бедные. Это — ебануто, — зло шипит Николь.       У Стрельцовой — рычащие слоги, вибрирующая в грудине злоба и побелевшие пятна на смуглых руках из-за натянутой кожи.       У Стрельцовой — глухое раздражение, бьющее набатом по всему телу, и горечь под языком от понимания, что для японцев подобное — норма. — Коль. Что плохого в том, чтобы ставить зажравшихся гондонов на место? — Николь недовольно щурится, интересуясь. — Ну, вот что в этом плохого?       А Стрельцов щурится, ища нужные слова. Ника с рокотом продолжает: — Тебя, блять, просто там не было. Ты просто этого дерьма не видел.       Нео вспоминает, что Джун держали четверо, и думает, что этим подонкам было мало сломать по обе руки. — Сука, это была такая мерзость, — Ника зло рычит сквозь зубы и недовольно растирает глаза, задрав голову кверху. — Бедная Джун.       Челюсти сжимаются так плотно, что Стрельцова аж морщится от мерзко скрипнувшей на зубах эмали. — У меня, блять, вообще не было слов. Вот никаких, кроме нашего мата. Я крыла их на русском, потому что японцы, блять — дебилы узколобые — не в состоянии даже придумать нормальных ругательств!       Коля хмурится.       Чтобы довести Нику до ручки — много ума не надо, однако постараться, все-таки, еще нужно. А учитывая, как она обо всем сейчас рассказывает, Стрельцов догадывается, что и сам бы очевидно в эту историю влез, будь он там. — Знаешь, я теперь иногда задумываюсь: «а ведь Кобаяси же это не первый год терпит?», — вдруг заискивающе сказала сестра. Она нехорошо прищурилась и облокотилась на стекло витрины локтями. — И при мысли о том, сколько же у неё было по-настоящему дерьмовых дней: разорванных тетрадей, сломанных вещей и порванных шмоток — мне становится хреново. Мне, блин, Коля. Даже мне.       «Даже. Мне. Человеку, которому на всех здесь насрать», — додумывает за неё Стрельцов. — Это же насколько у людей всё гнилое изнутри, что подобное поведение является для них нормальным. Для них в порядке вещей отравлять чужую жизнь, — почти удивленно заканчивает Ника.       А на лице его младшей сестры — сплошное отвращение. — Я лично ни о чем не жалею, — строго обрубает Стрельцова.       Коля смотрит в её уверенный взгляд, нахмуренные брови и плотно поджатую челюсть. Кулаки, натянутые до белых пятен на коже, угрюмо спрятаны в карманы школьных растянутых брюк.       Немного подумав над ответом, Коля наставительно изрёк: — Я и не говорю, что тебе стоило бы, — брат прохладно отмахивается. Он-то знает, что жалеть — дурная затея, и страдать таким — себе дороже. — Но я советую тебе быть осторожнее на поворотах. Если они так коллективно задирали Джун, то ты не боишься, что потом они дружно обрушатся на тебя?       Ника, обернувшись, недоуменно вскинула бровь. Следом, буквально через секунду, на её губах расцвела злая, ядовитая улыбка. Девушка хмыкнула. — Пускай попробуют, — Стрельцова хищно щерится, резво хохотнув. Коля хмурится. — Ты же сам знаешь, что хороший хук учит людей многому.       Николаю услышанное вообще не нравится. — Ник, не дури. Я же волнуюсь, — парень хмуро обогнул стойку, встал напротив. С высоты своего роста, благодаря которому Ника дышала ему почти в грудь, Стрельцов в упор уставился на сестру. — Больше трёх — уже не вариант для стычки. Тебе, на самом-то деле, очень повезло, что большинство из них были девочками. Окажись там шестеро парней..       Ника непонимающе свела брови. Она совершенно искренне сказала: — Но у меня же есть ты.       И прям как по сердцу кипятком обдала, сама того не осознавая. Потому что Ника говорила так, словно это самый мощный и очевидный козырь из всех, что у неё есть.       «Ты»       Не кто-то еще. Не родители, не её борзвый характер и просто ебейшее умение переть танком напролом. Не собственные силы, директор или кто-то там еще.. А простое, родное..

Ты.

      Стрельцов внезапно поверил, что готов покорить Эверест на роликах. — Знаешь.. — продолжила мысль девушка. — Я не говорю, что мой способ отстаивания личных границ хороший, нет. Он немного варварский, я в курсе. Но он хотя бы рабочий, — неожиданно признается Ника и смотрит на брата так, как смотрят на взрослых нашкодившие дети. — Местные издёвки мне по барабану, а на рукоприкладство я могу и ответить, — Коля вдруг щурится. — Поаккуратнее с ответами, — советует, когда взглядом прогуливается по ассортименту. — Я не хочу, чтобы ты вылетела за драку.       «Читать как: за то, что избила какую-то дуру без мозгов до фарша», — едкий хохот проскочил в мыслях. — В конце концов, оно того не стоит. А я хочу доучиться с тобой вместе. — Как скажешь, — влёгкую соглашается Николь. И, пожав плечами, она дополняет: — Если ситуация будет совсем дерьмо, то я тебе сообщу.       Коля вдруг сатирически улыбнулся. — А, ну да, — он хмыкнул. — То есть ты, как обычно, косячишь, а мне опять расхлёбывать? — Конечно, — фыркает и так же нагло соглашается Стрельцова. Обернувшись, сестра широко улыбается. — А у тебя есть претензии?       Недолго помолчав, Коля, усмехнулся, вскинул одну бровь. Обдумав, он беззаботно и бодро ответил: — Да никаких.       И Ника в ответ улыбнулась ему солнечно.