Часть 9

Глава 9. Потерявшийся…. Пешком идти я не решился и вызвал такси, а спустя 10 минут был уже в до боли знакомом заведении. Кажется, почти за девять месяцев здесь ни хрена не изменилось, Борис, за барной стойкой, как всегда, полировал стаканы до зеркального блеска, потом смотрел через них на свет и, найдя на них невидимое пятнышко, снова их тер и полировал, потом, покончив со стаканами, он тер барную стойку. Одни думают, что хороший бармен только и должен уметь, что содержать посуду в чистоте, да приготовить отличный коктейль из дешевого или дорогого пойла, которое одинаково медленно убивает печень. Другие думают, что хороший бармен должен владеть искусством жонглирования бутылками, которому учат разве что в цирковом училище. И те, и другие правы лишь частично. Хороший бармен должен уметь слушать и быть немного психологом. В подобных заведениях он наподобие отца-исповедника. За рюмкой коньяка посетители выкладывают ему все свои тайны. Бармен, выслушав их, дает совет или в крайнем случае умеет выдать реплику, полную сочувствия. Борис был одним из таких, он был умен и проницателен не по годам. Первым моим желанием было ему рассказать про пропавшее время, про то как меня похитили цыгане, загипнотизировали и заколдовали, как держали меня в пеленках, как сглазили и сделали так что я уже, не могу, обходится без памперсов, рассказать ему во что я теперь превратился чтобы он меня пожалел и поменял подгузник. Но все это выглядело сущим наркоманским бредом для нормального человека, особенно для в меру пьющего. Первым делом войдя в заведение и подойдя к барной стойке я привычно сказал: - Борис здравствуй.  Для начала виски «Джим Бим» со льдом…. Но мой голос прозвучал настолько пискляво, что я испугался. Борис же, не переставая и дальше тереть стаканы спокойно выдал: - Очень смешно… Девочка, а не рановато тебе еще виски? У тебя паспорт хоть есть? Мы не наливаем взрослые напитки детям. Тебе есть 18 лет? Я понимаю, что у вас цыган в 12 лет выходят замуж, но убить свою печень тяжелым алкоголем ты всегда успеешь…. - О, простите дядя Борис, я пошутила, две кока- колы со льдом- тем же писклявым голосом решил я  исправить сказанное. - Наташа, ты такая же веселая и юморная как твоя тетка Аза. Заходи к нам с тетушкой почаще, не по делам, а й просто отдохнуть. - Дядя Борис, а какие здесь новости за сегодня. Такие, как и вчера и позавчера были, менты лютуют. - А почему? - Разве тебе тетка не говорила? - Нет, дядя Борис. - Наташа, дело в том, что цыгане обидели очень важного столичного хлыща и не просто обидели, а дали ему хорошей пизды. Они же не знали, что он весь такой крутой и навороченный и что нужно терпеть его и бояться поскольку он с большими связями.  Он думал, что схватит понравившуюся красивую цыганскую девку на улице и легко изнасилует ее и ему за это ничего не будет. Но не тут-то было, урода даже достали в пятизвездочном отеле, не смотря на его охрану из пяти накаченных шкафов, они тоже пизды получили. Переломали ему руки и ноги и хорошо пограбили в качестве компенсации, забрали золотые коллекционные часы, стоимостью в двадцать штук баксов, а еще побили и помяли его крутую тачку, а затем бесследно исчезли, как канули в воду. Полиция сбилась с ног разыскивая них. Поэтому сейчас облавы на цыган.  Все местные знают что это не ваши, ваши всегда ведут себя тихо и чинно и дурью не маются,  а теперь за придурков все будут страдать. Хотя почему придурков, они крайне правильно поступили,  респект и уважуха тем ромам которые обломали рога этому офигевшему и борзому оленю, а те кто были с ним полностью уверены в своей безнаказанности, оказались в полном бессилии когда с ними поступили таким же методом по беспределу и внезапно из-за угла битой по башке. Пусть благодарит цыган что они его вообще не убили, думаю что они уже под румынской границей, а может даже тайными тропами ее уже перешли. Ты бы Наташечка, так просто не ходила бы по улице, не то мусора тебя заметут. - Хорошо, дядя Борис. А вы не слышали ничего про Натана Нипельмана? - Девочка, зачем тебе нужен Ниппель?  