Часть 2

      — Что случилось? Почему ты плачешь? Ты же ведь говорила, что плачут только малыши.       — Я чуть не убила его… я ведь почти убила его! Как после этого ты можешь так спокойно на меня смотреть, Азриэль?! Я ведь самый настоящий монстр!       — Что? Чара, ты вовсе не монстр, кто тебе сказал эту чушь?

***

      — Фриск, что здесь происходит?       Монстр-козлёнок, заметив девочку, подбежал к месту происшествия.       — Фриск, ты в порядке? Ты как будто приведение увидела. Стоп, а кто эти люди и откуда они здесь?       Он кивнул в сторону стоявших рядом Сергея и Олега. Последний пытался выяснить у рыжего, что это только, чёрт возьми, было.       — Азриэль… — наконец, вымолвила Фриск. — Этот мужчина, с рыжими волосами… он…       — Он тебе как-то навредил?       К Азриэлю в этот момент подошли двое детей, которые были вместе с Фриск. Высокорослый и худощавый мальчик и девочка-одногодка Фриск.       — А? Киря, Эля? Вы тоже что-то видели?       Эля, подойдя ближе к Принцу, начала активно жестикулировать руками, видимо, пытаясь таким образом что-то «сказать».       — Ты серьёзно?       И в этот момент к его уху наклонился Киря и что-то прошептал.       — … не может быть… Фриск, это правда?       По лицу Фриск пробежала тень.       — Да, Азриэль. И мне самой страшно.       Почему он назвал меня именем первого упавшего человека?

***

      — Серёжа! Серёжа, да что с тобой?!       Взволнованный крик Олега, граничащий с паникой, привёл Сергея в сознание.       — Аа!!! … что? Что случилось?       Действительно, что произошло? Только что у Разумовского, по его примерным подсчётам, из памяти выпали примерно 15 секунд жизни.       Но, судя по всему, этих секунд было достаточно, чтобы перепугать стоявших рядом детей и Олега.       — Что произошло? Ступор у тебя произошёл, Серёж. Опять. И, казалось бы, я уже привык к ним, но в этот раз ты выдал такое, что даже мне, бывшему военному, стало очень не по себе.       — А что я такого выдал, что даже тебе стало не по себе?       Олег замялся, видимо, пытаясь выдать как можно правдоподобную версию. И это неудивительно, ведь в таких состояниях Серёжа никогда ничего не запоминал, хотя и пытался как-то раз. Но будто бы его собственный мозг не был солидарен и напрочь вытеснял всё, что происходило во время ступоров Сергея.       — Ну, как сказать… во-первых — ты уставился на ту девочку, — он кивнул в сторону Фриск, — как на очередное чудо света. Потом ты назвал её каким-то странным именем. Причём… с таким тембром и с такой интонацией, будто бы… это был совсем не ты. В тебя как будто на секунду демон вселился.       Сказать, что Серёжа был в замешательстве — это ничего не сказать.       Обычно его так называемые ступоры ограничивались кратковременным выпадением из реальности, когда он мог на несколько секунд как будто «заснуть» стоя или сидя. Таковы были последствия постоянных переработок и стрессов на конференциях во «Вместе».       Но тут уже прям совсем жутко было. Такого раньше не происходило, по крайней мере, Олег ни о чём подобном никогда не сообщал ему.       — Серёж… сейчас… ты в порядке?       Разумовский, немного помотав головой, взглянул в сторону детей, которые, судя по всему, тоже обсуждали его «жуткий фокус».       — Да, Олег, я- Прошу, не трогай мою семью       — Я в порядке, правда- Ты… ты действительно так сильно меня ненавидишь?       — Я сам не понимаю, что на меня нашло- Т-тебе сначала придётся пройти через меня…       — Но сейчас всё нормально- Пожалуйста, не убивай меня!       — … наверное.

***

      Спустя минут десять, когда все, наконец, пришли в себя и забыли про это происшествие, Фриск с Кирей, Элей и Азриэлем снова присоединились к остальным, продолжая веселиться, как ни в чём не бывало.       Серёжа, тоже решив пока оставить этот вопрос, с интересом наблюдал, как детишки, окружив Ториэль, помогали ей в готовке особенного пирога.       Одновременно с этим он жевал кусок пирога с ирисками и корицей, который Ториэль приготовила для полдника.       И, признаться честно, пирог ему понравился. Настолько, что он мысленно внёс в свой список обязательств пункты «спросить рецепт» и «выдать указание в «Радугу» о готовке этого пирога как минимум на праздники. При этом не забыть уточнить, нет ли у кого аллергии на ингредиенты».       Олег тоже зря время не терял. Тот высокорослый скелет в оранжевых сапогах, который оказался братом Санса (кто бы сомневался), действительно звали Папайрусом, и был вполне интересным собеседником.       А ещё он оказался шеф-поваром. Ну, тут не грех подружиться, учитывая любовь Олега к готовке.       — А потом я стукнул одного из своих сослуживцев поварёшкой за то, что он пытался стащить из сковородки кусок мяса, притом ещё сырой. Товарищ, на удивление, даже не обиделся. Но после этого все нарекли меня интересной кличкой — Поварёшкин. Все потом шутили, что тогда для полноты картины на мне не хватало розового фартука и высокого поварского колпака.       — Ваушки! В этой… службе в армии, наверное, здорово — можно и сражаться, и готовить, и дружить со всеми, а ещё там, наверное, головоломки можно решать!       — Д-да… что-то вроде головоломок, верно…       Олег во время разговора решил тактично умолчать о настоящей (страшной) цели службы в армии и о том, что местные «головоломки» действительно ломают головы, в лучшем случае. И, отнюдь, не в переносном значении.

