Возвращение

Самолёт частной авиакомпании плавно набирал высоту, разрезая золотисто-розовое небо рассвета. Солнце только что поднялось над горизонтом, заливая салон тёплым светом, который пробивался сквозь иллюминаторы. Мартина спала, уткнувшись лицом в мягкое кожаное кресло. Плед сполз с плеча, волосы разметались по подголовнику, дыхание было ровным и глубоким — бессонная ночь давала о себе знать. Она даже не пошевелилась, когда самолёт слегка тряхнуло на воздушной яме. Утреннее солнце золотило её кожу, делая спящую девушку похожей на статую в музее. Серхио сидел напротив, с ноутбуком на коленях, и сосредоточенно изучал какие-то документы. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, время от времени он останавливался, чтобы сделать глоток воды или бросить взгляд на спящую переводчицу. Иногда он задерживался на ней взглядом чуть дольше, чем следовало — на изгибе шеи, на рассыпавшихся волосах, на губах, которые всего несколько часов назад… Он отводил глаза и возвращался к работе. Мирко, устроившийся в кресле у иллюминатора, тоже успел задремать, накрыв лицо панамой. Храпеть он не рисковал, но глубокое дыхание выдавало его состояние. Миллионер снова посмотрел на Мартину. Во сне она выглядела почти беззащитной — без той дерзкой уверенности, с которой влепила пощёчину арабу, без той страсти, с которой отдавалась ему этой ночью. Просто красивая женщина, уставшая от жизни. Он улыбнулся краем рта и вернулся к работе. Через несколько часов самолёт пошёл на посадку. Мадрид встретил их хмурым небом и мелким дождём — типичная погода для этого времени года, резко контрастирующая с ясным утром, в которое они вылетели из Дохи. Мартина проснулась только когда шасси коснулись взлётной полосы. Она моргнула, огляделась, увидела Серхио и Мирко и попыталась принять более приличный вид. — Сколько я спала? — Всю дорогу, — ответил Серхио, закрывая ноутбук. — Выспалась? — Более-менее. Она потянулась, поправила волосы и зевнула, прикрывая рот ладонью. У трапа их ждал чёрный Rolls-Royce с тонированными стёклами. Водитель в форме открыл дверцу, и они втроём погрузились в прохладный кожаный салон. Мирко, как обычно, уткнулся в телефон, проверяя пропущенные сообщения. Мартина смотрела в окно на проплывающий мимо Мадрид. Маркина листал какие-то бумаги. Машина плавно двигалась по утренним улицам. Первая остановка — медиахолдинг. Высокое стеклянное здание в деловом районе, где Серхио ждало совещание с братом и акционерами. Когда Rolls-Royce затормозил у входа, Серхио собрал бумаги, повернулся к Мартине: — У тебя сегодня выходной. Отдохни. — Спасибо, — кивнула она. — Увидимся. — Увидимся. Он вышел из машины, поправил пиджак и быстрым шагом направился ко входу в здание. Никаких лишних слов, никаких намёков на то, что было между ними. Только деловой тон и лёгкая улыбка. Дверца закрылась, и Rolls-Royce плавно тронулся, увозя Мартину домой. Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Вне спальни они были просто коллегами без лишних формальностей. Как люди, которые хорошо сработались и уважают друг друга. Никто бы не догадался, что этой ночью в Катаре он брал её в душе, прижимая к мокрому кафелю. _________________________ Серхио влетел в конференц-зал на пару минут позже назначенного времени — для него это было почти преступлением. Пиджак чуть растрепался после быстрого шага, но он быстро привёл себя в порядок, пока шёл к своему месту во главе длинного стола. Андрес поднял глаза от бумаг и едва заметно усмехнулся. Остальные члены совета директоров тоже посмотрели на вошедшего, но никто не удивился — все знали, что Серхио только что с самолёта из Катара. Пара минут опоздания прощалась. — Начнём, — коротко бросил бизнесмен, открывая папку с документами. Совещание длилось около часа. Обсуждали итоги