Тихое счастье

В родзале было стерильно и ярко — белые стены, металлические приборы, резкий свет ламп, от которого хотелось зажмуриться. Мартина лежала на кровати, сжимая поручни. Пот катился по лицу, волосы прилипли ко лбу. — Ты как? — Серхио стоял рядом, держа её за руку, и чувствовал себя абсолютно беспомощным. — Отлично, — прохрипела она. — Лучше всех. Просто курорт. — Он улыбнулся сквозь страх. — Врёшь. — Ну конечно. Новая схватка накрыла её, и она замолчала, сосредоточившись на дыхании. Мужчина считал вслух, как учили на курсах: — Вдох… выдох… ещё вдох… молодец, милая, молодец. Врач — та самая пожилая женщина, что вела их беременность — подбадривающе кивнула. — Хорошо идём, мамочка. Ещё немного. — Я не мамочка, — выдохнула Мартина. — Я Мартина. — Хорошо, Мартина. Ты умница. — Серхио погладил её по влажной руке. — Ты самая сильная женщина, которую я знаю. — Комплименты потом, — прошипела она. — Сейчас помоги дышать. — Вдох… выдох… Она вцепилась в его руку с такой силой, что он почувствовал — завтра будут синяки. Но ему было всё равно. — Я люблю тебя, — сказал он. — Ты справишься. — Я знаю. — Ещё немного. — Серхио, если ты сейчас не замолчишь, я тебя ударю. — Он засмеялся. Сквозь страх, сквозь напряжение, сквозь всё. — Бей. Потом. — И ударю. Очередная схватка заставила её выгнуться. Маркина считал, гладил, вытирал пот со лба, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Головка показалась, — сказала врач. — Ещё пара потуг, Мартина. Ты сможешь. — Я смогу, — выдохнула она. — Я должна. — Мы справимся, — добавил бизнесмен. Она посмотрела на него — злая, уставшая, красивая до невозможности. — Ты останешься? — Я никуда не уйду. — Обещаешь? — Обещаю. — Она кивнула и снова закричала — уже в потугах, вкладывая все силы. — Ещё! — командовала врач. — Ещё раз, Мартина! Серхио сжимал её руку, сам не замечая, что по щекам текут слёзы. — Ты сможешь, — шептал он. — Ты всё сможешь. Я рядом. Всегда рядом. И вдруг — крик. Тонкий, пронзительный, самый прекрасный звук на свете. — Молодец, — сказала врач, поднимая что-то маленькое, красное, орущее. — Молодец, мамочка. У вас девочка. Агилар упала на подушку, тяжело дыша, но глаза её горели. — Девочка, — выдохнула она. — Любимый, у нас девочка. Он не мог говорить. Только смотрел на этот маленький комочек, который врачи уже обтирали и заворачивали в пелёнку. — Возьмите, папаша, — медсестра протянула ему свёрток. — Подержите, пока мы маму приведём в порядок. Серхио растерянно принял дочь на руки. Она была крошечной, лёгкой, тёплой. И смотрела на него мутными глазками. — Привет, — прошептал он. — Я твой папа. — Девочка сморщилась и снова закричала. — Ей не нравится твой голос, — усмехнулась девушка с койки. — Ей просто холодно. — Конечно. Медсёстры суетились вокруг, но для них двоих — троих — мир сузился до этого момента. Миллиардер подошёл к Мартине, опустился на стул рядом с койкой, держа дочь на руках. — Ты чудо, — сказал он. — Ты сделала это. — Мы сделали, — поправила она, касаясь пальцем крошечной щёчки. — Мы. — Какое имя? — Она улыбнулась, глядя на дочь. — Я думаю, она сама скажет. Когда придёт время. — А пока? — А пока — просто наша девочка. — Серхио наклонился и поцеловал сначала её, потом дочь в лоб. — Я люблю вас, — сказал он. — Обеих. — Знаем, — улыбнулась Мартина. — Мы тебя тоже. --- Тем же вечером дверь в палату распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. — ГДЕ ОНА?! Виктория ворвалась внутрь как ураган — растрёпанная, запыхавшаяся, с огромным пакетом в руках. Серхио, сидевший у кровати Мартины, даже подскочил от неожиданности. — Вик! — шикнул он. — Тише! — Не могу тише! — Она уже подлетала к кроватке, стоящей у окна. — Я хочу видеть! Где она? Покажите! Агилар, уставшая, но счастливая, улыбнулась и кивнула на кроватку. — Там. Спит