Часть 1

— Кто она? — В Бастарды решил податься? — Осёл поскрёб грязными ногтями шею под краем маски. — Поздно, браток, поздно. Надо было рождаться в правильной колыбельке. Лежал бы да серебряную ложечку посасывал.       Кот Осла не любил, но вынужден был сидеть с ним в таверне за одним столиком, поскольку тот знал много слухов и сплетен, но не знал, когда следует закрыть рот. Настоящее сокровище. Кладезь полезных сведений. Жаль сам Осёл этого не понимал.       Сквозь ротовую прорезь в маске Кот потягивал своё подогретое молоко с капелькой эля и смотрел на толпу гвардейцев, сине-бурую, как штормовое море.       И в этом штормовом море вдруг вспыхнул алый огонёк — огонёк маяка. — Так кто она? — повторил Кот.       Осёл отпил своё ячменное пиво и рыгнул. — Лиса, — наконец ответил он. — Ух, такая задавака. Я как-то сказал “Привет!”, а она на меня даже не посмотрела. — Это потому что из Бастардов, — утешил его Кот, хотя у него имелись весьма веские подозрения, что холодность Лисы была связана не только с принадлежностью к другой фракции. — Они все такие высокомерные, хотя из заслуг имеют только богатенького папочку, неразборчивого в связях. — Они хоть своего папочку знают, — фыркнул Осёл уныло. — Мой так ещё до моего рождения срулил. А, ну и чёрт с ним!.. От такой жёнушки, как моя мамаша, я бы тоже сбежал.       Кот смотрел, как огонёк задержался у стойки, возле зелёного островка. Доктор Сыч? А он что тут забыл?       Он прищурился, чтобы лучше видеть — Лиса внимательно слушала то, что говорил ей Сыч. Их богато украшенные маски почти соприкасались.       И пусть в их позах не было ничего, мало-мальски указывающего на романтику, к сердцу Кота вдруг прилила жгучая болезненная ревность.       Почему Сыч может вот так запросто говорить с нею? Почему он может пройтись с нею по бульвару Крата, а он, Кот, должен из штанов выпрыгнуть, чтобы она хотя бы взглядом его одарила?       Всё потому, что он Мусорщик. Грязь, хлам. Трущобный отброс.       Осёл с хлюпаньем отпил глоток пива. Кота передёрнуло.       Но этот мерзкий звук заставил его разжать пальцы, невольно стиснувшие ручку на кружке. Спокойно, спокойно. — С Сычом шушукается, — протянул он подчёркнуто лениво. — Они родственники, что ли? — Не, точно нет, — охотно заглотил наживку Осёл. — У Сыча фамилия другая, вот не вспомню сейчас… На языке вертится…       Он пощёлкал пальцами, но вертящуюся на языке фамилию так и не вспомнил. Кот терпеливо ждал. — Ну да ладно, не суть. В общем у них разные фамилии, а если бы они были от одного отца, то и фамилии бы носили одинаковые. Уж так у этих Бастардов принято. И он бы тоже был Вольфе. А так, конечно…       Осёл бубнил и бубнил, но Кот уже не слушал. Он смотрел, как Лиса взяла со стойки рюмку с чем-то рябиновым, подняла было её в воздух, но потом быстро передумала и поставила обратно.       Вольфе. Старые скупердяи.       Значит, она отпрыск одного из самых статусных семейств Крата. Интересно. Поэтому и не носит синий плащ, как остальные Бастарды — привыкла выпендриваться. Хотя… если подумать, форма этих выскочек по фасону жутко её красный плащ напоминает, будто по одним лекалам кроили.       Кот наблюдал, как она снова склонилась к Сычу ближе, как слушала его некоторое время, забыв про свою рябиновую настойку. Как сидела неподвижно какое-то время, а потом резко сказала что-то Сычу, на что тот только пожал плечами.       Ссорятся? Жаль, что их с Ослом столик так далеко, у самого выхода. Они поздно пришли, свободных мест уже почти не осталось. Зато весь зал отсюда — как на ладони. Поэтому он прекрасно видел, как Лиса в сердцах хлопнула ладонью по стойке. Сыч постучал пальцем по циферблату своих карманных часов и встал со стула, вежливо поклонившись. Нет, всё же они не родственники. Подобные формальности были бы в таком случае странными. Бастарды по общему предку всегда ведут себя более панибратски.       Быстрым пружинистым шагом Лиса пересекла зал, не задев никого из толпы плечом. Её фигура просто дышала злостью.       Когда она прошла мимо Кота и Осла, то, конечно, не обратила на них никакого внимания. Для неё они пребывали на одном уровне с подсвечником или глиняным кувшином.       Тем лучше. Так Кот мог спокойно рассматривать её сквозь линзы маски, хотя голову вслед, конечно, он не повернул.       Волосы рыжевато-коричневые, собраны в пучок у основания шеи. В ухе — прокол от серёжки, но украшения нет. Кроваво-красная маска украшена сложным золотым орнаментом — ещё один плевок в сторону нищеты Кота. А жабо, какое пышное лёгкое жабо из кружева она носит!..       От её совершенства к горлу подступили слёзы. Он бы дал себе отрубить руку, лишь бы стать такой, как она. Гордым, уверенным, величественным. Почему мир так несправедлив? Почему одним всё, а другим — ничего!..       Лиса прошла мимо. Открыла дверь трактира, вышла в прохладный вечер Крата. До Кота донеслось звякание её сабли.       А ещё — запах. Почти неразличимый нежный запах молочных ирисок.