***

      Время близилось к ночи. Сергей и Олег, поняв, что обратный путь до Петербурга займёт очень много времени, решили переночевать здесь. Точнее, в машине, которую они оставили по приезде сюда.       Несмотря на уговоры Ториэль, они вежливо отказались от предложенного им ночлега.       — Мы вовсе не хотим уж так сильно злоупотреблять вашим гостеприимством, Ваше Высочество. Если что, мы сможем за себя постоять.       После этих слов от Волкова Ториэль сдалась и попросила их быть осторожными.       А потом…       Словно поддавшись какому-то порыву, она обняла их обоих.       Вот уж что, а объятия с мамой-козой (так Ториэль нарекли некоторые дети) — это последнее, что Серёжа и Олег вообще ожидали на сегодня.       Впрочем…       Объятия были очень мягкими и будто бы успокаивающими. Отчего Разумовский и Олег обняли её в ответ, как ни в чём не бывало.       После, пожелав всем спокойной ночи, мужчины пошли к машине.

***

      Но едва зайдя в кустарники и пройдя несколько шагов через заросли, Олег вдруг остановил Сергея.       — Серый. Есть разговор.       Он уже было подумал, что речь пойдёт про тот жуткий инцидент, и уже было собрался ответить, как вдруг Олег продолжил:       — Это по поводу тех детей. Человеческих детей.       Так, вот это уже интересно. Как оказалось, Разумовский уже раз двадцать успел забыть про это, хоть и собирался спросить об этом Азгора, как самого главного среди монстров.       — В чём дело, Олег?       В ответ на это Волков на секунду замялся, а потом, чуть наклонившись к лицу Сергея, произнёс чуть громким шёпотом:       — Для начала спрошу у тебя кое-что — тебя ничего не смутило в одном из тех детей?       Серёжа, мягко говоря, был ошарашен таким вопросом.       — В смысле — «не смутило»? Что такого меня должно было смутить, чтобы… стоп…       О, кажется, до него дошло.       — Да, среди них была одна темнокожая девочка. Но, если честно, я не понял, к чему это ты сказал.       Глубокий вдох. Глубокий выдох.       — А к тому, Серёж. Эта девочка — воспитанница детского дома «Радуга». Бывшая воспитанница.       Стоп, что?       — Олег, я ведь когда-то говорил, что шутник из тебя такой себе? Да и я не припоминаю, чтобы в «Радугу» привозили детей других национальностей.       — Неудивительно, что не припоминаешь. Потому что это было почти 20 лет назад.       Так, вот это однозначно не смешно!       — Да и была она там всего две недели, и из-за издевательств со стороны других детей она сбежала из детдома. Её пытались найти, но безуспешно. Ты этого не помнишь, потому что почти не пересекался с ней, всё время на учёбе был. А я её часто видел.       — Олег, ты ведь несерьёзно, так ведь? Нет, я знаю, что тогда детей могли родить от иностранцев и потом оставить их в детдомах. Но я о другом — ты считаешь, этой девочке сейчас за тридцать? Она, по-твоему, выглядит как взрослая женщина? Олег, я что, так много прошу? Всего лишь не издеваться надо мной и не шутить так!       Олег нахмурился.       — Хорошо, Серёж. Я понимаю твоё недоверие.       И с этими словами он достал свой телефон и, разблокировав экран, открыл на нём браузер.       — Но тут ты обязан мне поверить.       Серёжа, нерешительно посмотрев на протянутый ему телефон, всё же взял его в руки и принялся читать открытую на нём статью.

«До сих пор не известны подробности о пропавшей год назад Вероники Исаевой, младшей дочери Виктора Исаева — владельца РосГарантБанка. Напоминаем, что 4 апреля 200х года, 12-летняя Исаева Вероника Викторовна находилась на вечерних занятиях в Академии Русского балета имени А. Я. Вагановой. По словам очевидцев, в последний раз её видели на первом этаже в коридоре академии, возле телефонного аппарата, а потом её больше никто не видел. Самая распространённая версия произошедшего — похищение девочки неизвестными лицами с целью выкупа. Однако Виктору не поступало никаких звонков или писем с какими-либо требованиями. Также не удалось доказать его причастность к исчезновению его дочери. Полиция продолжает поиски как ни в чём не бывало, но уже не остаётся никакой надежды на то, что поисковой группе удастся найти её живой и невредимой.»

      Вероника Исаева. Пропавшая лет 15 назад дочь Виктора Исаева и младшая сестра Ольги Исаевой.       В этой же статье было несколько фотографий, на которой была отлично видна внешность пропавшей.       Присмотревшись к фотографиям внимательнее, Серёжа едва не выронил телефон из-за дрожащих рук, а крик ужаса застрял у него в горле.       Вероника была в розовом балетном костюме.       И именно в этом костюме она буквально несколько часов назад резвилась на поляне с другими детьми, веселясь и смеясь       Будто бы она не пропала несколько лет назад и не считалась мёртвой всё это время.