пока. — Виктория замерла. Осторожно, почти на цыпочках, подошла ближе и заглянула внутрь. Тишина. Родители переглянулись. — Вики? — позвала Мартина. — Она… — голос девочки дрогнул. — Она такая маленькая… — 3200 граммов, — с гордостью сказал новоиспечённый отец. — Здоровая. — Пальчики… — Виктория протянула руку, но не коснулась, только поводила пальцем в воздухе над крошечной ладошкой. — Они такие крошечные… — Хочешь подержать? — Она резко обернулась. — Можно, пап?! — Если сядешь и будешь осторожна. Вик кивнула и тут же плюхнулась в кресло рядом с кроватью Мартины. Медсестра, которая как раз зашла проверить показания, помогла аккуратно переложить малышку на руки девушке. — О боже, — выдохнула Виктория. — О боже, она такая тёплая… и пахнет… — Чем пахнет? — поинтересовался Серхио. — Не знаю. Младенцем. Счастьем. — Переводчица улыбнулась, наблюдая за этой картиной. — Ты ей уже придумала имя? — спросила Виктория, не отрывая взгляда от сестры. — Пока нет, — ответила Мартина. — Думаем. — Я думаю! — встрепенулась девочка. — Я тут целый список принесла! Она кивнула на пакет, который бросила на соседний стул. Маркина заглянул внутрь и присвистнул. — Тут папка. — Не папка, а подборка, — поправила она. — Я месяц собирала. Самые лучшие имена для девочки. — Читай, — разрешила Агилар. Виктория засияла и начала перечислять, загибая пальцы: — София. Валентина. Лусия. Химена. Каталина. Исабель. Эмма — но это если хотите что-то короткое. А если длинное — Алехандра, Эсперанса, Фернанда. Ещё есть Мария — но это слишком просто. Или Ана — тоже просто. А можно что-то необычное, например, Айтана или Наяра… — Малышка, — остановил её отец. — Дыши. — Я не могу дышать, у меня сестра! — Вик посмотрела на малышку. — Слышишь? Я твоя сестра. Виктория. Буду тебя защищать. Учить всему. С папой договоримся, он у нас сговорчивый. — Я сговорчивый? — удивился бизнесмен. — С нами — да, — отрезала она. — С акционерами — не очень. — Мартина рассмеялась и тут же поморщилась — боли от сокращения матки ещё давали о себе знать. — Тебе больно? — встревожился Серхио. — Нормально. Просто смеяться пока больно. — Тогда не смейся. — Не могу, когда она рядом. — Мартина кивнула на девчёнку. — Она смешная. Виктория не обиделась. Она смотрела на сестру и улыбалась так, как не улыбалась никогда. — Я уже люблю её, — сказала она тихо. — Безумно. — Мы все её любим, — сказал мужчина, подходя и обнимая дочь за плечи. — Теперь нас четверо. — Пятеро, — поправила Виктория. — Андрес ещё. И Татьяна. И Силена. И… — Хорошо-хорошо, — засмеялся Серхио. — Нас много. Малышка во сне пошевелилась, сморщила носик и снова засопела. — Смотрите, — прошептала Вик. — Она улыбается. — Газики, — авторитетно заявил Маркина старший. — Пап, это любовь. Она нам улыбается. — Газы, — повторил он. Мартина и Виктория переглянулись и закатили глаза. — Мужчины, — сказала Мартина. — Ничего не понимают, — закончила Виктория. Он лишь развёл руками. — Я просто сказал… — Ты просто папа, — Женщина поманила его пальцем. — Иди сюда. — Он наклонился, и она поцеловала его в щёку. — Мы тебя любим. Даже с твоими газами. — Виктория фыркнула. — И с акционерами. — И с ними, — согласилась Мартина. За окном темнел Мадрид, в палате было тепло и уютно, а маленькая девочка, которая ещё не получила имени, спала на руках у старшей сестры, даже не подозревая, как сильно её уже любят. --- Утро в палате было тёплым и солнечным. Лучи пробивались сквозь жалюзи, рисуя полоски на белых стенах. Мартина сидела на кровати, опираясь на подушки, и смотрела на кроватку у окна, где мирно посапывала малышка. Серхио дремал в кресле, укрывшись пледом. Он не уезжал домой — отказался наотрез. Ночь провёл здесь, рядом. Дверь приоткрылась, и в палату заглянула Виктория. — Не спите? — шепнула она. — Уже нет, — улыбнулась