Подростковый кризис

«Красивые водопады», — подумал Тейлз, — «интересно, получится ли посмотреть на них поближе?» И с этими мыслями Тейлз сошёл с более протоптанной тропы на еле заметную. Перешагивая через корни, он подходил всё ближе и всё больше восторгался видом этих маленьких струек воды. Всего лишь посмотреть… что могло бы пойти не так? Тейлз заприметил большой камень, на который можно было бы встать, но до него нужно ещё дойти. Уверенно шагнув к нему, думая, что под ногами твёрдая земля, Тейлз увяз в грязь. Почувствовав сопротивление, Тейлз посмотрел вниз и обнаружил, что ноги погружались в неё и не думали останавливаться. Он попытался поднять одну ногу, но лишь начал тонуть сильнее. Ещё немного поборовшись и потонув до колен, лисёнок устал и понял, что без помощи не обойтись. — Пап! — закричал он. — Папа! Помоги! Кто бы мог подумать, что кроме ловушек или хрупких полов Тейлз бы испытал обычную неустойчивость земли у некоторых водоёмов? Точно не Наклз. Наклз оставил ребёнка погулять, что было не ново, и поливал грядки, пока ещё можно, ведь скоро наступит зима. Краем уха он слышал отдалённые крики, зовущие его, но не сильно обращал внимания поначалу. Зов о помощи он хоть и различал, но различал и интонацию. Сейчас она звучала так: «У меня возникла проблема, и твоя помощь была бы полезной». На это приходить необязательно, ведь если лисёнок постарается, то и сам сможет справиться. Так было при попытках взобраться на какой-нибудь камень или пальму. Вскоре крик переменился, частота увеличилась и голос стал звучать испуганно. На это ехидна уже встрепенулся. Что там случилось? Оставив лейку, Наклз побежал в лес, ориентируясь по звуку, пока не добежал до тех водопадов. Оглядываясь, он не обнаружил Тейлза, что его напугало: неужели он повернул не туда? Или малыш утонул? Как ему стало легче от очередного зова рядом. Он заметил тропинку, где мелькали свежие следы. По ним он дошёл до водопадов и нашёл торчащую из грязи жёлтую ушастую голову. — Тейлз? — подошёл ехидна к лисёнку. — Как тебя угораздило? Тейлз повернул голову, насколько смог, и жалобно пролепетал: — Я хотел посмотреть ближе на водопады. Вытащи меня, пожалуйста. Наклз подошёл как можно ближе и рассмотрел ситуацию: — Руки можешь вытащить? Тейлз попытался вытащить прилипшую руку, что отлипла вместе с грязью на шерсти, и протянул её ехидне. Ехидна потянул за неё, и, неожиданно, ничего не вышло. Даже со второй рукой не получалось. Нет, конечно, у Наклза были силы, но он боялся, что этой силой он просто-напросто оторвёт ребёнку руки. Осознав, что надо действовать иначе, Наклз выругался на своём языке и шагнул одной ногой в грязь так, чтобы лисёнок был под ним, а нога не начала погружаться. — Вот ведь грязюка… Крепко держит, — ехидна наклонился. — Хватай меня за шею. Тейлз поднял руки над головой и крепко ухватился за шею Наклза, а тот в свою очередь схватил его подмышки и потянул на себя. Медленно, но верно лисье тело вылезало наружу, и вскоре Наклз вытащил ногу на твёрдую землю и с ровной спиной вытащил Тейлза, полностью покрытого грязью. Ехидна попытался вытереть свой ботинок о траву и заметил, что грязь не отлипла, только прицепив к себе ещё и травинки. Уши Тейлза опустились от понимания, что теперь произойдёт, особенно после предупредительного взгляда, направленного на него. — Молись, чтобы отстиралось. Они вышли на основную тропу, и Наклз подошёл к реке, снова сделав попытку теперь уже отмыть ботинок. С горем пополам грязь отцепилась, но лишь руками. — Полил я грядки… — раздражённо вздохнул Наклз и схватил лисёнка за ухо, так как это была единственная чистая часть тела. Держал он несильно, только для того, чтобы Тейлз не отставал.

