Часть 2

      Высокие витрины Аркады Лоренцини блестели и сверкали в лучах искусственного света, как гладкая поверхность лужи в солнечный день. Кот стоял близко к стеклу и рассматривал — вернее, делал вид, что рассматривает — манекен, который был облачён в сатиновый кринолин и вооружён кружевным белым зонтиком. Позади лениво дефилировали покупатели торгового центра, и Кот видел, как время от времени в его сторону недоумённо поворачиваются чёрные блестящие цилиндры и сложные соломенные конструкции дамских шляпок.       Да, он в своём облачении Мусорщика выглядел в подобных интерьерах белой вороной, и будь его воля, встреча прошла бы в другом месте. Однако этот тип, Медоро, настаивал именно на Аркаде.       Ну… как настаивал. Сухое быстрое “Аркада, портняжий бутик Катарины, полдень” на рекламном буклете Всемирной выставки — вот и вся их договорённость, а подобный формат не оставлял пространства для виляния хвостом.       Так что он ждал и от нечего делать рассматривал наряды в витрине. Плохое зрение не давало возможности прочитать ценники, и сейчас Кот был этому даже рад, потому что чутьё ему подсказывало, что стоимость полного комплекта дамского платья от бутика Катарины может сравниться с месячным содержанием гвардейца.       Правда, Лиса пообещала улучшить его финансовое положение. — Аванс получишь сейчас, остальное — когда добудешь документы, — отрывисто сказала она. — Их же там наверняка целые шкафы, — заметил Кот. — Как я пронесу их через часовых? — Ты совсем тупой? Мне не нужны все документы. Мне нужны сведения об одном-единственном человеке. Человеке, который носит фамилию Вольфе.       За спиной пролязгала служебная марионетка. В длинной негнущейся руке она тащила рекламную вывеску на длинной опоре. Медный сапог с длинной шпорой, чьё колёсико крутилось вокруг оси.       Кот покрепче сжал своё копьё, на которое в отсутствие врага опирался как на посох. Иначе приходилось постоянно объяснять патрульным марионеткам, почему это он разгуливает в публичных местах с оружием наготове; а кто же отнимет у слепца его опору?..       Медоро до сих пор не появился, хотя круглые часы под высоким стеклянным потолком галереи пробили полдень уже десять минут назад. Но Кот не нервничал и не торопился. Медоро был единственным способом, к которому Кот пришёл путём долгих размышлений, а посему лишние переживания стоило придержать.       Итак, Вольфе. — Вольфе, — повторил он за Лисой. В голове лихорадочно закрутились шестерёнки. — А кто это? Родственник твой? что ли?       Лиса презрительно на него посмотрела. Кот очень надеялся, что напускной вид простачка сможет её обмануть. Ему нужно было как можно больше информации, чтобы придумать, как использовать её в свою пользу. — Мне бы знать всё, что знаешь ты, — продолжил он, продолжая разыгрывать дурочка, — если уж хочешь, чтобы я его нашёл. Может мы с ним в одну школу ходили. — Насколько мне известно, ты посещал только дом милосердия Монад, — процедила Лиса.Кот невольно осёкся. Она что, тоже за ним шпионила?.. — Тем не менее, определённый смысл в твоих словах прослеживается, маленький Мусорщик, — протянула Лиса, — так что, пожалуй…        Он навострил уши. Лиса задумчиво глядела на стену дождя — пока они разговаривали, скрывшись в одном из портовых переулков, погода окончательно испортилась. — Итак, Вольфе. Старая благородная семья Вольфе. Сунешься в архивные документы и декларации, везде торчат уши отпрысков Вольфе. Может когда-то это и был почтенный уважаемый род, но теперь представители моей семейки внушают только отвращение. — Почему это? Денег у вас куры не клюют. Небось ещё твоим правнукам хватит. — Я — Бастард, — жёстко ответила Лиса. — И приоритет наследования у меня наименьший. И если б ты видел моего папашу, ты бы понял меня. Типичный Вольфе. Всё, что он может — фехтовать и важно надувать щёки. Мать же — глупа до такой степени, что я порой задумываюсь, не больна ли она мозгом. В горничных-марионетках больше разума и такта.       