Часть 3

      “Аделина Кордей”, — прочитал Кот золотые буквы на красно-белой афише.       Он никогда не был в “Эстелле”, потому что на цену билета в оперный театр можно было питаться пару недель. Однако же выбирать не приходилось, и сейчас возникла необходимость разыграть появление внезапного интереса к искусству, поскольку Лиса назначила ему встречу именно здесь.       Несмотря на новый, с иголочки, сюртук и начищенные до блеска ботфорты, Кот ощущал себя нелепо и неловко. Завсегдатаи вели светские разговоры, обменивались приветствиями со знакомыми и неспешно потягивали шампанское из бокалов, которые им услужливо преподносили марионетки в ливреях цвета слоновой кости. От нечего делать Кот прошёл в зал и сел на своё место, рассматривая роспись на куполообразном потолке. Сиденье оказалось неожиданно жёстким.       Это чтобы дремать было не так удобно, решил для себя Кот. Потому что опера - это дикая скука. В Поместье Роз иногда давали домашние концерты, и иногда учеников осчастливливали своим посещением ученики консерватории Крата. Может они и хорошо пели. Кот сперва даже пытался разобрать слова в ариях, но то ли акустика помещения не подходила, то ли стараний певцов не хватало — словом, понять было решительно ничего нельзя. Чтобы спастись от зевоты, Кот искоса наблюдал за музыкантами; их роль также исполняли обитатели Поместья. Лея Флоренс, старшая дочь семьи Монад, с изящной скрипкой, нравилась Коту больше всего — ей аккомпанировали Карло и Ромео, один за пианино, а другой за виолончелью. Кот искренне считал их выпендрёжниками и мало с ними общался, хотя, стоит заметить, что они в целом держались весьма обособленно от остальных детей.       Знай он, что знания об опере ему когда-нибудь пригодятся, то слушал бы повнимательнее. Хотя… кого он обманывает. Подари ему судьба снова шанс оказаться в Поместье, он бы так и смотрел на скрипачку и её ловкие пальцы.       Люди прибывали. Оперный зал наполнялся запахом пудры, одеколонов и помад для волос. Тут и там мелькали золочёные лорнеты, поскрипывали сиденья, слышались обрывки речи и смешки. Кот нашёл даже нескольких гвардейцев вне караула, которые явно пришли на выступление в качестве зрителей. Но даже тут они щеголяли своими нарядами — в главной ложе восседал сам глава фракции Бастардов, Люмаккио.       О да, этот идиотский золотой завиток на маске Кот бы узнал даже ночью. Совершенно ненужная, не функциональная вещь, вполне в духе Бастардов. Вычурность их костюмов провоцировала всегда провоцировала Кота на невольное фыркание, а иногда и на самое настоящее раздражение.       Люмаккио разговаривал с кем-то, кого Кот не знал. Со своего места он мог рассмотреть только дорожный цилиндр и синие волосы. Вся фигура собеседника выражала подобострастие и нервозность, так он ловил каждое слово Люмаккио, который, напротив, сидел ровно и расслабленно, оперевшись рукой на свой зонт-трость.       Кот зевнул и продолжил рассматривать толпу. Шляпы с перьями, блеск бриллиантов и опалов, чёрные фраки. Кокетливые кроличьи ушки: наискосок от Кота, через три-четыре ряда, сидела дама в полосатом коричневом платье и маске кролика. Маска скрывала личность незнакомки, но зато у платья был такой глубокий вырез, что Кот даже поперхнулся.       Если его предположение о личности неизвестной верно, то контраст между униформой гвардейца и этим нарядом поражал. Надо бы присмотреться к дамочке поближе… хотя тут же Кот вспомнил, что за нею вечно таскался какой-то увалень, да и дамочка эта вечно была себе на уме.       Свет приглушили, сцена вспыхнула тёплым жёлто-розовым пятном. Кот посмотрел вперёд, но пока что декорации пустовали; зато свет от прожекторов блеснул на золотой маске в первом ряду.       Доктор Сыч, да ещё и с огромным букетом алых роз.       Кот тихонько хмыкнул. Кто бы мог подумать, что Сыч такой ценитель оперы.       