***

      — Теперь вы всё знаете, не так ли?       Сергей и Олег от неожиданности едва не подпрыгнули на месте.       Рядом с ними стояла Фриск с задумчивым выражением лица.       — Ээ, Ф-Фриск, а что ты тут делаешь? Ториэль разве не будет волноваться, если она обнаружит, что ты ушла? — взволнованно спросил Сергей.       — У меня есть телефон, да и я предупредила Маму, если что.       «Мама?»       — А что мы «всё знаем», Фриск? — недоуменно спросил Олег, всё же надеясь, что его подозрения не оправдаются.       — Вы же понимаете, о чём я говорю, не так ли? Я ведь подслушала ваш разговор, не сказать, что я этим горжусь, но предлагаю сейчас кое-что разъяснить, пока вы не нафантазировали себе что-либо.       Чёрт возьми, этому ребёнку на вид лет 10-11, а разговаривает совсем как взрослая. Вроде здорово, но в данной ситуации это немного даже жутко звучит.       — Для начала позволь спросить — почему тебя зовут «Фриск»? — Сергей решил начать с более лёгкой артиллерии. — Это твоё настоящее имя или-       — У меня есть настоящее имя, но… — Фриск, помрачнев, с трудом произнесла:       — Но я предпочитаю его не вспоминать. Может, оно и красивое… но имя «Фриск» мне дала та, которую я считаю своей мамой. И неважно, что Ториэль — монстр, для меня она «Мама» с большой буквы. И для моих брата с сестрой тоже.       — Те двое детей в полосатых свитерах — твои брат и сестра?       — Да. Киря — наш старший брат, а Эля — моя сестра-близняшка.       Ладно, это ещё ничего.       — Недалеко есть деревня, Орехово называется. Именно её жители первые сообщили о монстрах. Они были в курсе о том, что у них находятся человеческие дети? — Олег решил, что не одному Серому тут отдуваться надо.       — Я больше скажу — мы жили там. Мы… это длинная история, но мы не местные. Я с Кирей и Элей приехали из города и поселились там, жители были не против. Впоследствии они и узнали о монстрах. Да, они действительно сначала испугались. Но потом поняли, что монстры не собираются причинять никому вреда. И позволили нам переехать к монстрам, хоть сначала и были против. Но я с братом, сестрой и Азриэлем — это сын Азгора и Ториэль — недавно навещали их. Жители деревни ещё не привыкли к монстрам, но могу с уверенностью сказать, что взаимная симпатия уже имеется. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Ещё одна война между людьми и монстрами здесь ни к чему.       Так, а вот это уже интересно.       — Фриск… что ты ещё знаешь о монстрах?       Серёжа решил, что уж лучше сейчас всё выяснить и поставить все точки над «и», нежели допустить какую-нибудь трагедию из-за этого… недоразумения. Девочка, на удивление, быстро смекнула, что тянуть резину абсолютно бесполезно.       — Примерно три недели назад я гуляла за пределами деревни. И, так вышло, что я заблудилась и в попытках найти дорогу назад, я и очутилась на горе Кивисюрья. Тогда я ничего не знала о монстрах, и даже не подозревала, что они живут именно под той горой… в общем, я зашла в какую-то пещеру и упала в яму, которая, на самом деле, являлась пропастью. И, таким образом, я и очутилась в Подземелье. На тот момент я была восьмым человеком, который туда попал.       — В-восьмым?       — Да. До меня было ещё шестеро упавших детей, которых вы сегодня видели. Киря и Эля не в счёт, они были в деревне всё это время.       Сделав паузу, Фриск продолжила:       — Не знаю, откуда и какую информацию о монстрах вы высматривали, но сейчас я прошу вас забыть обо всём, что вы знаете о них.       Ладно, хорошо.       — Дело в том, что много веков назад люди и монстры жили в мире. Но, как это обычно бывает, между ними вспыхнула война. Люди выиграли, а монстры были заперты под горой с помощью волшебного барьера. Любой мог туда зайти, а вот выйти — уже нет. Лишь слияние души монстра и души человека был способен пройти через барьер. А если бы собрали семь человеческих душ — с помощью них можно было разрушить барьер навсегда. По одной из легенд, семь великих магов создали этот барьер и заперли монстров под землёй. Поэтому нужно было именно семь человеческих душ.       Да уж, и интересно, и как-то жутко одновременно получается.       — Вы верно заметили, что эти дети являются детьми, а не людьми в возрасте. Дело в том, что…       Девочка, сжав губы в тоненькую полоску и пытаясь таким образом не выдать своё волнение, всё же тихо, но произнесла:       — Эти шестеро детей были убиты и их души были изъяты.

***

      Серёже было плевать, что сзади него на земле были лишь хрупкие ветки. Он так и сел на них пятой точкой, и лишь по этим веткам было понятно, что это не кости у него так хрустнули.       — Фриск… то, что ты сказала… это правда? — Олег был ошарашен не меньше.       — Хотелось бы сказать, что это неправда, но увы — вы взрослые люди, вы и без меня это уже понимаете.       Что ж, здорово. В смысле, ни черта не здорово, а очень всё даже плохо.       — Но если эти дети были убиты, то как они сегодня резвились по поляне, как будто ничего не произошло?       Тут выражение лица Фриск сменилось на озадаченность.       — Я не знаю. Правда.       — Погоди, — тут до Серёжи кое-что дошло, — ты сказала, что ты была восьмым упавшим человеком. Киря и Эля не считаются, значит, вас семеро. А где тогда ещё один упавший человек?       — Её нет.       Во второй раз подряд Олег и Сергей чуть не подскочили от неожиданности.       Рядом с Фриск нарисовался Азриэль.       — Чара была первым человеком, упавшим в Подземелье. Девочка, дитя человеческое, она стала для всех нас лучшим другом. Но к сожалению, она умерла много лет назад. Она сильно заболела, мы не смогли ей никак помочь. И из-за болезни и скоропостижной смерти её душа исчезла, тут мы тоже ничего не могли сделать.       Дримурр-младший, сжав кулаки и тяжело дыша (при этом стараясь сдержать слёзы), продолжил:       — Когда Фриск попала под гору, у моего отца уже было шесть человеческих душ, а тела убитых детей он хранил в гробах. К тому моменту его разрывало чувство вины, и когда Фриск пришла к нему, он, в итоге, велел ей забрать его душу, чтобы суметь перейти барьер и покинуть Подземелье.       — А потом… в общем, так вышло, что моя душа, в итоге, даже не понадобилась для разрушения барьера.       А потом, почти в унисон, они вымолвили:       — После разрушения барьера эти дети оказались живы и невредимы, а их души вернулись в их тела. Мы сами не знаем, как так получилось, мы правда пытались выяснить — не вышло.