***

— Ай-ай-ай-ай! — кричал Тейлз, сидя в ванне и хватаясь за края от боли, пока Наклз тёр мочалкой его спину. — Она не оттирается! Как ты вообще эту грязь нашёл?! — рычал ехидна. Он прекрасно понимал, что мог отодрать и шерсть, но эта грязь даже не высохла по пути. Вода уже вся грязная, поэтому ехидна вынул пробку и подождал, когда всё вытечет. Попутно он рассматривал изменения на теле лисёнка. Грязи меньше, наверное, лишь на одну шерстинку. — Проще было бы твою голову в ту же грязь окунуть и сделать вид, что ты всегда был таким! — всплеснул руками ехидна, а затем взял ещё мыла и начал наносить на шерсть новую порцию. Тейлз лишь тихо стонал из-за грубости движений, но молчал. Вода вся ушла, а тело оказалось в пене. Наклз оставил его в ванной отмокать, а сам сполз по стенке и присел, чтобы перевести дух и закрыл глаза. — Мне холодно… — всё-таки пожаловался Тейлз, смотря на открытую дверь. — Помолчи, Тейлз. Я сейчас облысею от жары. Дверь была единственной отдушиной в этой парилке, ведь Наклз никогда не потеет. Он немного приоткрыл глаза и заметил, что за ними подглядывают зверушки. — А вам что здесь надо?! — рявкнул он. Животные не ответили. Они ещё немного постояли, а затем пошли восвояси. Тейлз посмотрел на одну из птичек: — Я хочу птичку… — урчание его живота уточнило желание. — А жареного снега не хочешь? — с сарказмом ответил Наклз. Он тоже обратил внимание на птиц, и у него возникла идея: — Может, попробовать сушёных червей? Он встал и пошёл искать нужную банку. Найдя её, он подошёл к кадку и насыпал содержимое туда. Затем добавил немного трав и перемешал в кипячёной воде. На Тейлза полилась вода с этим настоем. Ванна наполнилась до краёв. Дело пошло быстрее, грязь всё-таки подчинилась.       Вскоре грязь отмылась, но шерсть осталась немного чёрной. Но Наклз махнул на это рукой, предположив, что они успеют и расчесать эту шерсть, и сам лисёнок полиняет. Уморившиеся они вышли из купальни и направились в дом греться. Наклз развёл камин, пока Тейлз, укутанный в полотенце, сидел перед ним. Затем ехидна пошёл на кухню и вернулся с виноградом. Присев рядом, он оторвал один и протянул Тейлзу ко рту. Тейлз замялся, поглядев на виноградину и открыл рот. Сладкий сок потёк по горлу, но малыш снова почувствовал, что его тошнит от вкуса. Каждый день виноград… Каждый день Наклз даёт ему этот виноград… Наклз кормит его виноградом столько, пока Тейлз не наестся, но Тейлз начал ощущать, что не наедается. Организм требует чего-то другого. Поев так штук пять виноградин, Тейлз резко начал отворачиваться от руки, чем озадачил Наклза. — Так, это что за фокусы? А ну не вредничай, — зашипел он, хмурясь. Тейлз замотал головой, отказываясь. — А ну ешь давай! Сезон заканчивается, винограда больше не будет! «Поскорее бы…» — думал Тейлз, чувствуя, как наворачиваются слёзы. — Я не хочу есть! — Ты жаловался, что голоден! — Я не хочу виноград! Я его не люблю! — наконец он признался. — А что ты хочешь?! — Наклз был на грани. Лисёнок захныкал и промычал: — Птичку... Ехидна резко встал и, бросив виноград, вышел из комнаты. Хлопнула дверь, и Тейлз заплакал. Он испугался, что разозлил Наклза, и посмотрел на виноград. Он не хотел его есть, но сейчас он чувствовал, что теперь просто обязан его съесть.       Наклз хлопнул дверью и схватился за голову, рыча. Он начал ходить взад и вперёд, пытаясь собраться. Он не понимал, что его так злит. Казалось, Тейлз будто назло вёл себя безрассудно и вредничал. Или же это просто Наклз что-то недоглядел? Да, это лисёнок, это не ехидна. Да, Наклз сам ещё не является взрослым, пускай его детство уже давно закончилось. Но Тейлз никогда не жаловался на виноград. Да, он иногда вредничал, но тогда иного выбора не было. Теперь, видимо, Тейлза мучает другой голод. Попробовав то мясо, он определённо пристрастился и хочет попробовать ещё раз. Мерзость... Он ни за что не даст ему сырого мяса. Сырого мяса... Ехидна опустился на колени и притих. Ему стыдно было заходить обратно, но и оставаться на улице тоже не мог. Заставил малыша плакать из-за какого-то винограда, а теперь ещё оставил одного, тем более, у огня... Отец бы дал хорошего подзатыльника за это, думал Наклз. Теперь его план был таков: попытаться успокоиться, но если что-то случится — тут же прибежать. Так он сидел, ждал. Немного вытер свои слёзы с уголков глаз, когда заметил их... Вскоре он решился зайти внутрь, пускай ничего и не слышал. Лисёнок спал перед камином, отбросив мокрое полотенце. Ветка от винограда была вся съедена. Глаза малыша опухли, дыхание было прерывистым. Перепроверив время, Наклз вспомнил, что ныне по детскому времени дневной сон, потому аккуратно взял ребёнка на руки, не будя, и понёс в спальню. Он прикрыл окно занавеской, создавая темноту в комнате и тихо вышел. Вернувшись на кухню, он задумался: что бы такого сделать, чтобы помириться с ним? Дело было ясно: лисёнок голоден. И надо не просто набить желудок чем попало. Сырого мяса он не даст ему ни в коем случае. А вот если приготовленное... Наклз нащупал люк в подвал и побрёл вниз. Там стояли бочки с вином, которые его отец никогда не разрешал трогать. Теперь же никто не запрещает, поэтому он взял кружку и налил в неё терпкую жидкость. Пахло забродившим виноградом, поэтому Наклз, стараясь не внюхиваться, вернулся наверх и оставил кружку. Затем он вышел из дома и пошёл к водоёму, где был ещё один люк, который вел в холодную пещеру. В неё когда-то давно притащили снег из горы, и теперь здесь хранятся замороженные продукты. Река, текущая рядом, помогала сохранять этот холод. Наклз насладился холодом в этой пещерке, а затем, оправившись, достал то, зачем сюда пришёл.