поездки, перспективы сотрудничества с арабами, финансовые отчёты. Серхио был собран, чёток, профессионален — ничто не выдавало, что всю прошлую ночь он провёл в постели с переводчицей. Когда встреча закончилась и члены совета начали расходиться, Андрес подошёл к брату и хлопнул его по плечу: — Загляни ко мне на пару минут. Обсудим кое-что. Серхио кивнул, и они направились к его кабинету. По пути Андрес остановился у стола секретарши — молодой женщины в строгом костюме, которая тут же подняла голову. — Кармен, принеси нам кофе, пожалуйста. Два эспрессо. Покрепче. — Сейчас сделаю, сеньор де Фонойоса. Андрес открыл дверь и пропустил брата в свой кабинет — чуть менее официальный, чем зал заседаний, с мягкими диванами, баром и панорамным видом на Мадрид. Как только дверь закрылась, Андрес присвистнул и плюхнулся в кресло напротив брата. — Ну, рассказывай. Как прошла поездка? Не только про переговоры. Серхио усмехнулся, прекрасно понимая, что брат имеет в виду. Мартину. Все после того, как слышал их в кабинете Серхио. — Переговоры прошли отлично, — спокойно ответил младший брат, беря чашку с кофе, которую как раз принесла Кармен. — Зафар Аль-Хатиб заинтересован. Скоро пришлёт своего человека в Мадрид для продолжения. — Своего человека, — протянул Андрес с многозначительной улыбкой. — А ты, я смотрю, своего человека уже нашёл. И не только для переговоров. Серхио сделал глоток кофе, не реагируя на подкол. — Да ладно тебе, — Андрес подался вперёд. — Я знаю, что вы с Мартиной… ну, ты понимаешь. И я не осуждаю. Наоборот, я за неё. Она хотя бы живая, настоящая. А не эта твоя крашеная кукла с прогноза погоды. — Андрес… — Молчу-молчу. — Брат поднял руки. — Но подробностями поделишься? Как она в деле? Я же вижу, как ты на неё смотришь. И судя по тому, что я слышал в твоём кабинете… Мартина та ещё штучка. Серхио молчал, глядя на брата с непроницаемым выражением лица. — Ладно, — Андрес вздохнул, понимая, что брат не собирается делиться. — Не хочешь — не рассказывай. Но имей в виду: я всегда готов выслушать грязные подробности. В отличие от тебя, я своими делюсь охотно. Серхио усмехнулся краем рта. — Знаю. Твои рассказы про очередную «одноразовую» девушку я уже наизусть выучил. — Ну и зря. — Андрес подмигнул. — Каждая по-своему хороша. Особенно в деталях. Серхио покачал головой и поднялся. — Мне пора. Работа ждёт. — Иди, — кивнул Андрес. — Но помни: я всё вижу. И очень рад, что ты наконец-то нашёл кого-то, кто заставляет тебя опаздывать на совещания. __________________________ Обеденный перерыв Серхио проводил в своём кабинете. Он редко ел вне офиса, когда был занят — а занят он был практически всегда. Заказ из ресторана на первом этаже того же здания принесли ровно в два. Официант сервировал небольшой столик у панорамного окна: стейк средней прожарки с идеальной корочкой, хрустящая спаржа, стакан свежевыжатого апельсинового сока. Маркина сидел в кресле, глядя на еду, и мысли лихорадочно метались, не давая сосредоточиться. Сделка с арабами. Зафар Аль-Хатиб. Миллионы. Расширение на новый рынок. Всё шло идеально — если не считать того, что его переводчица, судя по всему, имела с этой семьёй какую-то личную историю. Мартина. Он отрезал кусок стейка, отправил в рот, но почти не почувствовал вкуса. Перед глазами стояла она — то, как плакала в хаммаме, как просила остаться, как отдавалась ему всю ночь с такой отчаянной страстью, будто пыталась заглушить боль. А потом — отстранённая, почти чужая в машине по дороге из аэропорта. Что-то с ней происходило. И это «что-то» явно было связано с Зафаром. Или с кем-то из его окружения. Серхио отпил сок, пытаясь прогнать мысли, но они возвращались снова. Оливия. Он поморщился, но совсем по другой причине. Лив была… ненасытной. Секс с ней всегда был разным — она умела