Огни Конохи

13 октября      14:27

      Они подходили к главным воротам Конохи. Вообще, можно было бы поступить разумно — хотя бы частично, раз уж они вообще сюда лезут — и пролезть в деревню через бреши в барьере, которые со времён ухода Итачи так и не залатали, а уже после встретиться с Сенджу тет-а-тет. Или отправить послание Хокаге на шифре, который используют в АНБУ. Ну, использовали несколько лет назад, по крайней мере. Да, их упекли бы в отдел пыток и допросов, но там можно было бы что-нибудь придумать. Как минимум, старший Учиха слил бы вообще всё, что знает об Акацуки. Их не стали бы пытаться убить на месте. Но конечно же, Саске было плевать на такие незначительные детали, как… ну, смерть? Он решил просто войти в деревню прям через парадный вход и топать напрямую к Пятой. В башню Хокаге. По главной улице. Без маскировки. Блять, да даже когда Итачи дёрнулся было снимать свой брендированный плащик он просто махнул рукой и сказал: «не парься». «Не парься»!       Карин нервничала. Итачи… ну, тоже, но он уже почти смирился со всем, что хотя бы чисто теоретически может произойти. Так что просто поправил белую дамскую сумочку лёгким движением плеча.       Саске не нервничал. Саске спокойно ел свой пломбирный стаканчик с шоколадной крошкой, уверенно шагая в родную деревню. Почему он вообще был уверен, что их не забьют толпой, едва завидев? Во-первых, он слишком крут, чтобы умирать. Во-вторых, он слишком стильный, чтобы умирать. В-третьих, он слишком обаятельный, чтобы умирать. В-четвёртых, у него есть ещё девятнадцать сумочек из кожи Белого Змея, не считая тех, что он подарил Карин и Итачи и той, что оставил себе на память. Саннин попался большой и упитанный, ага. По мнению Саске все этого было более чем достаточно, чтобы быть уверенным. А если их попытаются задержать, то у него был план.       Карин, уже по классике, лишь бормотала что-то о неадекватности, но за время путешествия пообвыклась и теперь из чистого исследовательского интереса была не против посмотреть, что из всего этого непотребства выйдет. Итачи же лишний раз уверился, что применять Цукиёми на подростке с нестабильной психикой — причём дважды — было плохой идеей.       Тем не менее, они уже были в двух шагах от КПП и пара чунинов вылупилась на них аки на Рикудо, обворовывающего их холодильник в третьем часу ночи. Но тут в игру вступил младший Учиха. — Таки здравствуйте, уважаемые! Мы с моим дорогим братом Ибрагимом слышали, что тут у вас проживают и работаю крайне умелые целители, а его, вот уж напасть, одолела хворь, с которой мы справиться совершенно не в силах. Прошу нас простить, мы тут впервые и не имеем понятия, как всё здеся у вас работает. Не соблаговолите ли вы помочь трём бедным евреям?       «Пизда рулям» — промелькнуло в голове у Карин без какой-либо паники. Просто констатация факта.       Итачи лишь философски мысленно пожал плечами. Что ж, тревогу сразу не подняли, что уже было куда лучше того, на что он рассчитывал и чего ожидал. Чунины просто непонимающе хлопали глазами, которые расширялись всё больше и больше по мере речи Саске. Но вот, спустя долгих семь секунд, один из них наконец раскрыл рот. — Э… а… Д-да-а, конечно. Вам нужно лишь назвать свои имена, цель визита и ожидаемое время пребывания.       Котецу пару раз приходилось пересекаться что с Учиха Итачи, что с Учиха Саске. И как бы там ни было, а происходящие не вязалось с их образами просто-напросто никак. Вроде бы вот он, Учиха Итачи, нукенин, прям в плаще террористической организации, которая в последние пару месяцев у всех на слуху. Но белая дамская сумочка на длинном ремешке — простая, но явно не из дешёвых, да и выполнена со вкусом, — с образом злого нукенина ранга S вообще не сочеталась, изрядно сбивая с толку. Хм, у девушки точно такая же сумочка. Весьма небедная семья. Да и в любом случае, даже если это те самые Учиха, то он маякнёт двойке Анбу, чтобы проследили. Это явно не уровень двух простых чунинов. Так что: «улыбаемся и машем». — Ох, где же мои манеры! — воскликнул Саске. — Елизар Трахтенберг, будем знакомы. Это мой младший брат, Ибрагим. А это… Ох! Это Сарочка! Невеста моя, свет очей моих, инфаркт моего миокарда, звёздочка моя, невероятная дама! А уж как она готовит, а уж какая бережливая и хозяйственная, а ум!..       Карин задохнулась от возмущения. — Это в каком таком смысле «инфаркт», а, скотина?! — Вот! Умна и начитанна!       Пока напарник хотел просто отделаться от всего этого побыстрее, подозвав АНБУ, Изумо последнее уже успел сделать, а после подал другу незаметный знак, выражавшийся лишь особенно тяжёлым вздохом и движением бровей. — Э, да, отлично. Я вас записал, вот ваши пропуска, — торопливо впихнул подозрительным личностям незаверенные печатями пропуска — бюрократия, итить её, с печатями паковать посетителей уже нельзя, а если такое провернуть, то АНБУ придётся писать четыре страницы объяснительной, что негативно скажется на их настроении, что, в свою очередь, так или иначе негативно скажется на здоровье двух несчастных чунинов-привратников. — Премного благодарен, господа! Премного благодарен! — Саске — в смысле, Елизар Трахтенберг, конечно же, — принял макулатуру и с энтузиазмом пожал руку удивлённого подобной экспрессией шиноби. — Лишь один момент, уважаемые. Не подскажете ли, в какую сторону нам нужно направиться, чтобы найти столь нужных нам деятелей медицины? — Кхм, а, да, конечно! — преувеличенно бодро отозвался Котецу. — Идите по главной улице, на третьем перекрёстке направо и дальше по прямой! Ох, извините, больше не могу говорить. Работа не ждёт, сами понимаете!       Так позорно на памяти Учиха Итачи ещё никто не сливался с диалога, но и понять бедных чунинов он тоже мог, а потому не осуждал.