Его многие ищут…. Если кто не знает, Натан Ниппельман или просто Ниппель, полтора метра с кепкой или просто жидовская морда, в зависимости от обстоятельств это я. По паспорту я русский, но как говорила тётя Циля бьют сперву по морде, а потом в паспорт смотрят. Я занимался недвижимостью, каюсь…, кроме законной деятельности мошенничал и жульничал немного, но кто этим не занимается в нашем городе. Но сейчас мне жизненно важно нужно кое-что прояснить. - И кто же его ищет? - осторожно начал я закидывать удочку. - Натали, зачем тебе знать такие подробности и городские сплетни? - Дядя Борис, а может я гадалкой хочу быть. - Девочка, тебе не только лучше не «гадать» этим людям, а вообще держаться от них подальше. Буля, зверь, у него почти ничего человеческого нет. Он на свободе. Пусть тебе тетка Аза расскажет кто он такой! Буля очень уж хочет найти этого Ниппельмана, шустрого проныру, ниппель между прочим лучший риэлтор в нашем городе и мог продать любую развалюху как конфетку и помочь купить недвижимость за вменяемые деньги. Говорят что он крупно нагрел этого Булю и свалил за границу, другие говорят что его украли цыгане, а третьи, что убили еврейские спецслужбы и люди видели как его модная и очень приметная кепка плыла по реке. От этой новости я испугался и сразу описался. Я инстинктивно зажурчал себя не контролируя. При этом сильно смутился и покраснел, поскольку впервые описался при посторонних. Но лужу я под собой не сделал. Все мои «мокрые дела» остались в тайне и полностью при мне. Они были надежно упрятаны под пышными цыганскими юбками, как и та волшебная вещь которая оберегала меня от детских мокрых неожиданностей. Я в очередной раз порадовался что я полностью под надежной защитой дутого подгузника, что пухлый памперс снова меня спас и уже меньше чем через минуту я снова чувствовал сухость и комфорт своей попкой и животиком. Я допил кока-колу и дожевал шоколадку, которой мне угостил Борис, затем поблагодарил за все и вышел. Решил пойти на рынок, чтобы найти кого-то из наших и вернуться в свой новый дом к тете Азе, маме Аните и тётушке Раде. Заходил я на рынок сзади через калитку для дворника, осторожно поглядывая по сторонам, ментов нигде не было видно. Но когда я пошел так же осторожно по знакомым торговым рядам вещевого рынка, все киоски где торговали цыгане были закрыты. Одна из теток сказала, что цыгане уже несколько дней не торгуют из-за этих чертовых столичных мусоров и вообще мне лучше спрятаться поскольку эти менты хуже бандюков. Покрутившись осторожно по рынку, я направился искать дом, в котором я последнее время жил в качестве ребенка. Но и тут тоже меня ждала неудача, хоть я и нашел нужную улицу. Красивый двухэтажный особняк с подсобными помещениями действительно нашелся, нет окна не были выбиты или заколочены, но было видно, что в нем уже не живут несколько лет. Подтверждением тому еще было наличие сухой высокой травы во дворе. Я придерживая свои длинные юбки осторожно пролез через дырку в заборе. Дверь со стороны улицы была заперта на замок, но зато со стороны заднего двора дверь оказалась запертой на согнутый гвоздь. Внутри дома оказалось запустение и кое-где уже начала осыпаться штукатурка, кругом поломанная мебель и следы жизнедеятельности бомжей.  