Наконец свет совсем погас, из оркестровой ямы зазвучала первая музыка, торжественная и напыщенная. Прищурившись, Кот снова прочитал буквы либретто, которое держал в руке — “Принцесса и ведьмина башня”. И верно, вон тот кусок картона в дальнем углу очень похож на башню, а фон разрисован под огромный старый замок на утёсе.       Двери в зал закрылись, марионетки-контролёры встали возле них попарно, чтобы не пропускать опоздавших. По левую руку Кота сидела пожилая семейная пара, каких тысячи в Крате, по правую место пустовала, и Кот с наслаждением опёрся на подлокотник. Стало поудобнее.       Раздались приветственные аплодисменты, и под софиты выплыла сама прима - Аделина Кордей. Кот различил только огромную кучу алого бархата, которую сперва тоже принял за декорацию, а потом уже понял, что это такой сценический костюм. Видимо, Кордей играет принцессу. М-да, всё же стоило прочитать заметку в газете о готовящемся представлении…       Кордей вытянула белые руки к залу и открыла рот. От первых же звуков Коту захотелось заткнуть себе уши — как же он ненавидел оперу!..       Ну почему именно тут, почему? Неужели в Крате мало других людных мест?       Слева и справа от сцены разместились группки марионеток-балерин, которые сопровождали рулады Кордей изящными танцами. Как догадался Кот, по сюжету они составляли не то фрейлин, не то служанок Принцессы, потому что в механических белых руках они держали расчёски, шляпки, огромные пуховки и прочие безделушки. От конечностей танцовщиц тянулись куда-то за кулисы тонкие золотые нити, которые принадлежали невидимым кукловодам и таинственно мерцали в свете софитов.       От нечего делать Кот снова начал рассматривать гвардейцев. Доктор Сыч не отрывался от действия на сцене. Дама в маске кролика обмахивалась веером из страусовых перьев, не спасаясь от гипотетической жары (поскольку в зале температура оставалась весьма комфортной), а скорее привлекая к себе внимание окружающих. Люмаккио, на первый взгляд, был поглощён выступлением, однако Кота не обманул его развёрнутый корпус; синеволосый собеседник склонился к его плечу и продолжал что-то говорить, совершенно игнорируя актрису на сцене.       Кот вдруг понял, что он стал свидетелем некой сделки и что ему стоило бы забыть об увиденном.       Он попытался сесть поудобнее. Сиденье предательски скрипнуло.       

***

      В антракте он взял у марионетки-официанта бокал шампанского и не спеша стал прохаживаться туда-сюда по холлу театра, делая вид, что рассматривает настенные барельефы. Он старался держаться в стороне от гвардейцев, потому что втайне опасался, что его маскарад будет раскрыт. “Вон он, гнусный Мусорщик! — закричат тогда гвардейцы. “Гнать его, гнать бродягу из театра!..”       Конечно, это произошло бы не так гротескно. Более того, из театра бы его вообще не выгнали, да и вряд ли бы сказали хоть слово, ограничившись уничижительным взглядом свысока. В общем-то Кот от гвардейцев и слышал всякое, и гримасы их снобские выучил, так что недовольные глаза и поджатые губы мало задевали его самолюбие.       Он не спеша пригубил шампанское и едва не поперхнулся, когда кто-то тронул его за руку. — Не оборачивайся, — произнёс тихий женский голос.       Волоски на шее встали дыбом, и вовсе не от того, что собеседница использовала веер. — Меня чуть удар не хватил, — пробормотал Кот. — Какой неженка.       Он скосил глаза, но увидел только краешек пышного платья цвета охры. Ветерок продолжал то и дело гладить Кота по загривку. — Возьми с тумбы программку и сделай вид, что читаешь её, — так же тихо распорядилась Лиса. — И не поднимай голову. Люмаккио смотрит в нашу сторону. — В твою сторону, — поправил Кот, выполнив её распоряжение. — Могла бы выбрать менее людное место, где не шныряют Гвардейцы и весь цвет Крата. — Мне нужно постоянно быть на виду. Думаю, за мной следят.       