Эпилог

             – Мистер Бриджертон, Мисс Фезерингтон, – поприветствовала их королева, призывая поднять головы, но не разрешая встать с колен.              Они находились на корабле королевы Чарлет в малой кабине для официальных приемов. Королева сидела на троне и расслабленно поигрывала тяжелым скипетром. Прошло не больше часа с попытки переворота, и пока все отходили от шока, а церемониймейстеры подготавливали палубу, королева Чарлет не теряла времени даром.               – Миссис Бриджертон, – тихо прошептала Пен.               – Что?              – Миссис Бриджертон, – произнесла Пен громче и и задержала дыхание. Противоречить королеве было не самым умным, но Пен хотела расставить все точки над и.               Привычная ухмылка скривила губы королевы.              – Как вы…а хотя, сегодня я в хорошем настроении, предотвращать перевороты идет мне на пользу. Я давно так не веселилась. Вам не нравится титул племянника французского короля? Я понимаю, что это понижение в сравнении с королевой.              – Ваше Величество, я люблю Колина, и мы поженились задолго до моего вынужденного брака с дюком Фенбери. Поэтому этот последний брак не действителен.               – Но и первый был не одобрен вашей королевой.              – Ваше Величество, – Колин крепко сжал руку Пен, – позвольте.               – Не позволю. – Голос королевы неожиданно наполнился металлом. – Если мои подданные устраивают перевороты, то это обычно кончается отсечением голов. – Она встала и прошлась вдоль трона. Ее серое платье с розовой отделкой прошуршало по полу. – Побег от королевы, неподчинение приказам, тайное венчание, переворот – у вас двоих не хватит голов, чтобы расплатиться за это все.               Кровь отлила от лица, и Пен почувствовала, как холодно было в каюте, и лишь тот кусочек кожи, где ее касалась рука Колина, дышал теплом. Колин рядом с ней, он любит ее, вместе они выстоят все, даже если им придется жить в тауере.               – Вы опозорили меня перед французским народом и самим королем Франции. И мне следовало бы распять вас на площади перед дворцом. Ваша удача, что четвертования и распятия нагоняют на меня скуку. – Она замолчала, тяжело выдохнула и села на трон. Голос ее стал мягче. – А еще я пообещала, одной небезызвестной леди, что в обмен на ее имя, с ваших голов не упадет ни один волос, а я держу свои обещания. – Она опять поднялась, сделала пару шагов и остановилась прямо перед Пен. – Не так ли, Леди Вистлдаун.              Пен подняла голову и встретилась с бездонными глазами королевы. Долгая игра в кошки мышки заканчивалась, и королева выходила из нее победительницей. Тишина зазвенела в ушах Пен, и только шум волн да шелест платья королевы говорили о том, что они еще живы.               – Как вы догадались, – произнесла Пен трясущимися губами. Ей надоела жизнь в тени, и она была готова к этому разоблачению и сама дала королеве достаточно информации, не слишком открыто – королева не была глупой и Пен не хотелось, чтобы Чарлет почувствовала себя такой, но столько, чтобы королева догадалась и почувствовала себя победительницей в их маленькой игре, но сердце все равно предательски пропускало удары, а пальцы покрывались льдом.              – Соглашусь, Вы были умны. И именно это позволило Вам так долго продержаться, но в итоге и выдало Вас. Англия великая страна, но женщины все еще боятся казаться умными, для этого нужна смелость, а вас есть и то и другое. Это было очень дерзко и умно, прислать письмо о перевороте от самой леди Вистлдаун. Вы знали, что ей я не смогу противостоять.              – Я понесу любое наказание, только прошу, пощадите Колина и мою семью, они ничего не знали об этом.               – Конечно понесете, – королева вернулась на трон, и теперь задумчиво поигрывала скипетром, уставив взгляд куда-то вдаль. – И понесете вы его оба. Я не могу позволить Вам вернуться в Англию. Пару лет вне туманного альбиона пойдут вам на пользу, скажем, в теплой Греции. Там как раз назревают анти-Английские настроения, и если сосланные туда подданные Англии совершенно случайно помогут в улучшении политической ситуации или, упаси господь, переворота, то корона окажется перед вами в долгу, и, может быть, вы сможете вернуться.              – Вы очень добры, – пролепетала Пен, сдерживая улыбку.               – Справедлива, – уточнила королева. – А теперь прочь с глаз моих, пока я не сослала вас в глухую сибирь, там тоже сейчас неспокойно.               Они еще раз глубоко поклонились и медленно вышли из зала. Все это время Колин крепко сжимал в своей руке хрупкие пальцы любимой и самой сильной женщины, единственной и настоящей королевы Франции. Но эту тайну он унесет с собой в могилу, он был не готов делить их счастье ни с кем другим.