Мартина. Вик проскользнула внутрь, за ней вошли Андрес и Татьяна с огромным букетом цветов и коробкой, из которой торчал плюшевый мишка. — Мы с утра пораньше, — объявил брюнет вполголоса. — Не могли ждать. — Тише, — шикнула Татьяна. — Разбудите. — Она уже просыпалась, — сказала Агилар. — Кормила полчаса назад. Так что скоро снова запросит. Серхио зашевелился в кресле, открыл глаза. — Вы чего все здесь? — сонно пробормотал он. — Твою дочку пришли смотреть, — ответил старший брат, уже подходя к кроватке. — Ох ты… какая же маленькая… — Татьяна встала рядом, заглядывая через его плечо. — Красавица, — выдохнула она. — Вся в маму. — Нос папин, — заметил Андрес. — У неё ещё нет носа, — фыркнула Виктория. — Она только родилась. — А я вижу — папин. Девочка закатила глаза, но улыбнулась. Мартина смотрела на них всех — на свою семью — и чувствовала, как внутри разливается тепло. — Я знаю, как её назову, — сказала она тихо. Все замерли. — Говори, — поторопил Серхио, садясь в кресле рядом с ней. — Мне приснилось сегодня одно имя, — она улыбнулась. — Химена. — Тишина. Потом Виктория взвизгнула. — Химена! — повторила она. — Моё имя! Ну, из списка! Химена! — Красиво, — кивнула жена Андреса. — Химена Маркина Агилар, — задумчиво произнёс отец семейства. — Звучит. — Химена Маркина Агилар, — повторила Мартина, пробуя на вкус. — Да. Так и будет. Виктория уже строчила в телефоне. — Я всем пишу! Силене, подругам, всем! У нас Химена Маркина Агилар! — Дай посмотреть, — де Фонойоса отодвинул её плечом, снова вглядываясь в кроватку. — Химена… Идёт тебе. — Ты сейчас серьёзно? — усмехнулась Татьяна. — Ей идёт имя? — Абсолютно. У неё лицо Химены. — У неё лицо новорождённого, — засмеялась Виктория. — Они все одинаковые. — Не все! — возмутился Андрес. — Наша особенная. Мартина поманила своего мужчину пальцем. Он подошёл, сел на край кровати, взял её за руку. — Тебе нравится? — спросила она. — Мне нравится всё, что ты предлагаешь. — Не ври. — Не вру. — Он поцеловал её пальцы. — Химена Маркина Агилар — красивое имя. Сильное. — Как её мама, — добавила Татьяна. — Как её папа, — поправил Андрес. Все рассмеялись. В кроватке завозились. Химена открыла глаза, сморщилась и тоненько запищала. — Проголодалась, — объявила мамочка. — Давайте-ка все вышли. — Мы можем посмотреть… — начал Андрес. — Нет, — твёрдо сказал Серхио, поднимаясь. — Все на выход. Кормление — святое. Виктория чмокнула Мартину в щёку, потом заглянула в кроватку. — Я скоро вернусь, Химена. Мы с тобой ещё поболтаем. — У неё дела поважнее будут, — усмехнулась Татьяна. — Есть и спать. — Это я умею, — заявила Вик. — Научу. Они вышли, прикрыв дверь. В палате снова стало тихо. Мартина взяла дочку на руки, прижала к груди. — Химена Маркина Агилар, — прошептала она. — Моя Химена. Малышка зачмокала, успокаиваясь. Серхио стоял рядом, смотрел на них и думал, что счастливее него нет человека на всём белом свете. --- Медиамагнат сидел в кресле у окна, раскрытая книга лежала на колене, но он уже полчаса не перевернул ни одной страницы. В спальне было тихо. Только тиканье часов на стене и редкие звуки с улицы — далёкая сирена, шум редких машин. Вечер опускался на Мадрид, укутывая город мягкими сумерками. На кровати, укрытая лёгким пледом, спала Мартина. Волосы разметались по подушке, лицо расслабленное, безмятежное. Рядом с ней, в специальном коконе-гнёздышке, посапывала Химена — крошечная, беззащитная, идеальная. Серхио смотрел на них и чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое, почти болезненное. «Как я до этого дожил?» Он улыбнулся своим мыслям и вдруг провалился в воспоминание. *** Три с половиной года назад. Маленькая квартирка Мартины в Чамбери, которую они тогда ещё не называли «нашей», так как именно там могли побыть наедине друг с другом. Не смотря на то