Вдалеке на горизонте показался грузовой корабль. Наверняка вёз строительные материалы для Выставки, их всегда разгружали в порту Крата, а потом на грузовых каретах доставляли к вокзалу, где быстро и слаженно разгружали.       Лиса тоже некоторое время следила за приближающимся кораблём. Её рука в изящной перчатке покоилась на эфесе шпаги. — Я быстро поняла, что моё место — не среди этих напыщенных слабоумных денежных мешков. И ещё больше убедилась в этом, когда в очередной раз просматривала документы отца. Это, если позволишь, моя маленькая тайная слабость. Даже не представляешь, сколько секретов я знаю, да таких, что Крат сотрясётся от самых трущоб, если я открою свой прелестный рот. — Я крепко стою на ногах, — пошутил Кот. Лиса не засмеялась, хотя он очень на это надеялся. У неё был очень красивый мелодичный смех. — В ворохе старых писем и пожелтевших отчётов я нашла маленький серый конверт без подписи. Скорее всего, это была бумага, которую бедные лавочки используют, чтобы заворачивать порцию кофе или муки. Никаких марок и печатей на нём не стояло, а это значило, что письмо передали лично или подбросили тайно.       Корабль подошёл ближе, и Кот уже различал маленькие фигурки служебных марионеток. На гордо поднятом флаге красовалась рыба — старый герб Крата. — До сих пор не понимаю, почему отец не сжёг это письмо, — пробормотала Лиса. — Вряд ли в этом дураке проснулась совесть. Может стал сентиментальным на старости лет. Может хотел мать позлить… она ведь так и не подарила ему долгожданного сына.        Налетевший порыв ветра бросил в них горсть дождевых капель, но Кот не пошевелился, так его заинтриговал рассказ. — В этом анонимном письме сообщалось, что несмотря на лишения и голод во время беременности, на свет появился здоровый младенец, которого, несомненно, ждёт лучшая судьба, чем его мать. А как же иначе, ведь в его венах течёт благородная кровь Вольфе.       Последние слова Лисы сочились неприкрытым ядом. — Она не требовала признать младенца, только просила помочь ему вырваться из трущоб. Дать ему шанс, которого у неё никогда не было. Для человека уровня моего отца выполнение такой просьбы — ничто, смахивание прилипшего листка с сапога. Однако же… — она разгневанно скрестила руки на груди, — я не нашла ни одного доказательства, что он предпринял хоть какие-то усилия, чтобы найти и помочь своему сыну.  — Он мог действовать через других людей, — предположил Кот, немного поразмыслив. — Чтобы сохранить в тайне существование ребёнка. — Мог, — кивнула Лиса, — но я не нашла среди его бумаг ничего, что могло бы это подтвердить. Возможно, есть тайник, который я пропустила, но это крайне маловероятно. С помощью своей верной марионетки я раздобыла планы строительства нашего особняка и прочесала все неотмеченные на карте места. Но ни в одном не оказалось ничего, что могло бы мне пролить свет на эту загадку. Всё, что я знаю — где-то в трущобах Крата живёт мой брат, которому нужна помощь. — Ты хочешь ему помочь? — Да, — сказала Лиса твёрдо. — Я хочу, чтобы ныне деградировавший род Вольфе заслуживал своё имя. И если старое поколение предпочитает пить шампанское и просиживать задницы на бесконечных званых ужинах, я хочу восстановить справедливость своими силами. А уж как это разозлит отца!..       Она захихикала, правда, несколько истерично. — Не очень понимаю, при чём тут я, — осторожно сказал Кот. — Тебе надо в городские архивы, они обязательно регистрируют всех новорождённых. Независимо, богач ты или бедняк. — Я уже пробовала, — недовольно ответила она, — но меня вышвырнули. Доступ к книгам регистрации рождений и смертей для меня закрыт, и я даже знаю, по чьей просьбе. Папенька постарался, не иначе.  — Он знает о поисках? — Конечно, знает. Мы прекрасно поскандалили. Это не моё дело, видишь ли, и нечего мне в него нос совать.       