удивлять, придумывала что-то новое, никогда не давала заскучать. Казалось, она хотела его постоянно, в любое время дня и ночи. Серхио даже ловил себя на мысли, что Оливия — настоящая сексоголичка. Не раз, возвращаясь домой раньше обычного или заходя в спальню без стука, он заставал её за игрой с вибраторами. Игрушки лежали в её тумбочке, как коллекция — разных размеров, цветов, форм. Некоторые были внушительных габаритов, заметно больше, чем его собственный член. Она не смущалась, когда он заставал её врасплох. Наоборот, тянула его присоединиться, смотрела с этим своим голодным блеском в глазах. Ей всегда было мало. С Мартиной всё было иначе. Не хуже — просто по-другому. С ней не нужно было ничего придумывать, не нужно было соответствовать. Она отдавалась вся, без остатка, и в этой отдаче было что-то пугающе честное. Серхио отодвинул тарелку с недоеденным стейком. Мысли о двух женщинах смешивались в голове, и он не знал, что с этим делать. Он допил сок и посмотрел в окно. Мадрид жил своей жизнью — машины, люди, солнце. А он сидел в своём кабинете и думал о женщине, которая перевернула всё с ног на голову всего за несколько дней. Медиамагнат уже собирал бумаги, когда телефон на столе мягко завибрировал. Он взглянул на экран и улыбнулся — дочь. «Пап, ты не опаздывай сегодня, пожалуйста. Не хочу ужинать с ней вдвоём. Жду тебя, соскучилась очень» Сердце привычно сжалось. Виктория редко писала такие сообщения — обычно держалась независимо, как и подобает подростку. Но иногда прорывалось то, что она тщательно скрывала за напускной взрослостью: что она ещё ребёнок, который скучает по отцу и которому неуютно в собственном доме. Серхио набрал ответ: «Уже выезжаю. Купить то, что ты любишь?» Ответ пришёл через минуту: «Нет, просто приезжай скорее». Он убрал телефон в карман пиджака и быстрым шагом направился к лифту. Мысли о Мартине, о сделке, о странном поведении Оливии — всё отошло на второй план. Было только одно: его девочка ждёт. В особняк он влетел без пятнадцати восемь — даже раньше, чем обещал. Виктория уже сидела в гостиной с книгой, но при звуке его шагов отложила её и подбежала. — Пап! Он обнял её крепко, вдыхая запах её волос. Четырнадцать лет, а всё ещё его маленькая девочка. — Я тоже соскучился, — сказал он тихо. Из столовой доносились приглушённые звуки — экономка Мартина (забавное совпадение имён, которое Серхио старался не замечать) вместе с дочерью Ариадной заканчивали сервировку стола. Повар Яков, как всегда, колдовал на кухне — его ужины были единственным, что нравилось в этом доме всем, включая капризную Викторию. — Ужин через полчаса, — сообщила экономка, появляясь в дверях гостиной. — Сеньорита Оливия скоро спустится. Виктория поморщилась, но ничего не сказала. Серхио вздохнул. Ужин предстоял долгий. Он чмокнул дочь в макушку и мягко высвободился из объятий. — Мне нужно переодеться и принять душ до ужина, — сказал он, поправляя пиджак. — Скоро вернусь. Виктория кивнула, уже снова углубившись в книгу. Серхио поднялся на второй этаж, в хозяйское крыло. Чемодан всё ещё был в руке — он так и не занёс его в спальню после возвращения. Дверь в спальню была приоткрыта, горел мягкий свет. Оливия сидела перед туалетным столиком в лёгком шёлковом халате цвета шампань, расчёсывая длинные светлые волосы. В зеркале отразилась её довольная улыбка, когда она увидела отражение Серхио в дверях. — Наконец-то, — промурлыкала она, откладывая расчёску и поворачиваясь к нему. — Я уж думала, ты там навсегда застрял со своими арабами. Серхио поставил чемодан у входа, но не успел сделать и шага — Оливия уже поднялась и плавно, как кошка, приблизилась к нему. Шёлк халата скользил по её телу, распахиваясь ровно настолько, чтобы продемонстрировать кружево чёрного белья под ним — трусики-стринги и