Лиса обошла Кота, мастерски разыгрывая безразличие, и принялась поправлять причёску, глядя на себя в высокое настенное зеркало. Её волосы были украшены нитями жемчуга, а веер и декольте платья отточены тонким кружевом персикового цвета.       Кот перелистнул страничку. — В ручке твоего кресла есть ниша. Сверни документы в трубку и спрячь их там. — А мои деньги? — Не будь таким жадным. Пойдёшь от театра вправо, по аллее, до афиши с карнавалом. Под ней, в живой изгороди, висит на ветке туго набитый кошель. Он весь твой. А теперь… быстро рассказывай. Времени у тебя до второго звонка. — Никого с фамилией Вольфе я не нашёл, — пробормотал Кот, старательно водя пальцем по строчкам брошюры. — Но это скорее чтобы отмести первую и самую верную мысль. Список сирот довольно длинный, но я сразу отмёл девочек и тех, чьи покойные родители мало-мальски известны в Крате. Твой отец не стал бы записывать свою ошибку известной фамилией. — Итого? — Итого у меня около пятидесяти имён. Также успел раздобыть имена опекунов. — И всё?       Кот скрипнул зубами. — Времени прошло не так много, а мои агенты и так зашиваются. Не торопи дело.       Лиса принялась обмахиваться веером и как бы невзначай подошла ближе, повернулась боком. Теперь Кот ясно видел её профиль и золотую полумаску с лисьими чертами. — Фотографии? Портреты? Хотя бы для нескольких детей. — Пока есть только один снимок. Но я не смогу спрятать его в кресле, не повредив. Если для тебя это не важно… — Как только мы закончим разговор, ты вложишь снимок в программку, отложишь её на перила и уйдёшь в зал, — не дала ему договорить Лиса. — Ты же понимаешь, что мой список очень зыбкий? Мы почти ничего не знаем про мальчика, кроме того, что его отдали на воспитание из трущоб. Кто, куда, есть ли особые приметы… Да даже я подхожу, чего уж греха таить! — Тише, — зашипела Лиса, и Кот прикусил язык. — Ты думаешь, я про это не знаю? Работай с тем, что есть. Будь дело простым, я вообще бы обошлась без тебя.       Под сводами театра раздался звонок.       Лиса снова взглянула на себя в зеркало, коснулась маски. Знак того, что разговор окончен.       Кот перевернул программку и старательно изучил надписи на обороте. Незаметно вложил между страницами маленькое чёрно-белое фото.       На интуицию он никогда не жаловался, а поэтому послушал свой внутренний голос и не стал ничего больше говорить прихорашивающейся Лисе - ему показалось, что Люмаккио снова посмотрел в их сторону. Может он любуется нежными плечами в объятиях кружева, а может Лиса не зря осторожничала. Бастарды…кто там разберёт их змеиный клубок.       Кот не спеша отправился в зал под трели второго звонка. Как и было оговорено, он оставил программку на перилах, призвав на помощь всю свою непринуждённость. Влившись в поток гостей он уверился, что головы в цилиндрах и пышные наряды надёжно скрывают его от нежелательного внимания. А посему проскользнуть на своё место и, дождавшись темноты, выполнить указания Лисы не составило особого труда.       Свёрнутые в тонкую трубку бумаг идеально вошли в тайник, и Кот, опустив ручку кресла до тихого щелчка, снова окинул взглядом зал. Ничего подозрительного.       Стоило признать, что подобная секретность волновала и по-детски будоражила воображение. Лисе удалось поймать его на крючок.       Главное не забывай, сказал сам себе Кот, что любопытство сгубило твою тёзку. Сделал дело — получил деньги. Получил деньги — отвалил. Не нужно закапываться в грязные тайны богатеев Крата ещё глубже, иначе тебя за уши не вытащат. Закончится всё заметкой от Медоро на страницах вечерней полосы, в лучшем случае.       Аделина Кордей снова вышла на сцену, и Кот вздохнул. Приобщение к прекрасному продвигалась чрезвычайно трудно.