Но что удивительно уверенность в том, что это был именно тот дом, в котором я провел вместе с цыганами последних пару месяцев не проходила. Как так могло быть я не мог понять. Было такое ощущение что он существует в двух реальностях, причем в одной он полностью жилой дом, в другой превратился в притон для бомжей. Но на свете много такого чего не поддается объяснению, и я готов был в него поверить, особенно после того что со мною случилось. Яркий пример этого то во что меня превратили, поэтому я не только теперь верил в сильное цыганское колдовство, но и в инопланетян, и в параллельные реальности, а еще в чупакабру и барабашку. Мне сейчас больше всего хотелось верить, что меня закинуло каким-то образом в неправильную реальность. Мне остается только искать ту дверь или портал с реальностью, в которой я был совершенно другим существом. Я поискал среди обломков мебели предметы интерьера детской комнаты, но ни детской колыбельки, в которой я спал, ни пеленального стола на котором меня пеленали цыганки совсем здесь не было. Мало того среди обрывков тряпья не нашлось даже и близко намека на яркие блестящие материалы из которых были сделаны цыганский одежды моих цыганок. Теперь я был полностью уверен, что это не тот дом или не моя реальность. А мне так хотелось в ту реальность и в тот дом в котором я был очень странным и очень нежным существом. Теперь само бытие и сознание полностью взрослого мужчины мне казалось чужим. Мне хотелось снова стать с сознанием 12 летнего подростка, а потом уже с него  превратиться в полностью беспомощного и полностью зависимого от женщин маленького ребенка. Мне хотелось полностью отдастся в их заботливые руки и получить взамен от них много нежности и ласки. А еще меня мучило непреодолимое странное желание, но, когда я в очередной раз пописал в свой памперс я вдруг понял, что это за желание. Мне безумно хотелось в пеленки! Чтобы меня Аза плотно и туго спеленала, а Рада накормила меня свой цыцей и закупорила мне ротик моей любимой сосочкой с розовым колечком. И я бы стал самым счастливым младенцем пребывая в блаженстве и неимоверном комфорте в своем плотном мягком нежном коконе из пеленок, без малейшего шанса выбраться из него, совершенно неподвижен как окукленная гусеница и совершенно беспомощный и в тоже время под идеальной защитой своей куколки. Не найдя в том доме ни своей соски ни пеленок, ни даже того кто бы меня спеленал или хотя бы поменял подгузник я совершенно опечаленный покинул дом, близился вечер и солнце садилось за горизонт. Пока не стемнело я побрел печально домой точнее туда где был мой старый дом. Когда пришел домой разделся, точнее снял с себя то что можно снять: блестящий черный пиджак, блестящую черную юбку и все шесть нижних юбок и длинные голубые атласные панталоны, а также пояс с чулками, один из платков на голове и черные атласные перчатки. На мне осталось два белых атласных платка на голове, блуза с пришитыми к ней белыми перчатками, а еще самая главная вещь — это огромный подгузник. Это была одна единственная та вещь, которая связывала меня с детством, а еще она продолжала безупречно работать и выполнять свое назначения, сколько бы я свой памперс не писал. Есть мне почему-то не хотелось, хотя от груди Рады я бы сейчас не отказался, когда я про нее вспомнил у меня снова появилось непреодолимое желание оказаться в пеленках, а потом у меня проснулся сосательный инстинкт. Это было бы очень смешно если бы не хотелось плакать. Мои губы мимо моей воли складывались в трубочку и причмокивая мой рот непроизвольно начал делать сосательные движения. Сосать свой палец спасало лишь частично, сильно хотелось чтобы об мои губы уперся блестящий розовый пластиковый щиток моей любимой соски-пустышки, чтобы ее плотный тугой резиновый сосок наполнил мой рот, а затем его сосать…, сосать… и сосать не останавливаясь пока ото рта не начнем распространяться по всему телу покой и умиротворение. Я себя чувствовал полностью потерявшимся и несчастным. Решил лечь пораньше, чтобы завтра попробовать найти себя потерянного. Но сон не шел. Без пеленок я просто не мог уснуть. Я пособирал все простыни и пододеяльники в доме и попробовал завернуться в них, но из этого ничего не вышло как и ничего не вышло, когда я попробовал из толстой силиконовой перчатки соорудить импровизированную соску. Наступало лишь временное облегчение и