что тогда их отношениям уже было больше года, девушка все еще жила отдельно. В гостиной уже стоял новый диван — тёмно-синий, мягкий, с подушками, которые она выбирала целый час, пока он терпеливо ждал и делал вид, что ему действительно важно, какие именно подушки. Был поздний вечер. Окна выходили во внутренний дворик, и сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался тусклый свет уличных фонарей, рисуя полосы на полу. Они сидели на этом диване, уютно устроившись вдвоём под одним пледом. Она — поджав ноги, почти утонув в его объятиях. Он — откинувшись на спинку, одной рукой обнимая её за плечи, второй перебирая пряди её волос. На маленьком журнальном столике стояли две пустые чашки из-под чая и тарелка с печеньем, к которому никто так и не притронулся. Рядом — его бокал с остатками вина, который она называла «декоративным», потому что он вечно забывал его допивать. На экране ноутбука, стоящего на табуретке, тихо играл какой-то фильм — она выбирала, листая бесконечный список, пока бизнесмен пил вино и делал вид, что ему не всё равно. На самом деле ему было всё равно на фильм. Ему важно было чувствовать, как её пальцы иногда поглаживают его руку, как она вздыхает, когда на экране происходит что-то трогательное, как её дыхание щекочет шею. — Тебе нравится? — спросила девушка, поворачивая голову и заглядывая ему в глаза. — Фильм? — уточнил он, усмехаясь. — Ты даже не смотришь. — Смотрю, — соврал он без тени смущения. — Врёшь. — Она ткнула пальцем ему в грудь. — Я вижу. — Не вру. — Он перехватил её руку, поднёс к губам, поцеловал кончики пальцев. — Там… — он замялся, пытаясь вспомнить хоть что-то из того, что мелькало на экране последние полчаса. — Там парень и девушка. Переводчица рассмеялась — тихо, тепло, уткнувшись лицом ему в плечо. Маркина чувствовал, как дрожит её тело от смеха, как её ладонь ложится ему на грудь, туда, где билось сердце. — Гениальный анализ, — выдохнула она сквозь смех. — Ты просто мастер кинокритики. — Я стараюсь, — ответил он, касаясь губами её макушки. — И давно у тебя этот… профессиональный интерес? — С того момента, как ты села рядом. Мартина подняла голову. В полумраке её глаза блестели, отражая свет экрана. Он видел каждую чёрточку её лица — тонкую линию бровей, ямочку на левой щеке, которая появлялась, когда она улыбалась, родинку над верхней губой, которую он целовал сотни раз. — Ты такой… — начала она, но замолчала. — Какой? — Мой. Серхио замер. Просто замер, потому что это слово прозвучало как самое важное признание в жизни. Сердце пропустило удар, потом ещё один. — Я твой, — ответил он, и голос его дрогнул. — Весь. Она улыбнулась — той самой улыбкой, ради которой он готов был горы свернуть. Придвинулась ближе, почти касаясь губами его губ. — Знаю, — прошептала она. И поцеловала его. Медленно, нежно, смакуя каждое мгновение. Её рука скользнула по его шее, зарылась в волосы на затылке. Его пальцы сжали её талию, притягивая ближе, хотя ближе уже было некуда. Они оторвались друг от друга, только когда закончился фильм и экран погас, оставив их в полумраке. — Фильм кончился, — прошептала она, касаясь губами его подбородка. — Я заметил. — И что будем делать? Он посмотрел на неё — растрёпанную, с припухшими от поцелуев губами, счастливую. — Ещё целоваться, — ответил он просто. Она рассмеялась и снова прильнула к нему. Они тогда просидели на диване до двух ночи. Говорили ни о чём и обо всём. Она рассказывала про свои страхи, он — про Викторию. Она смеялась над его историями про Андреса, он ловил каждое её слово. А когда она уснула у него на плече, он не двинулся с места. Сидел и смотрел, как спит, как вздрагивают ресницы, как губы чуть приоткрыты. И думал: «это навсегда.» *** Серхио моргнул, возвращаясь в реальность. В спальне было по-прежнему тихо. Мартина