𝟷𝟹.

***

      Изуми чувствует себя странно.       Это неправильное ощущение. Тадааки впервые едет домой вот так: непонятно с кем, непонятно откуда и после непонятно чего. Если так вдуматься, то именно сейчас Изуми стоит волноваться сильнее всего. Но она не переживает. Вообще. Ни капельки. Тадааки переводит свои зеленые глаза на странную спутницу и любопытствующее поджимает губы.       Незнакомка лениво подперла костяшками подбородок, а локтем легла на окно. Прислонившись к двери так, чтобы можно было улечься, черные глаза сквозь наполовину закрытые веки безынтересно разглядывали мелькающие за окном огни.       Её лицо было расслабленным и спокойным. Изуми хмурится, отгоняя бредовую догадку о том, что так выглядят.. по-настоящему грустные люди. Измученные, раздраженные. Чувствуя повисшую в воздухе неловкость — которую она надумала себе сама, ведь Хошизоре было все равно — Тадааки решила разбавить её неожиданно осипшим: — ..и часто ты так?       Тело напряглось, черные брови сошлись у переносицы. Изуми заметила, как соседка удивилась, как пальцы сжались в кулаки. Она кидает Тадааки взгляд, полный вопросов, и молча требует пояснений. — Часто ты так возвращаешься домой после полуночи? — Часто ты так тупо влезаешь в неприятности? — холодно дерзнули в тон.       Изуми слышит прокатившееся в огрубевшем голосе раздражение и неосознанно ежится, поджав губы. — Ты всегда такая грубая?.. — нахохлилась японка.       «Хуя се», — не перестает удивляться русская. Её глаза охреневши округляются, пока спутница, вдруг возмутившись, уверенно подняла подбородок. — И вовсе я не влезаю! — О, ну, разумеется, — хмуро, саркастически тянет Неори. — Честное-пионерское. — Серьезно!       Скривив губы в насмешке, Стрельцова поворачивает голову. Склонив её набок, она издевательским тоном сообщает: — Да конечно, — хмурясь, якобы понимающе кивает Ника. — Ты же поэтому решила поорать на четырех пьяных мужиков, буквально нарываясь на проблемы?       Отвернувшись, Ника раздраженно закатывает глаза. Как только она вспоминает об этой несусветной глупости.. господи, она что, ну, неужели совсем не понимает? — А что мне надо было делать?! — обидчиво вскинулась Изуми.       Ника смачно хлопает себя по лбу.       Реально не понимает. — Бежать, — быстро ответила Нео. Она перевела на неё уверенный взгляд и четко повторила. — Бить в пах и бежать. Звать на помощь в конце концов. Блять, да что угодно, но не спорить с ними! — рявкает она под конец.       Стрельцова тяжело вздыхает и уставши падает на спинку кресла. Пальцы прикрывают покрасневшие глаза, мягко ведут подушечками по векам, массируя. — У тебя что, вообще что ли нет никакого инстинкта самосохранения? — Ника повернула голову и зло сощурилась. Брови непонимающе сошлись у переносицы. — Какого вообще хера ты забыла в это время суток на улице? Домой не хочется или родители не ищут? — Ох, точно, — быстро затараторила Тадааки. Спохватившись, Изуми взволнованно охнула. — Слушай, можно я с твоего телефона позвоню своему брату? А то меня дома уже потеряли наверное, а мой мобильник разряжен..       Глаза Ники закатываются до мозгов.       «Пиздец..», — думает она, а вслух озвучивает раздраженное: — На.       Стрельцова швыряет телефон ей в колени, а про себя лишь молча матерится.       Нике не нравится быть чьей-то нянькой. Возиться и развозить кого-либо по домам — привилегия сугубо дружеская, и распространяется она исключительно на московских. Но сегодняшняя ситуация — откровенно днище, и «не вмешаться» Стрельцовой не позволили лишь совесть и женская солидарность. Тадааки что-то быстро тараторит в телефон, а Ника честно не вслушивается. Уже за глаза хватает того, что она весь вечер проторчала рядом с несносной и пустоголовой идиоткой, которая даже не в состоянии предупредить своих родителей о том, что сегодня задержится. — Как тебя зовут? — оторвавшись от телефона, вдруг спросила Изуми.       Ника тупо моргнула. Она удивленно обернулась на потеряшку.       Тадааки пялилась на неё уверенно и даже слегка требовательно. Кривая усмешка медленно наползла на удивленное Стрельцовское лицо.       Хах. Прикол.       Она даже имени её не спросила.       Ну, точно дура, — резюмирует себе Ника. Усмехнувшись, она дарит этой балде взгляд с ленивым укором. На губах растягивается нахальная кривая улыбка. — Нахера тебе? — почти любезно интересуется Николь. — Совесть проснулась? — Мой брат... — коротко запинается Изуми. — Спрашивает.       Ника сначала хуеет. А после задорно хохочет. Пока «потеряшка» стыдливо краснеет, губы Стрельцовой растягиваются в обворожительной, ядовитой улыбке. Она важно кивает, перед тем, как лениво падает спиной на спинку сиденья. Кулак бережно подпирает её скулу, когда Неори говорит: — Оу, ну, да, конечно. Если это так важно твоему брату, то передай.., — ненадолго затихнув, Хошизора стреляет холодными глазами на япошку. Неприветливая улыбка стирается с губ, и она уставши заявляет: — ..что ебать его это не должно. Я докину тебя до дома и больше мы не увидимся.       Я очень, блять, по-крайней мере, надеюсь, — умоляет господа Ника. — Но.. — тихо возражает Изуми. Следом, хмуро поджав губы, она лишь недовольно отмалчивается и вновь обращается к телефону.       Их разговор длится еще где-то минуту. Все это время Николь скучающе обводит глазами мелькающие в окне виды. Боковым зрением Стрельцова замечает движение в свою сторону. — Спасибо большое, — Изуми протягивает мобильный двумя руками. — Вот, держи. — Не за что, — Хошизора не глядя забирает телефон, привычно прокрутив его через экран. Она засовывает его обратно в карман и отворачивается к окну.       Изуми недовольно хмурится. Кашлянув, она заставила вернуть глаза на себя. Неори молча оборачивается. Японка кисло щурит глаза и поджимает губы. — Чего? — вслух раздражается Стрельцова.       Вместо каких-либо пояснений Изуми лишь сильнее хмурится.       Ника, не понимая такой реакции, хмурится в ответ. В такой странной тишине они сидят еще секунд пять, перед тем, как Тадааки от неё отворачивается. Осознав, что это очередной прикол из японского менталитета, Стрельцова звонко цокает языком, тяжело вздохнув, и заёбанно закатывает глаза до мозгов. Вид за окном был все-таки прикольнее возмущенного и удивленного ебла напротив.       Телефон в руке оповещающе вибрирует.