лиф, который едва прикрывал грудь. — Ты даже не представляешь, как я соскучилась, — прошептала она, проводя пальцем по его груди, по галстуку, задерживаясь на пряжке ремня. Мужчина перехватил её руку. — Лив, я только с дороги. Весь день на ногах, в самолёте, на переговорах. Мне нужно в душ, переодеться. Виктория ждёт внизу. — Вики подождёт, — Оливия приблизилась вплотную, прижимаясь грудью к его груди. — А я не могу ждать. Я так скучала… Она потянулась к его губам, но Серхио мягко отстранился. — Давай после ужина. Я обещаю. Перес надула губки — этот приём работал безотказно, но не сегодня. — После ужина ты устанешь, начнёшь читать свои отчёты, а я останусь ни с чем. — Она провела рукой по его плечу, стягивая пиджак. — Я хочу тебя сейчас. Пиджак упал на пол. Оливия довольно улыбнулась и потянулась к галстуку. — Лив… — Тш-ш-ш, — она приложила палец к его губам, продолжая развязывать узел. — Расслабься. Я всё сделаю сама. Галстук присоединился к пиджаку. Её пальцы ловко расстегнули верхнюю пуговицу рубашки, потом вторую, третью. Она действовала медленно, смакуя каждое движение, касаясь кожи, проводя ноготками по груди. Серхио поймал её запястья. — Лив, послушай. Ужин через полчаса. Виктория и так нервничает. Я не хочу, чтобы она сидела там одна. Она выскользнула из его хвата и продолжила расстёгивать рубашку. Пуговицы поддавались одна за другой, открывая его торс. — Ты такой напряжённый, — прошептала она, проводя ладонями по его груди, по животу. — Тебе нужно расслабиться. А я знаю лучший способ. Её руки скользнули ниже, к ремню. Пальцы ловко справились с пряжкой, потянули вниз молнию на брюках. Серхио перехватил её руки снова, на этот раз жёстче. — Лив. Хватит. Она замерла, глядя на него снизу вверх — она стояла на полусогнутых, почти на коленях. В её глазах мелькнуло что-то — обида? злость? — но быстро сменилось прежней игривостью. — Ладно, — она выпрямилась, поправила халат. — Иди в свой душ. Переодевайся. Ужинай с дочерью. Но сегодня ночью… — Она провела пальцем по его груди, оставляя дорожку. — Ты мой. Весь. Серхио выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает. — Договорились. Оливия чмокнула его в щёку и, покачивая бёдрами, направилась обратно к туалетному столику, бросив напоследок через плечо: — Не задерживайся в душе. Я буду ждать. Серхио покачал головой и, подхватив чемодан, прошёл в гардеробную. Мысли снова вернулись к Мартине. Интересно, где она сейчас и о чём думает. ________________________ Мадрид за окном маленькой съёмной квартиры на окраине уже зажигал огни, но Мартина не смотрела на город. Она сидела на тесной кухоньке, поджав под себя ноги, в лёгком домашнем платье цвета выцветшей лаванды — тонкий хлопок, сползшая с плеча бретелька, подол задрался выше колен. В одной руке бокал с дешёвым белым вином из Mercadona, на тарелке — остывший жареный кальмар из того же супермаркета. Готовить она не любила. Да и не умела особо. Квартира была съёмной, временной, без души — белые стены, икеевская мебель, никаких фотографий на полках. Она проводила здесь много времени. Слишком много. До того как устроиться к Серхио, она долго сидела без работы — месяцы пустоты, бесконечных поисков, редких звонков с отказами. Арабский был востребован, но не настолько, чтобы находить работу быстро. Эта должность у Серхио стала первым настоящим шансом за долгое время. Вино кислило на языке, кальмар жевался как резина, но Мартина не замечала вкуса. Мысли были далеко. Малик. Она вспомнила его поцелуй в отеле Катара — лёгкий, почти невесомый, но от него перехватило дыхание. Его запах… этот парфюм, который она помнила до сих пор. Древесный, с нотками уда и чего-то сладкого, восточного. Он всегда будоражил, заставлял сердце биться чаще. Они всегда говорили на арабском — его родном языке. Для