… что ж. Вроде стало всё понятно…

А вроде было ощущение, что эти двое что-то не договаривали.

      — Я знаю, что вы думаете по этому поводу, — тихо произнёс Азриэль. — Но прошу вас, не вините моего отца.       — Да, пожалуйста, — Фриск поддержала его. — Поступки Азгора, может, нельзя оправдать, но можно понять. Он просто хотел освободить свой народ из этой ловушки, под которой они жили много веков. И его до сих пор терзает чувство вины за содеянное, он сильно из-за этого переживает, даже не смотря на эти «волшебные воскрешения» тех детей.       Девочка и Принц подняли на мужчин умоляющие взгляды.       — Не заводите при Папе эту тему, если надумаете с ним разговаривать. Как я уже и сказала — он сам себя ненавидит за это, — подытожила Фриск.       «Папа? А, точно…»       — Ээээ… ладно. Как скажете, — ответил Серёжа, поднявшись на ноги.       — Спасибо. И… спокойной ночи. Наверное.       После этого Фриск и Азриэль пошли обратно на поляну.

***

      Волков и Разумовский, проводив их взглядом, нервно выдохнули.       — Да уж, вот это, конечно… — у Олега не нашлось каких-либо других слов для описания того, что они только что услышали.       Едва они уже были на выходе из зарослей, как вдруг Волков произнёс:       — Серёж… ты ведь назвал её Чарой.       — … что?       — Фриск. Ты назвал её именем первого упавшего человека. Ты назвал её Чарой во время того приступа на поляне.       — … я хочу домой! Олег, куда ты меня привёз, чёрт возьми?!

***

      Расположившись как можно удобнее в машине, Олег и Сергей постепенно проваливались в мир сновидений.       Однако Разумовский старательно пытался не заснуть, попутно прокручивая у себя в голове сегодняшний день.       А подумать было над чем.       Забытая раса монстров. Убитые дети, которые сейчас живы. И это не считая других странностей, произошедших за этот день.       Что-то ещё беспокоило Сергея, когда он был уже на полпути к царству Морфея. Что-то, ещё. На что он, возможно, не обратил внимание из-за шока.       Что же…

Зачем мы вообще сюда приехали?

***

      Серёжа резко распахнул глаза.       Чуть приподнявшись и откинув одеяло (стараясь не разбудить спящего рядом Олега, ведь ему потом за руль садиться), Серёжа тихо открыл дверь машины и вышел наружу.       Что-то здесь было не так. Разумовский буквально на пару секунд прикрыл глаза, но уже за это время явно что-то произошло.       И почему снаружи было так темно? Да, уже ночь, но при этом не было ни звёзд, ни луны — ничего не было видно.       Как в какой-то пустоте.       Даже постояв пару минут, Сергей понял, что глаза не привыкли к темноте от слова совсем. Пришлось идти на ощупь, стараясь никуда не сворачивать.

      Почему под ногами словно холодный асфальт, а не трава и земля?

      Почему здесь так холодно, как будто здесь уже зима, хотя по времени была ещё ранняя осень?

      Развернувшись, Серёжа пошёл обратно к машине, чтобы взять оттуда тёплую одежду…       И понял, что машины нет.       Он прошёл всего шагов пять, никуда не сворачивая, как она умудрилась исчезнуть, да ещё и вместе с Олегом?!       Сердце нещадно заколотилось, Сергей был уже на грани паники…

Позади тебя.

      Разумовский резко обернулся.       И правда.       Сзади него откуда-то нарисовалась церковь, освещённая со всех сторон подобием факелов. По крайней мере, это здание было похоже на какую-то церковь, но явной ею не являлось.       Поняв, что другого пути нет, Серёжа подошёл ко входу. Взявшись за тяжёлую ручку-кольцо, он с трудом немного открыл дверь и, протиснувшись, зашёл внутрь. Закрыв за собой дверь, Сергей стал осматривать помещение.       Нет, это точно не церковь. По крайней мере, Серёжа не припоминал, чтобы в церквях вместо пьедестала с Библией был…       Жертвенный… алтарь?..       Несмотря на очень слабое освещение (хотя, и на этом спасибо факелам, которые были внутри здания), Серёжа смог увидеть какое-то красное свечение на этом алтаре.       Подойдя ближе, он осознал две вещи: первое — на алтаре лежал ребёнок; и второе — это красное свечение оказалось…       Маленьким красным сердечком?       Оно будто бы парило верх-вниз над телом ребёнка.       Это была девочка с лохматыми тёмно-рыжими волосами и румянцем на щеках. Она лежала на спине, с закрытыми глазами, также она была одета в какие-то лохмотья. И это сердечко парило над её грудью.       Серёжа уже было протянул руку к её шее, намереваясь проверить у неё пульс, как вдруг…       Это маленькое красное сердечко перестало парить, затем пропало свечение, и оно стало просто красным.       Внезапно по середине пошла трещина, сердечко раскололось надвое, и, словно битое стекло, разлетелось на мелкие осколки в стороны, да ещё и характерным звонким звуком.       Серёжа так и застыл от ужаса, не зная, что ему теперь делать. Он не мог что-либо сказать, да даже хоть какой-либо звук издать — от будто бы лишился дара речи.       Вдруг девочка распахнула глаза.       Серёжа, увидев это, даже не успел среагировать как-то на это — она тут же схватила его за руку свой чёрно-когтистой рукой.       Он готов был поклясться, что у неё только что не было каких-либо когтей на руках.       Из глаз и рта девочки потекла какая-то чёрная субстанция, сами её глаза были чернее чёрного, и из них горели две красно-оранжевые точки.       Серёжа уже было начал вырываться из её сильной хватки, как внезапно она издала какой-то искажённый нечеловеческий вопль, который болезненно ударил по ушам.       И в этом вопле Разумовский расслышал слова:       — Уходите! Спасайтесь! Он убьёт всех вас, прошу, бегите!