***

      13 октября      21:15

      Уж кто бы сомневался — к слову, Итачи сомневался, ведь что-то ему подсказывало, что у них действительно были не иллюзорные шансы пройти прямиком к Хокаге, — их замели. — Саске, ну вот какого хуя то блять, а?! Ну я же говорила, боги, сука!..       Названный обиженно хмыкнул, распластавшись звёздочкой на полу весьма тесной камеры. Их с Карин разделяли ещё штук пять-шесть таких же каменных мешков и где-то среди них был Итачи. Наверное. От него не было слышно ни единого слова, но Саске был уверен, что с братишкой всё норм. Стоило сказать, что источник ценных сведений загибается от рака лёгких, как его тут же утащили люди в белых костюмчиках. Никакого вкуса и чувства стиля, по мнению Саске. То ли дело белые халаты — как не посмотри, а это почти плащ, но со своей эстетикой. А плащи Саске уважал. — Не всегда всё идёт так, как мы того желаем, дитя моё, — поучительным тоном ответил он на поток отборного мата со стороны подруги. — Су-у-у-ука-а-а, только, блять, дождись момента, когда мы выйдем…       Саске по этому поводу не переживал. Он в принципе был весьма невозмутимым человеком, отказывающимся тратить нервные клетки почём зря. А сейчас он весьма отчётливо помнил, что куковать им тут ещё два, а то и два с половиной месяца. Остынет. Да и в целом, а что, собственно, не так? Целых два месяца халявной жизни. Жилплощадь бесплатная, еда тоже, пусть и без изысков, но и блевать не тянет. Делать ничего не нужно, сиди, лежи, ходи, думай.

***

19 ноября      16:11

— Сижу за решёткой в темнице сырой, вскормлённый в неволе орел молодой, мой грустный товарищ, махая крылом, кровавую пищу клюет под окно-о-о-ом!.. — О Боги, да заткнись же ты наконец!       Саске на крик чунина, нёсшего караул на их уровне, приподнял голову с жёсткой стальной плиты, заменявшей кровать, и возмущённо скривился. — Бро, если тебе не нравится музыка, то это не значит, что она не нравится другим! Нужно быть более открытым к новому! Прояви хоть чутóк человеческого понимания!       На эту реплику издали отозвалась Карин. — Да! Попробуй сам тут посидеть, без этого ж с ума сойти можно от скуки! — Да кого-то вроде вас только так и надо! — Ты вообще в курсе, почему мы здесь? — не опуская головы вздёрнул бровь Саске. — Вы нукенины. Вы предали деревню. И мне этого более чем достаточно.       Младший Учиха с наигранным разочарованием вздохнул, сокрушённо покачав головой. Не смотря на то, в какой позе он это делал, чунину даже стала слегка совестно. — Вот такая вот она, жестокая сука-реальность. Всем плевать, кто ты, сделал ли что-то действительно заслуживающего наказания. Достаточно лишь того факта, что ты не воюешь за них и не зарабатываешь им деньги — и всё! Теперь тебя ждёт лишь жёсткая шконка, одноразовое пресное питание, комната два на один, да смирительная рубашка. Это многое говорит о нашем обществе, знаете ли… — Тебя в рубаху запаковали? Ха, неудачник! А на меня просто кандалы напялили! — А ну цыц! А то я начну матерные частушки петь! — А давай!       Из камеры Учиха послышался задорный хмык. — Ну, сама напросилась…