спала, Химена посапывала. Ничего не изменилось. Но внутри него всё дрожало. «Оттуда, с того дивана, до этой спальни — целая жизнь. И вся эта жизнь — с ней.» Он закрыл книгу, положил на столик и подошёл к кровати. Осторожно, чтобы не разбудить, наклонился и поцеловал Мартину в лоб. Потом коснулся губами крошечной головки дочери. — Спасибо, — прошептал он в тишину. — За всё. — вернулся в кресло, чтобы ещё немного посидеть, глядя на своё счастье. --- Прошла неделя с тех пор, как они вернулись из роддома. Неделя, которая растянулась в вечность. Химена оказалась не из тех младенцев, которые мирно спят в кроватке и просыпаются только на кормление. Она плакала. Много. Громко. Казалось, без причины — пелёнки сухие, сытая, просто требовала внимания, тепла, маминых рук. Её крик прорезал тишину в любое время суток, заставляя Мартину вскакивать с кровати раньше, чем она успевала открыть глаза. Ночь превратилась в бесконечную череду кормлений, укачиваний, смены подгузников и бесцельного хождения по комнате с ребёнком на руках. Девушка сбилась со счёта, сколько раз за ночь она вставала. Три? Пять? Десять? Казалось, Химена просыпалась каждые полчаса, требуя маминого тепла. Днём было не легче. Мартина ловила моменты, когда малышка затихала, и проваливалась в короткую дрёму прямо в кресле, но стоило ей закрыть глаза — девочка просыпалась с новым криком. Иногда она засыпала на груди у мамы, и Агилар сидела неподвижно по часу, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить. Она похудела за эту неделю. Лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги, волосы вечно собраны в небрежный пучок, потому что не было времени даже расчесаться. Она ловила своё отражение в зеркале и не узнавала себя. Но она не жаловалась. Ни разу. Серхио тоже не высыпался. Каждую ночь он вскакивал вместе с ней. Как только раздавался первый крик дочери, он уже был на ногах — приносил воду, менял пелёнки, носил дочку на руках, пока Мартина хоть немного приходила в себя. Он вставал к ней, даже когда она кормила — просто сидел рядом, гладил по спине и смотрел, как она устало улыбается ему сквозь сон. Но он не жаловался. Ни разу. Не мог. Это было бы несправедливо. Его женщине доставалось в сто раз больше. Она носила Химену девять месяцев, она рожала, она теперь кормит грудью каждые два часа, она почти не спит, но всё равно находит силы улыбаться ему, когда он уходит на работу. Он смотрел на неё и думал: «как ей это удаётся?» Сегодня он вернулся с работы особенно убитым. В офисе был ад — акционеры требовали отчёты, Андрес опять вляпался в какую-то историю с поставщиками, Силена заболела, и пришлось разбираться с её бумагами самому. Он пил кофе литрами, но голова всё равно раскалывалась, а глаза горели так, будто в них насыпали песка. Он пытался улыбнуться, когда вошёл в спальню, но улыбка вышла кривой. Мартина сидела в кресле у окна с малышкой на руках. Девочка только что заснула после долгого плача, и девушка боялась даже пошевелиться. Увидев Серхио, она подняла на него глаза — и он увидел в них ту же усталость, что чувствовал сам. — Как вы? — спросил он хрипло, наклоняясь и целуя её в висок. — Нормально, — соврала она. — Сегодня даже поспала час днём. — Врёшь, — он устало усмехнулся, опускаясь на край кровати. — Я же вижу. — Не вру. Почти час. — Она говорила это так убедительно, что он почти поверил. Почти. — Она долго плакала? — кивнул он на Химену. — Часа два. Потом уснула. Я уже думала, никогда не заснёт. Маркина вздохнул и провёл рукой по лицу. — Я приму душ и сменю тебя. Иди поспи. — Дорогой, — Мартина поймала его за руку, когда он уже собрался вставать. — Послушай. — Он остановился, вопросительно глядя на неё. — Ты сегодня ляжешь в гостевой. — Что? — он нахмурился. — Нет. — Серхио… — Родная, нет. — Он покачал