***

      — Аааргхх!       Сергей с криком подскочил на своей импровизированной кровати. Схватившись за сердце, которое нещадно колотилось, он пытался отдышаться, будто бы он только что пробежал марафон.       Что это, вашу ж дивизию, только что было?!       — Серёж! Серёжа!!!       Сквозь будто бы пелену в ушах он не сразу, но смог расслышать зов Олега.       — Серёж! Ты в порядке, что случилось?       И правда. Что только что произошло?       Оглянувшись по сторонам, Разумовский обнаружил, что он находится в машине, а снаружи уже был поздний рассвет и такая же земля с травой.       Не было никакой чёрной пустоты и холодной дороги. Не было никакой «церкви» и какого-либо ещё напоминания того…       Кошмарного сна?       — Всё нормально, Олег. Правда.       Неправда. Гнусная ложь.       Впрочем, кто ему поверит…

***

      По-быстрому приведя себя в порядок, Олег и Сергей уже было собрались сесть в машину и уехать, как вдруг последний произнёс:       — Олеж… может, зайдём напоследок, хотя бы «до свидания» скажем?       Олег тут же согласился без всяких возражений. Ведь даже несмотря на случившееся вчера, Серёжа ни в какую не сможет уйти, не попрощавшись, он ведь себя изведёт за это.       Ох уж эта излишняя вежливость, частые «посиделки» на светских мероприятиях дали отнюдь не те плоды.       Они снова вышли на поляну.       К их удивлению, несмотря на ранний час (где-то восемь утра), на ней уже во всю кипела жизнь: монстры и люди резвились туда-сюда, либо занимались своими делами. А ещё там, видимо, был праздник: тот самый особенный пирог, который Ториэль обещала испечь одному из человеческих детей, был с воткнутыми в него свечами и занимал почётное место в центре той же скатерти, также он был окружён другими вкусностями.       — С днём рождения тебя, Вероника! — раздалось ото всех присутствующих, и виновница торжества радостно захлопала в ладоши и, на мгновенье закрыв глаза, загадав про себя желание, задула свечи.       — Оу, — почти в унисон произнесли произнесли Волков и Разумовский, наблюдая за этой сценой. Если не учитывать весь контекст ситуации, то это было довольно мило.       — Восхитительно. — тихо, словно сдавленно произнёс Серёжа. — Всё же дети — самые удивительные создания в мире, кто бы и что бы ни говорил. Если то, что Фриск рассказала нам, было правдой — а это однозначно было правдой — то… эти детишки были мертвы много лет, а сейчас они весело празднуют день рождение одного из них. Как будто бы ничего и не было. Или хотя бы делают вид.       — А это и не удивительно. Вспомни хотя бы себя в детстве. Да и я, считай, тоже не от мира всего был, — ответил Волков, положив руку на плечо Разумовского. Тот лишь усмехнулся в знак согласия.       В этот момент они заметили, что к ним приближается кто-то из монстров. Это была девушка-монстр, напоминающая кролика. В руках она держала маленького пушистого зайку, который забавно поддёргивал своим милым розовым носиком.       — Доброе утро! Мы тут завтрак приготовили, и Королева попросила меня позвать вас! Присоединяйтесь, там есть ещё много разных блюд, вы обязаны их попробовать!       И… опять нет смысла отказываться. По крайне мере потому что взятая в поездку еда закончилась ещё вчера, по приезде к подножию горы.