него это было естественно, для неё — выучено до идеального произношения. В его устах даже самые простые слова звучали как поэзия. «Мой цветок пустыни», — называл он её на том самом языке, который стал для неё родным за годы учёбы и работы. Слишком романтично. Слишком красиво. Слишком больно. Год назад она готова была ждать его вечность. А он не смог выбрать. Агилар сделала большой глоток вина, надеясь заглушить эти мысли. Не помогло. Тогда в голову полез Серхио. Серхио с его дурацкими очками в чёрной оправе, которые он поправлял, когда нервничал. С его галантностью — не напускной, а настоящей, спокойной, мужской. С его языком, который вытворял с ней такое, что она до сих пор краснела, вспоминая. В самолёте. В душе. В постели. Она зажмурилась, прогоняя видения. Стало только хуже. Два мужчины. Два мира. И она между ними, как на качелях. Малик — прошлое, которое не отпускает. Красивое, болезненное, невозможное. Серхио — настоящее, которое пугает. Настоящее, живое, сжигающее дотла. Мартина посмотрела на бутылку. Почти пусто. Она пожалела, что купила только одну. За окном Мадрид мерцал тысячами огней, равнодушный к её терзаниям. Где-то в этом городе ужинал Серхио со своей семьёй. А она сидела на дешёвой кухне, пила кислое вино и пыталась не сойти с ума. ___________________________ Ужин закончился на удивление тихо. Виктория и Оливия за весь вечер не обменялись и парой колкостей — редкое явление в этом доме. Возможно, сказывалось отсутствие Серхио в последние дни, и обе соскучились. Или просто устали. Дочь молча доела ужин, изредка поглядывая на отца, будто проверяя, что он никуда не исчез. Оливия же, напротив, почти не смотрела на него — только загадочно улыбалась, покручивая в пальцах бокал с водой. Когда с десертом было покончено, Виктория поднялась из-за стола. — Пойду к себе, — сказала она, чмокнув отца в щёку. — Историю надо доделать к завтрашнему дню. — Спокойной ночи, Вик, — Серхио погладил её по плечу. — Спокойной ночи, пап. Она вышла, даже не взглянув на Оливию. Та, впрочем, не обратила внимания — поднялась следом, подошла к Серхио со спины, обвила руками его шею, прижалась грудью. — Я буду ждать тебя наверху, — прошептала она ему на ухо, чуть касаясь губами мочки. — Не задерживайся. И, не дожидаясь ответа, грациозно выплыла из столовой, оставив после себя шлейф сладких духов. Серхио выдохнул. Ему нужно было выпить. Он прошёл в малую гостиную, где в углу стоял бар — тяжёлый дубовый шкаф с коллекцией виски со всего мира. Сам себе налил в широкий бокал на два пальца, безо льда. Сделал глоток. Обожгло горло. Приятно. Трезвяще. Он стоял у окна, глядя на ночной сад за стеклом, и думал о том, что день выдался слишком длинным. Серхио допил виски одним глотком и поставил бокал на стойку. Надо было идти наверх. Оливия ждала. Но ноги будто приросли к полу. Он стоял у бара, глядя на пустой бокал, и не мог заставить себя двинуться с места. Мысли в голове путались, натыкались друг на друга, не давая сосредоточиться. Он не хотел идти к Оливии. Не хотел этого секса. Из-за чувства вины? Наверное. Он изменял ей. С Мартиной. Пусть это был просто секс — без романтики, без обещаний, без тех самых «чувств», о которых пишут в книгах. Но измена оставалась изменой. И это грызло. Хотя, если честно, дело было не только в вине. Просто Оливия — не Мартина. А тело, кажется, уже успело привыкнуть к другой женщине. Но он знал: этот секс поможет ему избавиться от мыслей о переводчице. Вернее, он хотел так думать. Хотел верить, что клин клином вышибают. Что тело одной женщины способно вытеснить воспоминания о другой. Что если Оливия сделает всё, что умеет — а умела она многое — то образ Мартины поблекнет, отступит, перестанет жечь изнутри. Глупость, конечно. Он понимал это где-то глубоко внутри. Но цеплялся за