***

      Он видел Лису ещё два раза, прежде чем решиться наконец последовать за нею однажды вечером, когда улицы Крата затапливал ливень.       Крупные капли стекали по гладкому капюшону маски, так то за шиворот ни одна не попала. А сквозь линзы, покрытые водоотталкивающим маслом, в череде переулков прекрасно виден был алый плащ.       Раз или два у Кота появилось ощущение, что его заметили. Но Лиса, как ни в чём не бывало, продолжала свой путь, и Коту ничего не оставалось, кроме как красться за нею в тенях. Они шли сквозь портовые кварталы Крата, и Лиса, судя по всему, придерживалась одного ей известного маршрута. Направления резко она не меняла, за повороты не пряталась, да и Кот достаточно хорошо знал эту часть города, чтобы понимать, что она не пытается сбросить хвост.       Сбросить хвост. Хе-хе-хе.       Мысленно посмеиваясь каламбуру, он шёл дальше по докам, лавируя между грузами, бочками с рыбой и огромными мотками каната. Марионетки-рабочие не обращали на него внимания, деловито снуя вокруг. Иногда, правда, та или иная марионетка провожала его взглядом, да таким холодным, что у Кота на затылке волосы дыбом вставали, а рука тянулась к рукояти копья. Но взглядом всё и ограничивалось, и марионетка, опустив голову, продолжала своё предназначенное создателем занятие.       Коту не по себе было от этих машин. Он рос в трущобах, где так называемый расцвет Крата не повлиял вообще ни на что, и раньше марионеток считал новыми игрушками для пресытившихся иными забавами богачей. Но после того, как он попал к гвардейцам и стал больше времени проводить в других районах Крата, его презрительное отношение сменялось откровенным недоверием. Эти штуки… они влезли слишком глубоко в город, глубже даже, чем бедняки и грабители. Ни одного секрета от них не скрыть.       Как бы не смешно это звучало, но теперь район Малум в некотором роде островок свободы, подумал Кот, крадучись пересекая очередную улицу. По крайней мере, там почти не бродят эти жуткие железяки. И конечно…       Прямо перед носом мелькнуло лезвие. Пальцы ухватились за древко копья. — Даже не думай, — посоветовала Лиса. — Дёрнешься — и лезвие разрежет тебя пополам, как головку сыра.       Кот послушно замер. Как она смогла так его подловить?.. ведь он ни на минуту не выпускал красный плащ из виду. А сейчас Лиса стоит перед ним, а кончик её острой — о, несомненно, первоклассной остроты — сабли упирается прямо ему в кадык. — Любопытство сгубило кошку, — пропела Лиса задумчиво. — Кто послал тебя разнюхивать, маленькая ищейка? Отвечай, живо.       Он сглотнул — лезвие щекотало шею даже сквозь маску. — Никто, — честно ответил Кот. Прорези алой маски были окрашены зелёным и прятали настоящие глаза Лисы, но он всё равно смотрел прямо на неё. — Я просто гуляю. Заблудился вот. — О, правда что ли? — насмешливо сказала Лиса. — А на знаки смотреть не пробовал? — Тут вот какое дело — пробовал конечно, да только ты посмотри, что со знаками творится, — он слегка кивнул в сторону своего копья.       Лиса посмотрела на его многострадальное копьё. Секунду молчала, а потом из-под её маски донеслось хихиканье. — Копьё? Это же просто кусок изгороди! — Ну, извините, что не сижу на довольствии Крата, — в тон ей ответил Кот, — своё оружие я смастерил сам! Может оно грубое и сделано в спешке, зато очень эффективное в бою! — О, не сомневаюсь, — Лиса снова стала серьёзной. — Но ты заговариваешь мне зубы, ищейка. Кто тебя послал? — А я уже сказал, ты что, уши не моешь? Никто меня не посылал. — В твою байку о “заблудился” я тоже не верю. — Твоё право, — пожал Кот плечами.       Он быстро сообразил, что она его не убьёт. Хотела бы — он бы уже валялся в луже собственной крови на мокрой мостовой. Зачем тогда треплется? — Может ограбить меня хотел? — лукаво поинтересовалась Лиса. — Если бы шанс выпал, то наверняка попытался бы срезать кошелёк? — Если бы да кабы, то во рту росли б грибы.       Лиса снова захихикала. Но шпагу не убрала. — Какой забавный маленький Мусорщик, — сказала она. — Вы там все такие? — Нет, я особенный, — ответил Кот. — О, вот как…       Она продолжала его рассматривать свысока — во всех смыслах, потому что и росту в ней было больше, да и одета она, как всегда, куда лучше. Кружево на жабо только отяжелело от дождя. Да и оружие куда изысканнее; сейчас Кот мог рассмотреть серповидную форму клинка и броское украшение на рукояти. Выпендрёж, да и только. — Хочешь заработать, маленький Мусорщик? — А?       Кот заморгал. Меньше всего он ожидал этого вопроса. — В смысле… денег? — глупо спросил он.       Снова хихикание. — Ну, если повезёт. Может и тумаков. Но, предупреждаю, работа сложная. Хочешь подёргать Алхимиков за усы?       Он облизнул губы. — Конечно, хочешь, — сама ответила на свой вопрос Лиса. — Ты же Мусорщик. Вам только повод дай, чтобы Алхимикам пакость сделать.       Кот бы назвал это по-другому, менее литературно. Но смысл был примерно одинаков. — Ну так как? — Я заинтересован, — снова честно ответил Кот.