***

      Едва Серёжа и Олег уселись вместе с другими за «стол», как вдруг до них донеслось:       — Простите за, возможно, бестактный вопрос, но — какой у вас цвет?       Рядом с ними сидел монстр, чем-то похожий на белую луковицу с глазами и ножками. Чем не Чиполлино в реальной жизни?       — Эм, простите, мы не совсем поняли вопроса, — удивлённо произнёс Олег, после переведя свой взгляд на Сергея.       — Цвета. Какие цвета у ваших душ?       Во как, оказывается, в мире бывает.       — Эм… если честно, никогда над этим не задумывались… погодите, у души есть цвет? — удивлённо спросил Серёжа, при этом стараясь не выдать своё волнение. Даже не из-за того, что он вчера узнал про детей и Короля Монстра.       Его кошмарный сон…       — У люд-дей души бывают разных цвет-тов, — произнесла Альфис, попивая из своей тарелки бульон с лапши быстрого приготовления. — Цвет з-зависит от т-того, какая черта характ-тера самая главная.       — Серьёзно? Но как же другие черты характера? У человека их может быть несколько, — возразил Олег.       — Да, это так, — в разговор вмешалась Фриск. — Но опять же — какая главная черта характера в человеке самая главная, что выделяется сильнее всего — от неё и будет зависеть цвет души человека.       — Очень интересно. А у монстров какого цвета души, если не секрет?       — У монстров души отличаются от человеческих душ, — внезапно в дискуссию вступил Санс. — Души монстров белые (или бесцветные, смотря, как на это посмотреть). Всё потому что сами монстры целиком и полностью состоят из магии, в отличии от людей, чьи тела состоят из плоти, крови и костей.       И это говорит шутник, любящий розыгрыши? Ладно, одному другому не мешает.       — И… а как узнать, какого цвета наши души?       Пожалуй, любопытство было сильнее волнения, поэтому Сергей решился узнать об этом побольше. Никакого же вреда не последует, так ведь?       — Что ж, это легко.       Внезапно Азгор, сидевший с другой стороны скатерти, вытянул вперёд руку.       И в эту же секунду Сергей и Олег успели заметить на лице Ториэль испуганное выражение. А ещё почувствовали, будто бы у них на долю секунды что-то болезненно стрельнуло под левыми рёбрами.

***

      — Ваушки! — радостно воскликнул Папайрус.       Ничего… страшного не произошло. Нет, Азгор вовсе не забрал их души, как у тех детей. Так как эти самые души парили совсем рядом с Серёжей и Олегом. Два маленьких сердечка: у Серёжи — фиолетового цвета, у Олега — голубого.       — Ваушки! — Папайрус не унимался, из него прям-таки лилась радость. — Я, конечно, догадывался об их цветах, но не думал, что это правда!       — Это… наши души? И почему они разных цветов? — недоумевали Разумовский с Олегом.       — Да, это ваши души, — ответила Фриск. — Голубой цвет означает терпение, а фиолетовый — настойчивость.       Сергей с Олегом медленно протянули ладони к своим душам, всё ещё не время в происходящее. Сердечки ярко светились, и будто бы излучали… приятное тепло.       — Хах. Да уж, терпения Олегу не занимать, это точно, — Серёжа тихо усмехнулся.       — А вот от твоей настойчивости остаётся только покреститься, — Олег в долгу не остался.       Они успели обратить внимание, что Ториэль сменила страх на радость… с облегчением?       А, точно. Она же бывшая жена Азгора. И явно была в курсе о его поступках, поэтому неудивительно, что она уже на рефлексах испугалась за мужчин, а сейчас поняла, что никто никого убивать не собирается.       Тем временем сам Азгор легонько взмахнул ладонью, будто бы отгоняя от себя что-то невидимое. И, таким образом, души Олега и Сергея вернулись в их тела. При этом они снова почувствовали кратковременный, но болезненный укол в районе сердца.       — Не волнуйтесь, это не опасно, — видимо, Фриск каким-то образом поняла их ощущения. — Да, это чуть болезненно, было дело. Но я довольно быстро привыкла к этому, и оно почти не ощущалось. Да и каких-либо последствий не будет, так что не переживайте.       Ладно. Раз так говорит маленькая девочка, которая пережила всё это, значит, это правда.       В итоге, все вернулись к трапезе.

***

      Чай из золотых цветков. Довольно неплохой напиток.       Кто бы что ни говорил — но Азгор по праву делает самый лучший чай, если не во всём мире, то хотя бы в пределах этой поляны.       А у Маффет — паучихи с довольно кокетливым характером — были очень вкусные и сладкие пончики.       Ах, какая же идиллия…       — Ваше Высочество, к нам ещё люди прибыли! Они приехали на больших чёрных машинах!       … и конечно же, она долго не продлилась, кто бы сомневался.       На поляну выбежала мышка-монстр в шапке и длинном шарфике. Едва не спотыкаясь о свой шарф, она прибежала к Ториэль и стала торопливо ей докладывать об увиденном.       — Тихо, тихо, Норушка, притормози, — мама-коза успокоить ушастую. — Боже, ты так запыхалась. Кто были те люди, ты уверена в том, что видела?       Однако ответ не заставил себя долго ждать.       — Всем привет! Прошу всех оставаться на своих местах, мы тут просто небольшую проверку проведём!       … о, нет…

***

      — О, нет… нет-нет-нет-нет! — Сергей, схватившись за голову, тут же стал причитать.       Олег, недоуменно посмотрев сначала на Серёжу, затем — на вышедшего из зарослей на поляну человека с лысиной и в солидном костюме, и решил выяснить, в чём дело.       Но и это не заняло много времени.       — Оооо, вот так встреча! Сам Разумовский припёрся в такую даль, чтобы поприветствовать этих… эм… созданий! Но какими судьбами?       Они знакомы?       — И Вам доброго утра, Евгений Борисович, — ответил Серёжа и, устремив на Олега обречённый взгляд, произнёс:       — Евгений Борисович Стрелков. Он следователь в ФСБ. Пару раз приходил ко мне, «в гости»… ты ведь помнишь?       О. Точно.       Те самые «пара визитов», после которых этого лысика выносили из башни «Вместе» чуть ли не ногами вперёд. И ведь было за что.       Ключи шифрования от Вашей соцсети, просто отдайте их нам, ага. С радостью. Вышвырнем его отсюда. И фиг ему, а не ключи шифрования.