эту мысль, как за соломинку. К тому же, если он снова отмажется, Оливия начнёт подозревать. А скандалов с обвинениями, истериками и допросами он сейчас не выдержит. Она уже однажды устроила сцену из-за Мартины, назвав её «его шлюшкой». Ещё один повод — и она разнесёт дом. Бросать её он пока не собирался. Оливия была удобна. Красивая, страстная, всегда под рукой. Она не задавала лишних вопросов (когда не ревновала), не лезла в дела, не требовала большего, чем он готов был дать. Идеальная спутница для статусного мужчины. Пока ему это было удобно. Серхио усмехнулся своему отражению в тёмном стекле окна. — Какой же я козёл, — прошептал он одними губами. Но ноги всё равно понесли его наверх, в спальню. Оливия ждала его. Она сидела в кресле у туалетного столика, забросив ногу на ногу, в длинном шелковом халате цвета бордо, распахнутом ровно настолько, чтобы дразнить воображение. В руке — бокал с белым вином, на губах — та самая улыбка, которая всегда значила только одно: сегодня ночью она получит то, что хочет. — Ну наконец-то, — протянула она, ставя бокал на столик. — Я уж думала, ты там уснул. Серхио стоял в домашних штанах и футболке — простая одежда, в которой обычно ходил по дому после душа. Никакой подготовки, никакого намёка на то, что он собирался соответствовать её откровенному настрою. Оливия поднялась, плавно, как кошка, и приблизилась к нему. Встала вплотную, провела пальцами по его груди, потом вдруг толкнула ладонями в грудь — сильно, неожиданно. Мужчина охнул и повалился на спину, на огромную кровать. Оливия довольно усмехнулась, глядя на него сверху вниз. — Так-то лучше, — сказала она. — А теперь смотри. Она медленно развязала пояс халата. Шелк скользнул с плеч, упал к ногам, открывая её тело. На ней было чёрное кружево — лиф, едва прикрывающий грудь, трусики-стринги, теряющиеся между ягодиц, чулки с подвязками, обтягивающие длинные ноги. Оливия начала танцевать. Медленно, плавно, под музыку, которую слышала только она. Бёдра двигались сами по себе, описывая восьмерки, руки скользили по собственному телу, дразня, обещая. Она повернулась спиной, выгнулась, показывая идеальный изгиб позвоночника, потом снова развернулась лицом. Серхио смотрел на неё, стараясь сосредоточиться. На её большое тело, на грудь, которая тяжело колыхалась при каждом движении, на длинные ноги в чулках. Она была красива — по-своему, ярко, вызывающе. Любой мужчина на его месте таял бы от такого зрелища. Но мысли всё равно возвращались к Мартине. К её более скромной, но такой живой фигуре. К тому, как она двигалась на нём в самолёте — не танцевала, а просто отдавалась ритму, забывая обо всём. К её груди, которая идеально помещалась в его ладони. К её запаху, который сводил с ума. Оливия тем временем продолжала танец. Пальцы потянулись к застёжке лифа. Одно движение — и кружево упало, открывая грудь. Она провела ладонями по соскам, чуть сжимая их, заставляя затвердеть ещё сильнее. Потом руки скользнули ниже, к трусикам. Медленно, мучительно медленно, она стянула их вниз, перешагнула через тонкую полоску ткани и отбросила ногой в сторону. На ней остались только чулки с подвязками. Она стояла перед ним, абсолютно голая, если не считать этих чёрных чулок, контрастирующих с бледной кожей, и смотрела с вызовом. — Ну как? — спросила она хрипловато. Серхио сглотнул. В паху шевельнулось, но член всё ещё был далёк от полной готовности — усталость, перелёт, а главное — мысли о Мартине, не давали ему сосредоточиться на женщине, которая танцевала перед ним. Оливия опустила взгляд и усмехнулась. — Ничего, — сказала она, приближаясь к кровати. — Я это исправлю. Она забралась на кровать, встала на колени между его ног. Пальцы потянули резинку домашних штанов вниз, освобождая член. Он висел вяло, не реагируя даже на её