Она вдруг прекратила смотреть на гавань и повернулась к Коту. — Поэтому нужен кто-то, кто пролезет везде, где мне путь закрыт. Особенно — в архивы Алхимиков, в закрытую секцию.       Кот совсем запутался. — Зачем к Алхимикам? — Шевели извилинами. Все записи о рождении детей хранятся в городском архиве, также как и записи о поступлении их в учебные заведения. И если дом Монад ничего не скрывает, то Алхимики, как всегда, нагоняют туман вокруг своего имени. Получить доступ к их записям практически невозможно. Для этого ты мне и нужен. — Делать тяжёлую грязную работу, — хмыкнул Кот. — Была бы она лёгкой, я бы справилась без тебя, — парировала Лиса. — Как Мусорщик, ты вызовешь меньше подозрений. Для тебя открыто больше дверей. Со своей стороны, я не поскуплюсь на вознаграждение и на сопутствующие расходы. Делай всё то, что считаешь нужным. Подкупай, лги, заключай сделки. Я хочу найти своего брата любой ценой. — А если я не соглашусь? — спросил Кот. — Ты мне сейчас выдала такой грязный секрет про аристократов, что у меня уже пятки свербят от желания помчаться в редакцию и продать его журналюгам.       Лиса скептически покачала головой. — Да уж, тяжело жить, когда вместо головы мешок с орехами. Кто тебе поверит? Доказательств-то никаких. А про то, что у стариков-основателей есть внебрачные дети, итак все знают, иначе бы и Гвардейцев не существовало. Всем, подчеркну особо, всем плевать. И всем всегда было плевать. В этом и проблема…       За его плечом вдруг мелькнула тень. — Вон тот бери. С перламутровыми пуговицами. — Опаздываешь, — заметил Кот, проигнорировав шутку. — Дела в редакции, — ответил Медоро, а это был именно он. — Сожалею. Идём.       Кот пожал плечами и послушно двинулся вслед за репортёром. Тот, поминутно оглядываясь повёл Кота, к удивлению последнего, в небольшую кондитерскую, где каждый свободный метр был уставлен горшками с вечнозелёными папоротникам.        Это даже слегка расстроило Кота. Он уже настроился на тёмный уголок в дешёвой таверне, но никак не рассчитывал на кремовые пирожные со взбитыми сливками. За цену одного он мог бы купить неплохой обед в местечке попроще. — Мне такое не по карману, братишка, — сказал он, когда Медоро сделал заказ механической официантке в кружевном переднике. — За счёт редакции. У меня кредит. Удобно. — Удобно, — кивнул Кот, разглядывая репортёра.       Тот не носил маску Гвардейца, но если бы звёзды над Кратом выстроились в нужном порядке, и Медоро приняли бы в Гвардейцы, то он наверняка стал бы Собакой. “Пуделем,” — подумал Кот, потому что кудрявые пушистые волосы и длинный нервный нос навевали только одну ассоциацию. — Чего тебе? — спросил Медоро, после того, как быстро-быстро положил в рот несколько ложек крема. — Время — деньги. — Тогда без обиняков. Мне нужна информация. Вот задаток, — Кот выложил на стол небольшой кожаный кошелёк, который Медоро тут же накрыл рукой и подвинул к себе.  — Сроки? — Как только, так сразу.       Лиса ему сроки не установила, но Кот справедливо рассудил, что было бы неплохо не затягивать с новостями, если они будут. Кто знает, может накинет сверху за скорость работы.… — Условие только одно. Меня в этом деле нет, понял? — Лиса посмотрела на него сверху внизу. — Если моё имя всплывёт, папочка сразу вмешается, а это всё усложнит. Поэтому работай тихо и держи язык за зубами. Понял? — Понял-понял, — сказал Кот и изобразил, как застёгивает рот на замок. — Тише меня только могила… — Так что тебя интересует? — спросил Медоро. — Сплетни об опере? Свалка? Там что-то странное творится. Собираюсь сгонять туда. Разобраться. А может?.. — Нет-нет-нет, — поспешил остановить его Кот, — плевать мне на свалку с высокой колокольни. Мне надо найти одного человека, но так, чтобы никто об этом не знал.       Медоро откусил кусок пирожного и промычал что-то непонятное. — Чего-чего? — переспросил Кот. — Как всегда, говорю, — ответил Медоро, наконец прожевав. — Кто? — Знаю только фамилию.  — Как всегда, — повторил Медоро и снова откусил пирожное.