***

      Тем временем на поляну вышли несколько людей в форме. Несмотря на приказ о неприменении оружия и «просто поговорить», эти люди выглядели очень даже устрашающе, из-за чего некоторые монстры, увидев нарушителей, стали в ужасе разбегаться кто куда, и людям пришлось бежать за ними и отлавливать их.       Лишь спустя минут сорок абсолютно всех монстров удалось собрать на поляне.       — Чем мы можем вам помочь, господин Стрелков? — стараясь сохранять спокойствие, Азгор первый вступил в разговор.       — Ох, давайте без лишней формальности, Азгор. Просто Евгений или Евгений Борисович, — лысый, улыбнувшись и издав не очень доброе «хехехехехе», продолжил разговор:       — Начальство кое-как выдало нам разрешение на то, чтобы хотя бы просто прийти к вам. Видите ли, нас предупреждали, что вы можете быть опасными. Мы, если что, не собираемся применять оружие против вас, и надеемся на взаимность в этом плане.       — Конечно, Евгений Борисович, без проблем.       Одобрительно хмыкнув, Стрелков продолжил:       — А ещё у нас тут есть информация о якобы пропавших людях. Несколько детей пропадали в разные годы в районе этой горы. И у нас есть подозрения, куда они пропали.       По лицу Азгора пробежала тень.       — Я так и думал. Интересно, что же мне тогда сообщить начальству-       — Евгений Борисович, стойте!       Серёжа понял, что сейчас может начаться скандал, в лучшем случае (про другой и совсем неблагоприятный исход не хотелось думать от слова совсем), и, выступив вперёд, встал перед Стрелковым, при этом загородив собой Азгора.       — Евгений Борисович, не стоит накалять обстановку. И сообщите своему начальству, что все пропавшие в этом районе дети находятся здесь, они живы и невредимы и их никто здесь не обижал.       Нутром Сергей понимал, что Стрелков хоть и идиот, но не до такой степени. И кто бы ни был в этом самом «начальстве», вряд ли они поверят в какую-либо отмазку по этому поводу.       Но всё же хотелось избежать кровавой междоусобицы, если есть возможность.       — Неужели, хах? — ну да, кто бы сомневался. Судя по тону Стрелкова, «пламенная» речь Разумовского его совсем не впечатлила. — Ну то, что они живы — это здорово. Но всё же будет интересно узнать про подробности их исчезновения.       Тут Стрелков заметил стоящих рядом с Сансом и Андайн Фриск, Элей и Кирей и издал какую-то недобрую усмешку.       — Ааааа. Так вот кто ещё пропал. То-то мы думали, что что-то здесь не сходится. Ну, хотя бы тут нашлась пропажа.       Трое детей посмотрели на него с выражением неописуемого ужаса на лице.       — П-пропажа? К-к-кт-то объявил о нашей п-пропаже? — дрожащим голосом спросила Фриск, при этом по её тону она будто бы уже заранее знала ответ.       — Я. Это я подал заявление о вашей пропаже.

***

Помимо издевательств над животными Сергей Разумовский всей своей душой ненавидел издевательства над беззащитными маленькими детьми.

Особенно со стороны людей, которые считают, что им всё позволено и что все вокруг им должны.

      — Оооо, какие люди! Сергей Викторович, какими судьбами Вы здесь?       Вот кого Серёжа точно не ожидал увидеть — так это небезызвестного Альберта Адамовича Бехтиева. «Небезызвестного» — потому что он очень известная в Питере личность, притом очень и очень скандальная. Сносы «не понравившихся ему» построек, особенно исторических памятников, ради своих золотых зданий казино — это лишь малая часть того, чем он именно прославился.       Но, тем не менее — что он тут-то забыл?!       — Впрочем, неважно, я ведь не за этим припёрся в такую глухомань.       Зачем тогда? Или… правильнее будет сказать-       — Фарида. Кристин. Офелия. Немедленно подойдите ко мне. Мы сейчас же поедем домой.       Что?       Серёжа, Олег и многие другие монстры обернулись в сторону… Фриск, Эли и Кири.       У них же были совсем другие имена… верно?       — Эээээ, й-йоу, дядя, — вперёд вышел Эмка, заслонив за собой детей. — Вы, похоже, обознались. Их зовут Фриск, Киря и Эля.       Бехтиев, не скрывая своего недовольства, злобно улыбнулся.       — Да неужели? — обратился он к Эмке. — Вы так наивно надеялись, что поменяв имена, вы сможете от меня скрыться? — а это было уже к детям обращение.       — Да. Надеялись, — Киря… Кристин внезапно подал голос, отчего все вокруг мягко говоря, были в шоке.       Неудивительно, ведь он до этого либо молчал, либо очень тихо разговаривал. Ну, кажется, теперь была понятна причина этого.       — Но, видимо, недостаточно надеялись. Надо было ещё надеяться на то, чтобы ты исчез из нашей жизни навсегда!       Лицо Альберта исказила едва контролируемая ярость. Тем не менее, сталь в его голосе никуда не исчезла:       — Мелкий сопляк. И вы, две маленькие шавки. Либо вы сейчас же идёте со мной-       — Или что ты сделаешь, урод?!       Андайн, выскочив навстречу к мужчине, вызвала своей магией копьё и, взяв его в руку, направила его в сторону мужчины.       — На словах ты такой смелый, аж противно стало! Что ты ухмыляешься теперь?! Думаешь, что обижать шпану — это так круто? Или уже успел напрудить в штанишки?       Тот даже не шелохнулся, а на его лице появилась злорадная гримаса.       — Ладно, если уж ты так хочешь… тогда я сейчас докажу тебе, мегера, что я достаточно смелый и крутой. При условии, если ты сию же секунду не уберёшься с моего пути.       — Нет! Пожалуйста, не делай этого! — Фриск… Фарида уже было бросилась защищать Андайн, но Кристин и Офелия схватили её за руки, буквально умоляя её остаться на месте. — Прошу, не проливай ничей крови, хотя бы сегодня! Отец, умоляю!       «Отец?»       Надеюсь, вы не из органов опеки!       Я предупредила Маму, если что.       Не заводите при Папе эту тему.       Что ж… теперь всё встало на свои места.       Тем временем этот Отец уже было вытащил пистолет из висящей на поясе кобуры и направил дуло на Андайн, как вдруг…       Его вмиг окутало каким-то синим свечением.       От неожиданности выронив пистолет, мужчина попытался пошевелиться, но его тут же отбросило в сторону, словно невидимой силой. Он шмякнулся на землю, он едва не долетел до ближайшего дерева, по которому его запросто могли размазать как грязь.       И люди, и монстры в шоке уставились на происходящее, не понимая, что происходит.       Тем временем Бехтиев, попытавшись встать, прохрипел едва понятные слова, будто бы он начал задыхаться:       — Почему… так трудно… встать… слишком т-тяжело…       Рядом с ним откуда ни возьмись из земли появились большие толстые кости, создав подобие ограды.       Оу.       Фарида оглянулась по сторонам, пытаясь понять, кто из братьев-скелетов вдруг решил применить эту магию…       … и в испуге уставилась на Санса, стоящего по левую от неё сторону.       На его левой руке было такое же синее свечение, так что это действительно была его магия. Правый глаз скелета был полностью чёрным, а левый будто бы мигал — периодически он был то синего, то жёлтого цвета.       Тем временем Санс, подойдя к лежавшему пластом Бехтиеву, произнёс угрожающим голосом:       — Ну что, приятель, пересчитаем тебе все кости или лучше выслушаешь меня, а потом соберёшь свои кости и свалишь отсюда от греха подальше?       — Да пошёл… ты…       И в эту же секунду прямо из его спины выросла ещё одна кость, тем самым проткнув его насквозь.       Санс, не надо!!!