все, нужно настоящее тугое плотное пеленание, а еще перевязка младенца и свивальник, а также нормальная соска-пустышка если уж я без нее не могу думать. Про подгузник даже и не хотелось думать. На сегодняшнюю ночь его точно хватит и может даже на завтрашнего полдня, но потом его нужно будет сменить, поскольку он сильно набухнет и потяжелеет, а еще перестанет впитывать влагу. Я ворочался долго так и не смог заснуть затем, когда уже начало светать встал и пошел на кухню чтобы что-то попить. Открыл холодильник и о чудо! Там кроме бутылок с минералкой оказалось две бутылочки с детским питание. Одна из бутылочек была с соской, а другая просто заткнута пробкой. Как они туда попали я уже не думал. Быстро разогрев питание прихватив обе бутылочки с собой направился в спальню. Лег и едва желтый сосок соски коснулся моих губ как тут же был проглочен. Рот мой сразу инстинктивно заработал. Я был очень рад снова отдаться сосательному инстинкту. Когда первая бутылочка стала пустой я откупорил вторую и пересадил на нее соску с первой и снова отдался во власть сосательного инстинкта. Когда была и вторая бутылочка пустая я ее соску не спешил выпускать изо рта так и продолжал ее держать губами слегка посасывая и придерживая пустую бутылочку одной рукой. То ли испытав утоление сосательного инстинкта, то ли голода я полностью расслабился и вскоре уснул. Одним словом, проснулся я ближе к полудню, оделся и направился на рынок. Мой подгузник хоть и справлялся, но как я вчера и предполагал он уже заметно потяжелел и тянул вниз. Придя на рынок, я увидел, что цыганские киоски по-прежнему закрыты. Я сильно опечаленный снова побрел в частный квартал, но после двух часов брожения успехи были нулевые. Затем подумал, что если я не могу найти сразу свой новый дом, то нужно спасать как-то себя, купить себе в аптеке хотя бы соску пустышку самого большего размера и еще упаковку памперсов для детей с большим весом. Как избавиться от старого использованного памперса как ни будь придумаю, в крайнем случае кого нибудь попрошу мне старый удалить и упаковать мою жопу в новый, но думаю, что сам справлюсь. Кроме того, нужно купить себе детское питание и еще одну соску с бутылочкой, поскольку именно им меня и кормили цыганки, а может и не понадобится никакого детского питания. Что удивительно прошли сутки с моего пробуждения, но есть почти не хочется, но от цыцки Рады я бы не отказался, как и не отказался бы от еще парочки бутылочек с вкусной молочной смесью. Так за размышлениями мои ноги меня привели не знаю почему снова в «Железный капут», войдя в который я от удивления чуть не упал на пятую точку. За барной стойкой делала заказ Аза, увидев ее я не знал, что мне делать, броситься с радости на шею или упасть на колени и умолять ее как можно скорее отправить меня в детство. Мудрая же Аза, не подав совершенно никакого вида о моей пропажи, показала мне пальцем незаметно возле губ знак, чтобы я молчал. Но я замолчал после того как поздоровался вежливо с Борисом, обозвав его снова дядей Борисом. Аза одобрительно кивнула и еще сделала заказ для меня, состоящий из бананового мороженого и апельсинового сока. Она взяла меня за руку и уже хотела меня отвезти в кабинку для уединения. В кабаке, в котором я часто зависал имелись не только больший столы в зале, но еще с десяток закрытых кабинок с плотными шторами с небольшими столиками на небольшую компанию из трех четырех человек. Именно к такой кабинке меня собиралась отвести Аза. Мы уже повернулись и собирались отойти от барной стойки, как с треском в кафе ввалился Буля со своими тремя головорезами. Он привычно сорвал с головы свою широкополую шляпу и швырнул ее не целясь. Та красиво описав дугу и пролетев через зал приземлись в аккурат на вешалке возле окна. Это означало что он занимает самое кошерное место возле окна. Я застыл от неожиданности и тут же зажурчал от страха в подгузник, которые