близость. Оливия не смутилась. Обхватила его рукой, погладила, потом наклонилась и взяла в рот. Медленно, нежно, языком обводя головку, спускаясь ниже, массируя рукой то, что не помещалось в рот. Она умела это делать — знала каждую точку, каждое движение, от которого у него темнело в глазах. Миллионер закрыл глаза и позволил мыслям уйти туда, куда не следовало. Он снова думал о Мартине. О том, как она двигалась на нём в самолёте, запрокинув голову, кусая губы, чтобы не закричать. О том, как пахла её кожа после душа, как её стоны разрывали тишину номера. Член отреагировал мгновенно. Налился, затвердел, дёрнулся во рту Оливии. Она довольно хмыкнула, принимая это на свой счёт, и удвоила усилия. Но Серхио знал правду. Вставал он не от её умелого рта. Вставал от воспоминаний о другой женщине. — Вот так, — выдохнула Оливия, выпуская его изо рта и довольно улыбаясь. — Я же говорила, что исправлю. Она поднялась, развернулась и упёрлась руками в кровать, прогнувшись в спине, отставив задницу. Чулки натянулись на идеальных ногах, подвязки блеснули в свете ламп. — Трахни меня сзади, — приказала она, оглянувшись через плечо. — И не останавливайся, пока я не скажу. Он приподнялся, встал на колени сзади неё. Перес прогнулась ещё сильнее, почти касаясь грудью постели, отставив задницу так высоко, как только могла. Чулки туго обтягивали её бёдра, подвязки впивались в нежную кожу. Он вошёл в неё одним движением — глубоко, резко. Она была мокрой, готовой, всегда готовой. — Да... — выдохнула она. — А теперь шлепай меня. Сильно. Серхио замер на секунду. — Шлепай, — повторила она, оглянувшись через плечо. В её глазах горел тот самый голодный блеск. — Я хочу чувствовать боль. Хочу, чтобы ты оставил следы. Он размахнулся и шлёпнул. Звонко, по левой ягодице. Кожа покраснела мгновенно. — Ещё! — простонала она. Ещё удар. Сильнее. Правая ягодица ответила алым цветом. Оливия застонала в голос, запрокинув голову. Её тело дрожало от каждого шлепка, но она требовала ещё. Серхио входил в неё в ритм с ударами. Толчок — шлепок. Толчок — шлепок. Она стонала, выкрикивала что-то нечленораздельное, сжималась вокруг него так, что движений становилось почти невозможно. Но он не чувствовал её. В голове была Мартина. Он представлял, что это её ягодицы краснеют под его ладонью. Что это её стоны разрывают тишину спальни. Что это её тело он трахает сейчас с такой яростью. Он сжал грудь Оливии — сильно, до боли, впиваясь пальцами в мягкую плоть. Она вскрикнула, но не от боли — от удовольствия. А он думал о другой груди. Меньше, но такой чувствительной, что одно прикосновение заставляло Мартину выгибаться. — Ещё, — прохрипела Оливия. — Не останавливайся. Он не останавливался. Вбивался в неё снова и снова, пока оргазм не накрыл её первой — громко, с криком, с содроганием всего тела. Но она не дала ему передышки. Развернулась, толкнула его на спину и оседлала сверху. Теперь она скакала на нём, откинув голову, кусая губы, вбиваясь бёдрами. Чёрные чулки блестели в свете ламп, грудь подпрыгивала, волосы разметались по плечам. Серхио смотрел на неё и видел другую. Мартину сверху. Её более скромную грудь, её сосредоточенное лицо, её губы, которые она кусала, чтобы не закричать слишком громко. Её глаза, полные такой откровенной страсти, что у него перехватывало дыхание. Оливия кончила второй раз — быстро, жадно, впившись ногтями в его грудь. Но и этого ей было мало. Она сползла вниз, оказавшись между его ног. Член был мокрым от неё, блестящим, твёрдым. Она взяла его в рот — глубоко, сразу на всю длину, не обращая внимания на рвотный рефлекс. Её голова двигалась вверх-вниз, язык работал по стволу, руки массировали яйца. А свободная рука потянулась к тумбочке. Серхио услышал знакомый гул вибратора. Оливия вытащила огромный дилдо — один