***

      Способность дышать вернулась к Фариде только тогда, когда до неё дошло, что кость была прозрачной и синей, и что при этом мужчина не сдвинулся ни на сантиметр.       Только не двигайся, умоляю тебя.       — Что ж. Начнём сначала.       Левый глаз скелета перестал мигать, и стал точно таким же чёрным, как и правый.       — Послушай сюда, приятель. Поскольку ты — взрослый человек, то я вполне смог разглядеть, что у тебя с душой. А я скажу так — в случае чего, даже какой-нибудь демон побрезгует забирать её у тебя.       На секунду отвлекшись на разговор посади себя (Фарида, запинаясь, объясняла ФСБ-шникам, что из себя представляют синие кости, и почему не стоит стрелять в Санса), скелет, облегчённо выдохнув, продолжил:       — Так вот, такие людишки как ты не заслуживают даже вечного огня в аду. Поэтому у меня к тебе три совета: первый — не будь костью в горле; второй — проваливай отсюда, пока я тебе все кости не переломал, иначе ты их потом не соберёшь; и третий — мне плевать, что Фриск с Кирей и Элей, по сути, твои кости, потому что, откровенно говоря, ты ещё та гнилая кость, а у них ещё всё впереди. Соответственно, вот мой третий и последний, на данный момент, совет: не смей к ним приближаться. Да ко всем нам, в принципе, не смей приближаться. А иначе я станцую на твоих костях, и я не остановлюсь, даже когда завоешь о пощаде.       Убрав синее свечение и «ограду» с синей костью, Санс бросил напоследок:       — И да. Все эти выражения с костями вовсе не были шутками. Лучше заруби это себе на носу. Можно не буквально.       Бехтиев, с трудом поднявшись на ноги, с презрением зыркнул на Санса и стоявшей недалеко толпе. После, уже на выходе из поляны, он оглянулся. С ненавистью посмотрев на своих детей.       Кристин, который являлся старшим братом для девочек. И Фарида с Офелией, которые были близняшками и младшими сёстрами Кристина.       При взгляде на них его душа наполнялась ненавистью.       — Не думаете, что это была наша последняя встреча.       После чего шагнул в кустарники, покидая это место.

***

      Фриск, не сдерживая слёз, разрыдалась во весь голос. Упав на колени, она тут же уткнулась в плечо Кири и подставилась под успокаивающие ласки по голове от Эли. Их тут же окружили другие дети, а также супруги Дримурров с их сыном. Попутно к ним присоединялись и другие монстры. Каждый из них пытался хоть как-то утешить огорчённых детей.       Сергей, с сожалением глядя на всё это, думал лишь об одном:

      Хоть бы у всей этой истории был счастливый… нет, не конец.

Продолжение.

Ведь им теперь придётся жить бок о бок, находить решения проблем и компромиссы, при этом постараться избежать каких-либо кровавых потасовок.

***

      — Я так мечтаю, чтобы мы смогли жить в мире!       — А? Ты думаешь, что это возможно?       — Ну конечно! Я ведь смог подружиться с тобой! Я — монстр, а ты — человек! Чара, ну согласись — ты ведь и сама об этом мечтаешь, верно?       — … (ох, Азриэль. Ты такой наивный дурачок. И за какие грехи я тебе досталась?)