головой. — Мы оба родители. Я не собираюсь сбегать в другую комнату, пока ты тут мучаешься. Это нечестно. — Это честно, — мягко сказала она. — Послушай меня. Она осторожно переложила спящую дочку в кроватку, стараясь не разбудить, и подошла к нему. Села рядом, взяла его руки в свои. — Ты весь день на ногах. Ты ведёшь переговоры, подписываешь бумаги, ругаешься с Андресом, разбираешься с акционерами. Тебе нужно высыпаться. — Тебе тоже. — Я высыпаюсь. — Она сжала его пальцы. — Днём, когда она спит, я сплю с ней. Урывками, но сплю. А ты не можешь. Ты на работе. — Малышка… — Я знаю, что ты хочешь быть рядом, — перебила она. — Я знаю, что ты чувствуешь себя виноватым, если оставишь меня одну. Но посмотри на себя. — Она коснулась его щеки, провела пальцем по тёмным кругам под глазами. — Ты как зомби. Ты упадёшь завтра прямо на совещании. Он молчал, глядя на неё. В её глазах была такая любовь, такая забота, что у него защипало в носу. — Одну ночь, — продолжала она. — Одну ночь в тишине. Выспись. А завтра вернёшься свежим и снова сможешь меня сменить. Я не одна, Серхио. У меня есть Химена. И я справлюсь. — Ты и так справляешься одна, — тихо сказал он. — Я почти не помогаю. — Ты помогаешь. Ты здесь. Ты рядом. Ты встаёшь ко мне каждую ночь. — Она погладила его по руке. — Но сегодня тебе нужно отдохнуть. Правда. Он смотрел на неё долго. Очень долго. Потом шагнул ближе, взял её лицо в ладони. — Ты ангел, — прошептал он. — Я знаю. — Нет, ты правда ангел. — Он провёл большим пальцем по её щеке, стирая невидимую слезу. — Я тебя не заслуживаю. — Заслуживаешь. — Она накрыла его ладонь своей. — Ты самый лучший мужчина на свете. И самый лучший отец. А теперь иди. И поспи. Я требую. Он улыбнулся — впервые за весь день по-настоящему. Наклонился и поцеловал её. Долго, нежно, смакуя каждое мгновение. Так, как не мог позволить себе в последние дни, полные усталости и криков. Его губы касались её губ, и он чувствовал, как напряжение последней недели потихоньку отпускает. — Спасибо, — прошептал мужчина, отрываясь. — Иди уже. Он чмокнул её в лоб, потом подошёл к кроватке и осторожно, боясь разбудить, поцеловал Химену в лобик. Малышка всхрапнула во сне и зачмокала губками. Серхио замер, глядя на неё. — Спокойной ночи, маленькая, — прошептал он. — Не мучай маму слишком сильно. — И вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь. Мартина осталась одна. Посидела несколько минут, глядя на дверь, потом подошла к кроватке и заглянула в неё. — Ну что, доченька, — прошептала она. — Остались мы с тобой. Давай не будем сегодня слишком шуметь. Пусть папа отдохнёт. Химена всхрапнула во сне, и Агилар тихо засмеялась. Она вернулась в кресло, укрылась пледом и закрыла глаза. В доме было тихо. Только часы тикали где-то в коридоре. И это было хорошо. А в гостевой спальне Серхио лежал на кровати, глядя в потолок, и впервые за неделю слышал тишину. Ни криков. Ни плача. Только собственное дыхание. Он закрыл глаза и подумал: «какая же она у меня невероятная.» И провалился в сон. --- Утро началось с того, что бизнесмен открыл глаза и несколько секунд не понимал, где находится. Гостевая спальня. Тишина. Солнце пробивается сквозь шторы. Он посмотрел на часы — половина восьмого. Половина восьмого. Он проспал почти десять часов. Впервые за неделю. Серхио сел на кровати, прислушался. В доме было тихо — ни криков Химены, ни звуков возни. Он быстро принял душ, оделся и спустился вниз, чувствуя себя почти человеком. На кухне его ждал кофе — Мартина-экономка уже хозяйничала у плиты. — Доброе утро, Серхио, — улыбнулась она. — Хорошо спал? — Лучше не бывало, — честно признался он, беря чашку. — А где… — Наверху, — сообщила она. — Мартина кормит малышку. Велела не беспокоить. Маркина кивнул, но всё равно поднялся наверх. Осторожно приоткрыл дверь