из тех, что были заметно больше его собственного члена. Тот самый, которым она часто играла в его отсутствие. Не выпуская его член изо рта, она раздвинула ноги и направила вибратор в себя. Головка вошла легко — она была мокрой и разгорячённой после двух оргазмов. Она задвигала им внутри, одновременно работая ртом на нём. Зрелище было безумным. Она стояла на коленях, согнувшись, с вибратором в одной руке, с его членом во рту, и стонала, заглушаемая собственной набитостью. Серхио смотрел на это и чувствовал, как внутри поднимается знакомая волна. Он представил, что это Мартина так старается для него. Что это её рот, её руки, её тело. Этого хватило. Он кончил ей в рот, выкрикивая что-то нечленораздельное, сжимая простыни до побелевших костяшек. Оливия проглотила всё до капли, довольно облизнулась, но не остановилась. Она отпустила его член и перевернулась на спину, раздвинув ноги широко, чтобы он видел всё. Вибратор всё ещё был в ней — она вводила его глубоко, медленно, ритмично, не сводя с него взгляда. Свободной рукой она сжимала свои соски, дёргала их, заставляя себя стонать громче. — Я хочу, чтобы ты смотрел, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — Смотрел, как я кончаю на этой штуке. Может, тогда твой член быстрее будет готов ко второму раунду. Серхио смотрел. На то, как огромный вибратор исчезал в ней, как её пальцы играли с сосками, как тело выгибалось от удовольствия. Зрелище было завораживающим — Оливия знала, как подать себя. — Да... — стонала она, ускоряя движения. — Я почти... ещё немного... Она кончила с криком, выгнувшись дугой, сжимая бёдра вокруг вибратора. Потом обмякла, тяжело дыша, и вытащила игрушку из себя. Отбросила в сторону и повернулась к нему. — Ну как? — спросила она хрипло. — Завёлся? Бизнесмен посмотрел на свой член. Тот был всё ещё вялым. Усталость, перелёт, а главное — мысли о Мартине, не давали ему откликнуться даже на такое откровенное зрелище. — Лив, я не готов ко второму заходу, — сказал он, проводя рукой по лицу. — Устал. Плохо спал прошлой ночью, потом этот ранний вылет, переговоры... Организм требует отдыха. Оливия нахмурилась, в её глазах мелькнуло разочарование, но она быстро взяла себя в руки. — Понимаю, — сказала она, хотя голос выдавал обратное. — Иди в душ, расслабься. Серхио кивнул, поднялся с кровати и, подобрав домашние штаны, направился в ванную. Дверь за ним закрылась, и через секунду зашумела вода. Оливия проводила его взглядом и, как только щёлкнул замок, снова потянулась к дилдо. Вибратор снова зажужжал в её руке. Она раздвинула ноги, устроилась поудобнее на подушках и ввела игрушку в себя, закрывая глаза. Но в голове был не Серхио. Перед внутренним взором встал он — её персональный тренер, африканец с кожей цвета тёмного шоколада и телом, выточенным из камня. Она вспомнила, как впервые увидела его без футболки в тренажёрном зале — эти кубики пресса, широкие плечи, бицепсы, которые перекатывались под кожей при каждом движении. И его член. Огромный. Намного больше, чем у Серхио. Больше, чем любой вибратор из её коллекции. В тот первый раз, когда она решилась, когда осталась после тренировки и позволила ему взять её прямо в раздевалке... она чуть не сошла с ума от ощущения наполненности. Оливия задвигала вибратором быстрее, представляя, что это он. Что это его тёмные руки сжимают её грудь, его член разрывает её изнутри. Её стоны стали громче, отчаяннее. — Да... — шептала она, вбивая в себя игрушку. — Ещё... глубже... Она кончила снова — резко, сильно, с криком, который заглушила подушкой. Потом обессиленно откинулась на постель, тяжело дыша. Вибратор выскользнул из ослабевшей руки. Где-то там, за стеной, шумела вода в душе. А она лежала, глядя в потолок, и думала о том, что скоро снова запишется на тренировку. Очень скоро.