***

      Тейлз проснулся в своей комнате ближе к вечеру. Он протёр глаза и тихонько встал. Наклза рядом не было, но в воздухе витал интересный аромат. Пахло дымом, а также... луком и мясом? Одёрнув занавеску, Тейлз выглянул из окна и увидел издалека ехидну у костра, жарящего что-то. Очевидно, Наклз заметил движения в окне, потому в эту же секунду крикнул: — Тейлз! Иди сюда! Тейлз выбежал из дома и, подбегая ближе, сбавил скорость, осторожно читая настроение ехидны. Тот был всё ещё напряжён, но такого раздражения, как утром, не было. — Садись, — он не отрывался от процесса кручения на вертеле насаженного мяса над костром. Лисёнок послушался и поглядел на это мясо: оно приобрело более тёмный оттенок от жарки, а также пузырилось от вытекающего и в то же время нагревающегося сока. Часть сока капала на потухший костёр, оставляя только дым. — Что это? — Это то, чем я могу тебя накормить. — Пахнет вкусно. — Уж надеюсь... Когда Наклз убедился, что мясо готово, он вытащил палочку из костра и подул. Когда мясо достаточно остыло, он протянул шампур лисёнку. Тот взял угощение и нерешительно сделал первый маленький укус. Распробовав, он почувствовал, как его глаза вспыхнули, и он начал кусать сильнее и больше. — Как вкусно! — говорил он, жуя. Наклз хмыкнул и вытащил другие шампуры из костра. Когда Тейлз закончил с одним шампуром, он положил его и протянул руки, прося ещё. — Я рад, что вкусно. Но я хочу с тобой договориться, — серьёзно заговорил Наклз. — Этот шашлык — еда ограниченная. Я не могу каждый день тебе его готовить, так как мяса не так много. Намеренно трогать животных я не собираюсь, и они это прекрасно знают. — И... что тогда? — с надеждой спросил Тейлз. — Я предлагаю так: я могу разнообразить твоё питание ради тебя, потому что знаю, что тебе в любом случае пришлось бы это есть. Я могу обойтись и без этого, пускай и не побрезгую шашлыком, как и все ехидны. С твоей же стороны я жду, что ты не дашь такой роскоши пропасть зря и научишься тратить полученную энергию с пользой. — Как, например? — Например, я обучу тебя силе, и потом ты сможешь выбираться из той грязи сам. Обучу тебя скорости и выносливости, чтобы ты тоже мог за полчаса добежать до Дворца. Ты не останешься беспомощным, если меня внезапно не окажется рядом. Ты согласен? Лисёнок внимательно слушал условия. Всё это ради шашлыка... только для шашлыка ли? Наклз смог передать образ стольких возможностей, и Тейлз чувствовал, что не пожалеет об этом. — Хорошо... я согласен, — малыш улыбнулся, когда огромная рука протянула ему следующий шампур. — А почему ты не ешь, если не брезгуешь? — У меня и зубов таких острых не должно быть, — ехидна улыбнулся, смотря на мясо, — мы, ехидны, предпочитаем другую пищу. Скажу по секрету, у наших предков когда-то вообще не было зубов. Тейлз остановил жевание, не веря. Ехидна и без острых зубов? — Ну, или они были, просто не такие острые... Просто тогда настали тяжёлые времена. Отец говорил, что из-за них мы и начали вымирать. На этом острове постоянно что-то было не так: то вода резко исчезала, отчего была засуха, то постоянно шли дожди, что смывали всё подряд... Ехидны голодали, умирали от жажды... пока в отчаянии не начали есть то, что прибавляло больше энергии, чем могли бы дать фрукты. Наше здоровье улучшилось, а зубы стали острее. Пускай сейчас на острове только мы с тобой, не считая наших друзей-зверят, но если бы не такое решение, то нас вообще бы не было. Потому-то я и не брезгую мясом, — ехидна закончил свой рассказ, а затем быстро переключился со спокойного на более строгий голос. — Но не сырым. И тебе не позволю есть сырое мясо. — Но почему? — надул губы Тейлз. — Сырое мясо есть так же опасно, как и немытые фрукты. От такого тоже умирали, — фраза прозвучала, как шутка, более того, Наклз сам посмеялся, и Тейлз подхватил. — А виноград ты любишь, меня не проведёшь.