спальни. Мартина сидела в кресле у окна с Хименой на руках. Девочка сосала грудь, довольно посапывая. Девушка подняла глаза и улыбнулась. — Выспался? — Лучше не бывало, — повторил он, подходя и целуя её в лоб. — Как вы? — Нормально. Она ночью просыпалась всего три раза. — Всего? — он приподнял бровь. — По сравнению с первыми днями — просто курорт. Серхио посмотрел на дочку, которая уже закончила есть и теперь смотрела куда-то в пространство мутными глазками. — Я на работу, — сказал он тихо. — Вечером вернусь пораньше. — Иди. Мы справимся. - Он поцеловал её ещё раз, потом дочку и вышел. --- В офисе его встретила Силена. Она уже выздоровела и сидела на своём месте с неизменной чашкой кофе. — Доброе утро, — сказала она, окидывая его взглядом. — Выглядишь лучше. — Чувствую себя лучше, — кивнул он. — Что у нас? — Андрес уже в кабинете, ждёт. Акционеры прислали правки к договору. И звонили из налоговой. — Отлично, — вздохнул он. — Начинаем. Он вошёл в кабинет, и Андрес, сидевший в кресле с ногами, присвистнул. — Ого! А ты сегодня как огурчик. Мартина дала выходной? — Дала, — коротко ответил младший, садясь за стол. — Что с налоговой? — Да ничего страшного, просто уточнения. Я уже всё решил. - Серхио удивлённо посмотрел на брата. — Ты решил? — А что, не доверяешь? — Старший сделал обиженное лицо. — Я между прочим, пока ты там с дочкой возился, работал за двоих. — Верю, — усмехнулся мужчина. — Покажи документы. Следующие несколько часов пролетели в бумагах, звонках и встречах. Серхио пил кофе стаканами, но голова не болела — впервые за долгое время. Он успел подписать договор с португальцами, разрулить конфликт с поставщиками и даже провести плановое совещание с отделом маркетинга. Андрес периодически заглядывал к нему с новостями, и к обеду они наконец выдохнули. — Слушай, — сказал де Фонойоса, когда они сидели в кабинете с сэндвичами. — А как оно вообще? Быть отцом? Я имею в виду, во второй раз? - Серхио задумался. — По-другому, — ответил он. — С Викторией я был молодым, глупым, ничего не понимал. А сейчас… сейчас я просто счастлив. Устал до смерти, но счастлив. — Мартина как? — Устаёт больше меня. Но держится. - Андрес покачал головой. — Она сильная. Ты сделал правильный выбор, брат. — Я знаю. После обеда Маркина поймал себя на том, что постоянно смотрит на часы. В голове крутились мысли о доме — как там Мартина, не плачет ли дочка, успела ли она поесть. — Езжай, — сказал Андрес, заглянув к нему в четвёртом часу. — Я тут сам справлюсь. У тебя глаза в кучку собираются, но не от усталости, а от желания свалить домой. — Заметно? — Как небоскрёб. - Серхио усмехнулся и начал собираться. — Если что — звони. — Обязательно. Но не позвоню. По дороге домой бизнесмен заехал в кондитерскую и купил любимый торт Мартины — с шоколадом и малиной. И заодно прихватил букет её любимых пионов. Когда он вошёл в особняк, было уже около шести. В гостиной горел свет, играла тихая музыка. Переводчица сидела на диване с Хименой на руках, и они обе смотрели на него, когда он появился в дверях. — Мы тебя ждали, — улыбнулась она. — Малышка, скажи папе «привет». Девочка посмотрела на него своими огромными глазами и вдруг издала какой-то писклявый звук. — Она сказала «привет», — перевёл Серхио, ставя цветы и торт на столик. — Я точно слышал. — Конечно, — рассмеялась Мартина. — Она у нас вундеркинд. - Он подошёл, сел рядом, обнял их обеих. — Я соскучился, — прошептал он. — Мы тоже, — ответила она, касаясь губами его щеки. — Как прошёл день? — Хорошо. Она была паинькой. Даже дала мне поспать пару часов днём. — Я тебе торт привёз. И пионы. — Ты лучший. — Я знаю. - Химена всхрапнула и засопела, уткнувшись маме в грудь. Серхио смотрел на них и думал, что этот день — самый обычный, самый будничный — был одним из лучших в его жизни.