***

9 декабря      17:38

      Раз Петрович невзначай       Сунул хуй в английский чай.       В тот же миг все стало новым:       Хуй — английским, чай — хуёвым… — Пожалуйста!       Мы с приятелем вдвоём,       Работали на дизеле,       Он — мудак, и я — мудак,       У нас дизель спиздили. — Прекрати, хватит! Умоляю!       Как на Киевском вокзале       Кто-то крикнул: «Эроплан!»       Все ебальники задрали,       А я спиздил чемодан. — Я так больше не могу!!!

***

28 декабря      23:15

      В тюремном отсеке отдела Пыток и Допросов Конохагакуре но Сато атмосфера стояла гнетущая. Мёртвая тишина нарушалась лишь истеричными всхлипами очередного бедолаги-надсмотрщика, восьмого за этот неполный месяц. Семнадцать дней подряд младший из нукенинов-Учиха распевал это аудио-орудие пыток, с мизерными перерывами на сон. Он пел их пока ел, пел во время справления нужды. А уж когда он настолько привык петь, что начал делать это даже во сне, пусть и тихо, лишь себе под нос. Когда не проработавший и двух суток молодой парень в зелёном жилете остановился у его двери и вслушался в бормотание, то уже менее, чем через полтора часа на столе у Морино Ибики лежало прошение о переводе на административную должность. Любую, лишь бы подальше от тюремных камер. Ведь пел Учиха Саске громко, с душой и размахом, что его было прекрасно слышно аж на три этажа ниже. Даже при учёте, что ниже было только два.       Зецу, следивший за каким-то хреном понадобившимся Обито Саске и вызывающем подозрения Итачи, за свою неприлично долгую жизнь видел и слышал многое. Очень многое. Но это… Ни план, ни возможность срыва возможности возвращения его дражайшей маман — ничто не могло заставить его слушать более семидесяти двух часов матерных частушек преотвратнейшего качества подряд. Потому что если он уйдёт и оставит Учиха без присмотра, то это будет лишь угрозой плану. Если же он сойдёт с ума, то никакого плана не будет в принципе.       Стоит отметить, что он поступил мудро. Потому что после семнадцати дней частушки наконец-то закончились…       …и начались анекдоты.       Впервые за всю историю отдела Пыток и Допросов было подано заявление об отставке и уходе на гражданку.       Впрочем, Карин было весело. Да, её психике тоже был нанесён ущерб, но не в той форме, в какой его получили бравые шиноби Конохи. Всё же, она уже имела опыт общения с неадекватным и весьма деятельным парнем. Она вспомнила старую присказку: «расслабься и получай удовольствие». И если процесс удовольствия не приносил как такового, то вот реакции окружающих на этот самый процесс — вполне. К тому же, некоторые анекдоты были даже ничего, например то, который про нюанс. Или двух клоунов. И нет, Карин уже даже не было стыдно. Привыкла.       Итачи же, не проронивший с самого момента заключения ни слова, брату был благодарен. С каждым новым четверостишием, с каждым новым предложением, с каждым словом и с каждой буквой, он всё сильнее и полнее ощущал единение с самим Мирозданием. Вопреки подавляющим чакру печатям он чувствовал. Шелест травы на ветру, жизнь птиц, копошение червей в десяти метрах грунта над ним, колебание каждого листика на ветвях деревьев. Мирское отошло на второй план, уступая место самому Миру. Необъемлемое и необъяснимое наполняло его истерзанную душу, заполняя сутью живого зияющие раны.       Повязка, увы, скрыла от всех моднявую чёрную обводку вокруг глаз.