Коленька 🖤

просмотреть эмодзи сообщение (00:26)

Ника, вы где? (00:27)

С тобой все ок? (00:27)

      Стрельцова вкривь улыбается. Она открывает переписку и ухмылка на её лице становится шире. Коленька 🖤:       (😦). Ника, вы где? С тобой все ок? (вы отреагировали ❤️)

Вы:

>С тобой все ок?

Да.

Все ок, мы едем на такси

Бля, это такой цирк

Ща приеду, расскажу

(Коленька 🖤 отреагировал ❤️)

Коленька 🖤: Скинь мне ссылку на маршрут.       Ника переключается между приложениями и скидывает то, что попросили. Стрельцова слышит копошение с правой стороны. Она обращается вслух, говоря незнакомке на японском полу-вежливое: — Слышь, потеряшка. Кофту мне не забудь вернуть, как согреешься. ***       Атсуму хотелось втащить.       Вернее говоря, это состояние настолько обыденное и перманентное, что уже не вызывает столь бурных эмоций, но сегодняшнее.. нет-нет. Своему брату Осаму хотел как минимум врезать до синих ссадин за такую откровенную подставу.       Перед Хошизорой пришлось извиняться практически под углом в девяносто, и бесило это зверски.       И не Неори бесила. А ублюдочный паршивец, с которым Осаму вынужден делить одно лицо. В голове просто не укладывалось — в какой же заднице у Атсуму находится мозг, раз он решил так нагло докопаться до этой девчонки?       Радовало лишь то, что это была первая девушка, которая не постеснялась дать сдачи. По солнышку Атсуму огреб вполне заслужено — надо будет поинтересоваться у неё приемом-другим, потому что иначе Осаму просто понятия не имеет, как вышибать из своего одноклеточного брата всю дурь.       Да так, что тот теперь ходит по дому с кислой миной и не ворует больше его пудинги.       Тошнит, наверное, — догадывается Саму. Следом бесцветно усмехается. — Поделом.       Неори хотелось поблагодарить за несколько вещей. Одна из них — нежелание вообще что-либо трепать на эту тему. Сам факт того, что Атсуму пытался шантажировать какого-либо ученика, уже является достаточно весомым для того, чтобы вылететь к черту из команды. Ну, или, как вариант, Тсуму могли бы светить часы отработки и пара выговоров. На второе, к слову, Осаму смотрел бы с удовольствием.       Но испытывать терпение Киты и вообще говорить ему что-либо на эту тему — честно не хотелось.       Осаму смотрит на своего брата, лениво развалившегося на диване, и в башке пульсирует глухое недовольство. Атсуму, видя, что на него откровенно пялятся и молчат, зыркает с прищуром. — Чего надо? — нагло вопрошает, смотря на непроницаемое лицо близнеца.       Эй, погоди. Брату своему не говори ничего. Он огреб уже за тот раз. С него хватит. — Ты зажравшийся идиот.       Осаму молча поворачивается и сваливает наверх. Крики и возмущения в свою спину он стойко игнорирует, потому что хорошо помнит ленивый тон, предупреждение в черно-коричневых глазах и небрежные обращения.       Парень закрывается у себя в комнате и фыркает, пряча усмешку в уголках подогнутых губ.       Его никто еще «мышкой» так нагло и фривольно раньше не называл. ***       Стрельцова с порога заявляет: — Это просто пиздец.       И скидывает спортивную сумку в прихожей. Коля встречает горячим ужином и заботливо протянутой рукой. Мягкое поглаживание, приятные постукивания пальцев по спине. Миша несется по коридору и налетает с разбегу. Ника автоматически становится спокойнее. — Дуй жрать. Я тебе с бараниной оставил.       Сестра весело присвистывает и благодарно подмигивает, отвешивая реверанс. Коля снимает невидимую шляпу. Сочный шашлык, кетчуп, зелень и нарезанные огурцы-помидоры. Следом чай, мед и лимон с «тремя медведями». Спящие родители и приглушенный свет на кухне, под бурные истории об охуевших японцах.       Ника не любит жить в Японии.       Но со своими же легче.       Ведь так?