Часть 44: Бал дружбы

      Бал дружбы давался раз в пять лет в честь нерушимой дружбы между Англией и Францией. На самом жe деле этот праздник одним из немногого, что удерживало оба королевства от того, чтобы разорвать друг друга в клочья, уж очень много претензий накопилось за последние годы. И хоть короли годами и не разговаривали друг с другом, а послы сидели на официальных приемах только наименее разрешенное приличиями и этикетом количество времени, да и то с самыми постными лицами, но раз в пять лет на кораблях прямо посреди пролива между двух стран, на самой середине собирались все, кто имел хоть какой-то значимый вес в обществе Англии и Франции, и семь дней все праздновали, веселились, устраивали соревнования, влюблялись, вели деловые переговоры, ели блюда и знакомились с законами и нравами другой страны. Никакой армии, никакой агрессии. А по прошествии семи дней море опять разводило их, но связанные любовными и денежными узами англичане и французы укрепляли обе страны, поэтому, как бы королям не хотелось, но раз в пять лет, они глотали горькую пилюлю, сидели рядом и мирно улыбались, глубоко в душе считая секунды до конца бала.               Именно на это время Фенбери и задумал переворот. Армии обеих стран оставались на берегах, а значит не будет практически никого, кто мог бы удержать его. Пен стояла в белом, расшитом лилиями платье у зеркала и не могла не отметить, что выглядела она превосходно, по-настоящему по-королевски.               С тех пор как Фенбери поймал ее на берегу, прошло уже пару недель. Все это время она вела себя примерно. Пен по крупицам собирала информацию о перевороте и последователях, присматривалась к прислуге, заводила знакомства. Один раз, когда она прогуливалась по саду, и одной из девушек стало плохо, Пен даже предоставился вполне реальный способ убежать, но она пересилила это желание. Ей нужно было не просто убежать, Пен хотела раздавить Фенбери и получить обратно свою свободу.              Сбеги она сейчас, и ей до конца жизни придется играть с ним в кошки-мышки, он не даст им спокойной жизни, не даст ей возможности вернуться в Лондон, не позволит жить не оглядываясь. Фенбери хотел видеть в ней королеву, спокойную и покладистую жену, пугливую лань, не способную без него и шагу ступить? Ну что ж, она побудет такой для него. До поры до времени, пока этот самонадеянный слизень не решит, что победил. А потом она станет той королевой, которой всегда была, и которую видел в ней Колин, и уж тогда Фенбери уберется с ее пути.               Кстати, Колин. При воспоминании о нем тело отреагировало двояко, тепло в груди было одновременно камнем и крыльями, тоской и гордостью. Тоской по его объятиям, по его рукам, его голосу и тому, как Пен чувствовала себя, когда он был рядом – настоящей королевой, неповторимой и неоспоримой, женщиной вне конкуренции. С ним она ощущала себя самой сильной, и именно поэтому могла позволить себе быть слабой. Он не был рядом с ней, но она невероятно гордилась тем, что он сдерживал себя. Пен представляла, чего стоило Колину до сих пор не пробраться к ней и не оторвать Фенбери голову, не разрезать его на мелкие кусочки и скормить рыбам, как этого желала в своих мечтах Пен. Он доверял Пен и ее просьбе удержаться до бала цветов. Нет, быстрая смерть была бы слишком легким наказанием для Фенбери, ей же нужно было заставить его мучиться и гореть в аду. Его и всех его приспешников.               Стук в дверь прервал ее мысли. Фенбери зашел не дожидаясь ответа. Он был одет в зеленый костюм, белая лента, с расцветающими на ней зелеными лилиями, пересекала его грудь. Сейчас он выглядел действительно по-королевски. Он слишком долго планировал этот вечер, чтобы пустить что-то на волю случая. Даже его прическа была, наверняка, продумана заранее. Естественно, если все пойдет по плану, то сегодняшний вечер изменит историю Франции и войдет в книги, и Фенбери было невероятно важно, каким его запомнят потомки.               Фенбери прошел вглубь комнаты, окинул Пен критическим взглядом и стал рядом. Их глаза встретились в зеркале.              – Надеюсь, вы все помните, моя дорогая, и мне не придется просить моих друзей немного поиграть с вашими сестрами?              Пен сглотнула ком в горле. Она знала, что ее сестры и мать тоже будут на этом балу в составе свиты королевы Чарлет, и Фенбери знал об этом тоже.               – Ну, – он схватил ее за руку повыше локтя и рывком повернул к себе. Пен до боли закусила губу изнутри. Боль отрезвила. Она вдохнула и выровняла дыхание. Улыбнулась.               – Я все помню. Я все сделаю как надо. Если остальные поддержат, то уже сегодня ночью Франция будет праздновать нового короля.               Фенбери отпустил руку и легко похлопал Пен по щеке.              – Хорошая девочка! – он улыбнулся. – Если так пойдет и дальше, то твоя жизнь будет совсем не сложной. Мы оба сможем наслаждаться нашим положением. Не зли меня, и все будет прекрасно.               Он еще немного задержал руку, самодовольно смотря Пен в глаза. Его рука обжигала, и Пен приходилось сдерживать себя, чтобы не укусить его. Еще не время. Вместо этого она улыбнулась и наклонила голову к его руке.               – Я поняла.               – Ну тогда, – он повернулся к зеркалу, вскинул подбородок, поправил ленту и взял Пен под руку. Из зеркала на них смотрела гордая королевская чета. Именно так, по представлениям Фенбери, они, наверное, и должны были выглядеть на картине. – давайте заберем трон, который принадлежит нам по праву.               Они поднялись на палубу и встали в свиту короля прямо позади монарха. Со своего места Пен прекрасно видела огромный, стоявший посреди пролива корабль. Со стороны Франции выстроилась армада французских кораблей, а со стороны англии английских. Церемониймейстеры обеих стран замерли на палубе. Глаза всех присутствующих были направлены на небо, туда, где желтый диск замер посреди неба. Когда черный диск годового затмения накатился на солнце, опустив мир на секунду во тьму посреди дня, а потом отпустил солнце, вызвав у всех благоговейный вздох, королевские корабли медленно пришли в движение, приближаясь с обеих сторон к нейтральной территории. Синхронность, с которой выдвигались трапы, двигались матросы и корабли напоминала танец. Когда прозвучал горн, короли обеих стран двинулись на палубу. В одиночестве. Они одновременно ступили на корабль и встретились ровно посередине, кивнули друг другу и обменялись традиционными поклонами. После они прошли к установленным на палубе тронам и заняли свои места.               Церемониймейстеры начали по очереди объявлять гостей, которые преклоняли колени перед обоими королями и занимали соответствующие места позади. Сразу после болезненного сына короля Франции и дочери королевы Чарлет настало время Пен и Фенбери.               – Дюк фон Лион, рыцарь туманного острова, племянник короля и второй в очереди на французский трон Франсуа Фенбери и его жена Пенелопа Фенбери.              Пенелопа вдохнула, подвигала ватными пальцами ног и сделала шаг на палубу. Финальное шоу началось.               Опустившись на оба колена и принеся клятвы верности монархам, она замерла. Пен не нужно было поднимать глаза, чтобы почувствовать на себе тяжелый взгляд королевы Чарлет. Сейчас на Пен было направлено много глаз, и среди них она чувствовала одну пару, которая вызывала покалывания на ее коже, и Пен была рада, что его присутствию, но сейчас решающим был взгляд королевы Англии.               – Миссис Фенбери, – королева дала ей разрешение поднять глаза, и Пен заметила еле заметную ухмылку на губах правительницы.               Пен всматривалась в глаза незыблемой королевы и не могла прочитать, что у той в голове. Будет ли она благоволить ей? Поддержит ли? Освободит и простит или закинет в тауер за попытку переворота? Не важно, насколько сильно Чарлет ненавидела французского монарха, она не могла поддерживать захват власти, это слишком бы мотивировало на переворот в собственной стране.               – Не ожидала встретить вас здесь. Вы все-таки последовали моему совету. – Королева качнула невероятной прической из роз на голове. Крылья бабочек тут же затрепетали, создавая впечатление, что все они сейчас взлетят и унесутся ввысь.              – Королева всегда лучше знает, что нужно ее подданным.              Королева молчала, всматриваясь в Пен. Пен смотрела обратно. Две сильные женщины вели безмолвный диалог, в котором решались судьбы мира. Фенбери камнем сидел рядом с Пен, не смея поднять голову, ему разрешения не давали.              Наконец королева что-то решила для себя, она кивнула Пен, отпуская.              – Мы с вами еще увидимся в течение вечера. Наслаждайтесь шоу!              – Спасибо, ваше Высочество! – Пен поцеловала протянутую руку, затем руку короля и встала позади трона.               Церемония длилась еще несколько часов, пока палуба до предела не заполнилась людьми – все благородные семьи Франции и Англии, высший свет. Потани сейчас корабль, и на балах стало бы пусто, зато как много денег досталось бы может быть тем, кто действительно нуждается. Пен повела головой и откинула бесполезные мысли. Смерть одних не всегда спасение для других. Нужно было менять систему, и Пен была готова к этому. Пару раз Пен вздрогнула, когда глашатай объявил семейство Бриджертонов и Фезерингтонов, но тут же выдохнула не узнав их. Родные люди были в безопасности.               – Я надеюсь, ради них ты будешь вести себя прилично? – Тихо прошептал Фенбери ей на ухо, и Пен сдержанно кивнула, попытавшись придать своему лицу наиболее сильное выражение страха. Фенбери довольно улыбнулся.               Когда объявили Бриджертонов, Фенбери напрягся, выискивая Колина, который так и не взошел на палубу.               – Твоего муженька здесь нет?!              – Как мы и договаривались. Он не мешает вашим планам, а вы не трогаете его. Если хоть один волос.               – Я помню, помню. Не нужно волноваться. Сконцентрируйся на своей речи.               Когда последние гости были представлены и переходные мосты убраны, а мелкие корабли отчалили, старый церемониймейстер посмотрел на запад, туда, где солнце медленно падало в море. Как только желто-красный шар коснулся волн, он прочистил горло, призывая всех к тишине.               – Благородные жители великих королевств, честь для открытия бала цветов и недели дружбы предоставляется паре, которая олицетворяет объединение двух королевств – Герцог и Герцогиня Фенбери!              Фенбери в волнении схватил руку Пен и крепко до боли сжал. Это прикосновение пробудило Пен, она только сейчас почувствовала, как застыла кровь в ее жилах. Если она хотела спасти семью, то ей нужно отбросить страх.              Они вышли вперед. Фенбери крепко держал Пен за руку, пока спокойным и возвышенным голосом произносил свою заученную речь. Пен готова была поклясться, что он не единожды репетировал ее перед зеркалом.               – Вы все знаете, как важны для нас традиции! Наши традиции это наши корни, наша опора, наш путь в будущее! Королевская семья и королевская кровь это не просто вода, королевский род Франции это ее благословение. Только через монархов мы познаем нашу связь с создателем, его благодать, его любовь к нам.               Он помолчал немного, собирая с лиц гостей признательные кивки.               – Последние годы нашу страну преследуют неудачи: мы ругаемся с соседями, у нас отбирают острова, топят наши корабли. Даже наши поля перестали плодить, и нам пришлось повысить налоги. Нет, мы не делаем это с удовольствием, но нам нужно держать статус.              Зрители недовольно заурчали в подтверждении его слов. Каждый дворянин считал, что просто невозможно выжить без двадцати комнат в доме, в то время как крестьяне ютились большими семьями в маленьких домишках.               Речь Фенбери уже текла по краю ножа, опасно близко к подстрекательству к восстанию, и Пен молилась не почувствовать на спине уколы копии стражи.               – Как истинному сыну Франции, влюбленному в нее всей душой, эта проблема не давала мне покоя. Я молился и искал ответа и бога, что же мы сделали не так, и бог снизошел ко мне! – Фенбери патетически поднял руку к небу, толпа как один посмотрела ввысь. Фенбери уже притянул их на свою сторону и умело манипулировал чувствами.               – Бог сказал мне, что мы ошиблись. Наш монарх – ошибка! – Он указал на короля, который сосредоточенно следил за ним. – Но у меня есть решение. – Продолжал Фенбери быстро, не давая кому-либо опомниться. – Я нашел ее, ту единственную по крови и имени богом помазанную королеву Франции, дочь любимого и ныне покойного короля Филиппа Рыжего. Позвольте представить Вам избавление Франции от гнева божьего, признанную церковью и сердцами, наследную и настоящую королеву Франции Пенелопу Фезерингтон.               Фенбери сделал шаг в сторону, перетащив Пен на середину. Публика замолчала. Никто не смел сказать ни слова, ни даже просто выдохнуть. Сердце Пен билось в висках словно молот, и ей казалось, что каждый на палубе и за сотни миль отсюда слышит это.               – Это, – начал было тихо за ее спиной король, но Фенбери перебил его.              – Ее наследные родимые пятна засвидетельствованы французской церковью и самим кардиналом!               Кардинал шагнул вперед и кивнул, испуганный шепот всколыхнул толпу. Король молчал. Королева Чарлет удивленно вскинула правую бровь и, казалось, с некоторым удовольствием наблюдала за разворачивающимся перед ее глазами представлением.               Пен нужно было закрепить позицию, пока народ не решил по-другому. Она набрала воздуха в грудь и сделала шаг вперед.               – Я выросла в Англии, но Франция всегда была в моем сердце. Еще в раннем детстве моя матушка поведала мне о моем настоящем отце, с которым она вместе выросла и которого любит до сих пор. Политические интриги не дали им быть вместе, но свою любовь они пронесли через годы. Я никогда не стремилась на трон и надеялась, что мой дядя справится с этой непростой ношей, но сейчас Франция позвала меня, и я не в праве сказать нет. Как дочь обеих стран, я сделаю все для улучшения отношений между нашими народами и культурами.               Она замолчала, окинула всех королевским взглядом и продолжила. Металл и вера в собственные силы наполняли ее голос так, что Пен сама удивлялась, слыша себя со стороны. Это говорила не Пен Фезерингтон, серая мышка с окраины танцевального зала, это был голос Леди Вистлдаун и королевы Франции, голос Пенелопы Бриджертон..               – Война! – Она замолчала и шепот качнул топлу. – Единственное, чего я не могу допустить, это войны между нашими странами. Королева Чарлет, ваше Высочество, – Пен повернулась и посмотрела правительнице в глаза. – Я знаю, что я смогу вернуть наши страны на путь процветания, но для этого мне нужно ваше заверение в мире. Я важна для Франции, но война недопустима.               Чарлет изучала ее долгую минуту. Пен видела, как крутятся мысли в под розами бабочками. Тишина звенела в ушах. Казалось даже волны замерли, чтобы услышать ответ.               Наконец королева кивнула.               – Я не буду вмешиваться во внутренние дела Франции, пока меня об этом не попросят. Если народ Франции хочет нового правителя, так тому и быть.               Пен кивнула.              – Война! – старый король поднялся со своего трона и встал рядом с Пен. Толпа преклонила колени. Король был полон спокойствия и благородства, как и надлежит монархам. Его голос звучал твердо и уверенно, когда он заговорил. – Война недопустима. Любая война. Внутри страны и за ее пределами. Если на то воля подданных, то я уйду с трона. Каждая страна сильна настолько, насколько сплочен король с ее народом.               Солнце тонуло в море, окрашивая мир в кроваво-красные тона. Волны медленно перетекали, напоминая о крови, которая могла пролиться в этот день. Самый короткий день года подходил к концу, знаменуя победу света над тьмой и новую надежду для всех.               – Подданные Франции, выбор за вами. – Прокричал Фенбери, даже не догадываясь, что подписывает себе смертный приговор. – Кто из вас поддержит новую королеву?               Линет встала первой и склонила голову.               – Ради Франции! – произнесла она традиционную присягу на верность, вытащила розу с петлицы и кинула к ногам королевы Пенелопы.               – Ради Франции! – Робер Винье произнес свою присягу на верность без акцента, и Пен узнала тот странный голос, который слышала в коридорах дворца.Робер тоже кинул розу к ее ногам, его лицо было серьезным и даже слегка возвышенным.               За ними последовали другие. Один за одним герцоги и графы Франции поднимались с колен, приносили клятвы и кидали розы. Улыбка Фенбери становилась с каждым цветком все шире. Когда у ее ног собрался букет из двадцати роз, суета прекратилась. Никто больше не поднимался с колен.               – Никто больше не хочет поддержать королеву?! – Фенбери хотел переманить на свою сторону больше подданных. Он хотел не просто сместить дядю, а раздавить его, но толпа молчала.              Пен почувствовала движение справа и только сейчас заметила, что королева Чарлет стоит рядом с ней. В ее руках блестел тяжелый золотой скипетр, символ власти, с которым Чарлет редко расставалась.               Король сложил руки за спиной и качнулся на каблуках, осмотрел всех, словно запоминал каждое лицо, и повернулся к Пен.               – Ну, что ж, я вижу, вы оказались правы. – Он отступил в сторону и сделал широкий жест рукой, передавая власть – Ваше право!              – Именем дружбы между Францией и Англией, арестуйте предателей!               Фенбери широко улыбнулся и сделал шаг вперед.               – Вы довольны, моя дорогая?!              – Вы даже не представляете как! – она широко улыбнулась и кивнула на толпу. Страх в глазах Фенбери вознаградил ее за все страдания, когда он увидел, как английские подданные одной волной, словно вышколенные солдаты, поднялись за спинами предателей и надели на них наручники.               – Что? Что п-п-п…Фенбери попятился назад, и уткнулся спиной в Колина, со злобной, совсем не подходящей настоящему герцогу ухмылкой стоящему позади.               Фенбери среагировал быстрее ожидаемого. Он кинулся вперед и схватил Пен, прокрутил ее спиной к себе и прижал нож к ее горлу.               – Сучка! – прошипел он в ухо. – Ты думала тебе это тай сойдет?! Я так долго готовился к этому! Если я пойду на дно, то и ты со мной. – Он с силой нагнул ее через перила и Пен почувствовала, как холодные волны тянутся к ней.               Толпа ахнула и отступила назад, и только переодетые в высокородных солдаты королевской армии Англии обступили Фенбери, ограждая других.              – Франсуа, – обратился король к племяннику. Его глаза выражали мудрость и понимание, а голос оставался спокойным и теплым. Он был прирожденным политиком, каким Пен никогда не смогла бы стать. – Франсуа, я понимаю твой гнев, твою молодость и стремление к власти. Франция переживает тяжелые времена, и я готов принять любую помощь. Я услышал твой голос, отпусти ее, и мы обговорим все в тишине.               – Ты больше не король. Она дочь Филипа. У нее пятна.               – Я думаю, тебя ввели в заблуждение.               – Этого не может быть! – Он потянул Пен за волосы и прижал нож сильнее к шее. Пен вздрогнула и почувствовала, как по шее медленно стекает теплая капелька крови. Сердце выпрыгивало из груди, ноги онемели, но больше чем собственная жизнь ее сейчас беспокоил Колин. Она нашла его глаза и покачала головой. – Пожалуйста, – прошептала одними губами. Фенбери может и побоится навредить своей королеве, но с удовольствием выместит злобу на Колине, а его смерти она не перенесет.               – Кто подтверждал ее родимые пятна? – громко спросила королева Чарлет, которую, казалось, все это до сих пор забавляло.               – Лорд Пэкстон, – громкий голос Линет заставил Фенбери развернуть Пен к толпе. – Он обманул нас.               Она хотела еще что-то сказать, но король поднял руку, и стоящий за спиной Линет солдат тут же заставил ее замолчать.               – Мистер Бриджертон! – королева вскинула бровь и Колин поклонился в приветствии. – Не думала увидеть вас в одежде прислуги. Этот вечер становится все интереснее. Вы можете подтвердить, что у мисс Фезерингтон имеются все три королевские отметки?              – Никак нет, ваше Величество, насколько я могу судить, у моей жены нет родимых пятен короля Филиппа.               – Жены? – Казалось этот факт заинтересовал королеву больше, чем отсутствие родимых пятен. Высокая прическа королевы затряслась, когда та тихо засмеялась и повернулась к Пен.               – Мисс Фезерингтон, – она повернулась к Пен и продолжила, словно они находились на светском приеме, а не являлись свидетелями попытки переворота. – позвольте называть вас так, пока мы не разберемся со всеми вашими браками. – Пен кивнула. – Я не ожидала от вас такой прыти. Хотя, очень приятно, что мужчины начали ценить не только красоту женщины, но и ум. – Она подошла поближе, поигрывая золотым скипетром.               – Это не правда, – истерично закричал Фенбери, понимая, что лишается должного внимания. Солнце уже село, и темнота накрывала мир своим пологом. Холодный туман поднимался из воды, расправлял затекшие щупальца и тянулся к кораблям. – Он лжет. Он              Договорить он не успел. Пен встретилась глазами с королевой, вцепилась в руку Фенбери, оттянула от шеи и пригнулась. В темноте Фенбери не заметил, как тяжелый скипетр описал дугу и с достойным пустой кастрюли звоном встретился с его затылком. Фенбери покачнулся, удивленно взглянул на Пен, сделал пару шагов назад и рухнул через перила в молочную бездну. Туман с аппетитным чавканьем поглотил добычу.