***

31 декабря      11:28

      Бум был мощным, тряхнуло даже под землёй, в камерах при отделе пыток и допросов. Пол и стены заходили ходуном и где-то поодаль раздался писк Карин, а прямо за стенкой слева послышался хрип Итачи. Ну вот и на кой чёрт Саске перекрикивался с Карин через половину каталажки, если бро был прям под боком? И какого хрена тот всё это время молчал? Ну ладно, скорее всего просто не может долго выносить крутость младшего брата. Саске не в обиде, слишком долго смотреть на солнце невозможно. — С Новым Годом, бля! — громко высказал он, одним движение разрывая исписанную чакроподавляющими печатями смирительную рубашку, перекатываясь назад в стойку на руки, после чего оттолкнулся, выпрыгивая с жёсткого лежака. Повязка с глаз слетела по пути. — Подъём, сони! Иначе пропустите всё веселье!       От девушки донёсся заёбанный полу-стон, полу-рык. — Ура-а-а… Кстати, зря ты отказался от медицинской помощи, ох зря…       Саске возмущённо хмыкнул, выбивая решётчатую дверь с ноги. Фуин там, не фуин — какая в жопу разница, если таким же ударом он может здание снести? — И ничего не зря! Куда скатится мир, если они вылечат мою улётность?! — В адекватность, Саске, в адекватность, — препираться Узумаки продолжала скорее в силу привычки, чем из действительного недовольства. Хотя знай она о гугл-картах и этому месту прилетела был одна звезда. — Ну вот и нахер так жить? Быть адекватным слишком скучно! — Хм. Вот на скуку я в последнее время пожаловаться вполне могу.       Выйдя в коридор парень на мгновение задумался. — Ну, братву на сиськи не меняют, — пожав плечами пробормотал он себе под нос и вмазал кулаком по замку камеры. — Брати-и-ишка-а! Я тебе покушать принёс!       Пара секунд — и вот нукенин S-ранга освобождён от оков. — Ну, как себя чувствуешь? Лёгкие выплюнуть не тянет? — спросил Саске, уперев руки в боки и окидывая брата с головы до ног критичным взглядом. — Я в порядке. Спасибо что спросил, — со спокойствием всего мира ответил он, чинно выходя наружу и задумчиво вертя в руках шоколадный батончик, который ему вручил младший между делом. И вправду, покушать.       Всё ещё оставался вопрос, откуда он вообще достал шоколад, если их тщательно обыскали по прибытии и изъяли вообще всё, включая нижнее бельё. Но Итачи решил этими вопросами не задаваться. В конце концов, мир вокруг него живёт и дышит, он выходит из тюрьмы и у него есть шоколадка, что для любителей сладостей вроде него было радостями примерно равнозначными. — Круто, — Саске показал ему большой палец. — Теперь достанем даму и можно топать за шмотками.       Карин вновь подала голос. — Погоди, то есть ты всё это время мог отсюда выйти? — с возмущением спросила она, когда Саске просто-напросто выдернул дверь её камеры и поставил к стеночке рядом. — Чего тогда тянул?! — Я бы объяснил тебе во всех подробностях, что такое «таймскип» и как это работает, но увы, не хочу заявиться на тусу последним, — поочерёдно срывая кандалы ответил он. Жестом фокусника выудив из оборванных рукавов смирительной рубашки леденец, Саске тут же впихнул его в рот подруги. — Пососи и не грусти.       Окружение вновь содрогнулось и с потолка посыпалась пыль, а на голову Карин шлёпнулся кусок штукатурки. — Да ёб твою мать! — едва не выплюнув угощение проорала она, но в последнюю секунду успела со звучным щелчком сомкнуть зубы на палочке. — Эй! Маму не трожь! — против воли у него вырвался смешок. — Ладно, хватит лясы точить, пора Акацуки мочить!       Итачи вздрогнул. — Ты случайно не пересекался с джинчурики восьмихвостого? — подозрительно спросил он, на что в ответ получил новый хмык. — Было дело. Когда с Югито и Мататаби махались он под конец пришёл. Прикольный чувак. — А где сама двухвостая, к слову? — невзначай поинтересовался старший с ещё большим подозрением. Когда их организация пришла за Югито Нии, то все дружно обнаружили, что девушка жива-здорова и при этом демона в ней не наблюдалось. Как? Почему? Что ж, кажется Итачи нашёл новый универсальный жизненный принцип: «если произошло что-то странное, то первым делом стоит выяснить, не замешан ли в этом Саске».       И да, снова хмык. Он же Учиха, нужно оправдывать фамилию. — А вот это, мой дорогой братец, вы сейчас и узнаете, — парень развернулся в сторону лестницы в конце коридора.       По классике жанра всё снаряжение должны держать там же, где и заключённых, верно?