теперь станет еще чуточку тяжелее. Буля мазнув равнодушно косым глазом по нас направился к столу. Там закинул ноги на стол как ковбой из дешевого вестерна стал ждать официанта, который уже через секунду был возле него. Я же не зная что мне делать, бежать  или снова писать в памперс. Аза же меня легонько подтолкнула и прошептала на ушко: - Видишь маленький, я как и обещала тебе, надежно тебя спрятала. Твой враг рядом, но он тебя больше не видит. Ты хочешь, чтобы я тебя еще лучше спрятала? - Да…-тихо прошептал я. - Тогда я тебя так сильно спрячу, что тебя не только никто не сможет найти, но и ты сам уже себя не сможешь найти. Ты просто потеряешься в этом мире навсегда. - Это как? - Скоро узнаешь. Войдя в кабинку, я увидел крупную Раду и премиленькую Аниту. Они тоже очень обрадовались, увидев меня. Я поприветствовал девушек. Одеты они хоть и были по-цыгански в длинных юбках и закутанные в платках, но выглядели не столько странно как скорее эпатажно, во всем однотонно черном, словно какие-то готы неформалы и скорее походили на женщин из какой молодежной тусовки. Макияж у всех троих был в темных тонах и пахло от них дорогими духами. Аза и Анита пили вино, а Рада кокой-то безалкогольный молочный коктейль.  Ей нельзя вино поскольку она кормит грудью. Од них же мне хотелось одного чтобы они как можно скорее меня загипнотизировали и забрали. Я настолько этого захотел, что у меня засосало под ложечкой, а затем я снова описался в свой памперс. Я по очереди пытался перехватить взгляды цыганок, но совершенно ничего не происходило. Я думал, что, встретившись взглядом с бездонными черными глазами одной из цыганок просто утону в них, но как не смотрел в них совершенно ничего со мною не происходило и сладкий нежный туман забытья не спешил наполнять мой разум. Аза сразу поняв, чего я больше всего сейчас хочу сказала: - Моя куколка не нужно торопиться. Знаю, знаю тебе пора в пеленочки и баиньки, а еще ты хочешь цыцу и свою сосю. Но их ты получишь не здесь, а дома. А теперь иди сюда я проверю твой подгузник. Женщина задрала мои юбки спустила панталоны, и погладив мой сильно потяжелевший памперс сказала: - Он полностью полный, но все еще работает. Они действительно безупречные эти новые подгузники длительного действия, только очень большие и не под каждой одеждой их спрячешь. Затем подняла мои панталоны и опустила юбки сказала: Натали еж свое мороженной, пей сок и пойдем домой. Когда женщины допили вино, а я свой сок мы направились на выход. Буля нажирался своим любимым пойлом со своей компанией, а еще они матерились, поскольку злились что нигде не могут найти негодяя Ниппеля, который их кинул, а еще один из них грозился поймать меня и изрезать на куски. Меня трясло от ужаса пока мы шли залом. Я прошел рядом с этой дикой компанией, но меня они не видели, лишь вместо меня 12 летнюю цыганскую девчонку подростка, которая проходя мимо и тихонько писала от страха в свой памперс под своими пышными оборчатыми юбками. Могло казаться что после изменения старого взрослого тела старые страхи не должны бы меня беспокоить, но вместе с потерей взрослого тела я стал бояться не по-детски. Успокоился я немного, когда мы все вчетвером были уже на улице. Аза все это время за мною наблюдала и держала меня за руку. Мы вышли из кафе, прошли несколько кварталов, затем свернули в парк, когда увидели воронок заезжих борзых ментов свернули на другую улицу, потом прошли еще квартал и оказались возле знакомого пустующего дома, возле него свернули на тропинку, затем прошли через парк и оказались в уже городской цыганской резиденции. Как оказалось, здесь не было никакой мистики и параллельных миров, просто этот дом был немного в стороне, спрятанный за деревьями, и я бы ни за что его сам не нашел бы, но думаю двенадцатилетняя Натали в отличии от взрослого Натана точно помнила его месторасположения, это потом и подтвердила мне Аза.