Глава 10

- Драко! - Астория кинулась к Малфою, как только он переступил порог змеиной гостиной. Она обвила его локоть, лоснясь, словно кошка. Сидевшая в кресле Дафна, опустила газету и неодобрительно покачала головой, наблюдая за действиями сестры, которая не оставляла попыток подлезть к парню даже после того, как вскрылся её обман.  Только вчера они с Малфоем поругались. После слов Грейнджер слизеринец тут же отыскал Асторию, которая на тот момент воодушевленно обсуждала с Пэнси свой будущий свадебный наряд, и прямо спросил её о факте беременности.  Гринграсс младшая конечно же сделала круглые глаза, сжалась, словно запуганная овечка, и чуть не заплакала, обвиняя Драко в недоверии. Однако, для блондина это было очередным доказательством того, что Гермиона оказалась права. Она действительно спасла его от вынужденного брака, и это чертовски радовало.  Радовало, потому что теперь у него есть официальный повод отделаться от Астории, и больше не думать о том, как выдержать её вечные истерики и при этом не повеситься в главном холле Мэнора. Его радовало то, что не придется заключать брак с той, кого надо будет до конца жизни против воли называть женой, позоря фамилию Малфоев.  Куча обстоятельств, которые внезапно навалились на Драко, так же внезапно и исчезли, оставляя за собой лишь легкое горьковатое послевкусие в виде Астории, которая теперь постоянно пытается подлизаться к нему, выставляя себя сладкой пай-девочкой.  И ключевое слово тут “выставляя”, поскольку Гринграсс таковой не являлась. В её природе была заложена ложь и наигранная жертвенность. Девушка казалась милой и смирной лишь до тех пор, пока что-то не начинало идти не по её планам. Тогда аккуратная блондинка превращалась в капризную истеричку, которая строит из себя жертву и старается через плач, сменяющийся сначала злобными высказываниями, а после мольбами, все же получить желаемое.  Так происходило и сейчас: Астория закатила истерику, когда Малфой высказал ей все, в конце добавив, чтобы она больше не приближалась к нему; потом, до конца дня и в начале следующего, демонстративно обиженно ходила мимо, строя из себя самую несчастную и отвергнутую девушку; а через несколько часов она вновь липла к блондину, пытаясь загладить свою вину, которую, к слову, совершенно точно не ощущала.  - Драко, это так ужасно! Меня чуть не вырвало, когда я увидела ту девушку. А какие слухи ходят! Среди нас насильник? А вдруг он с нашего факультета? Это просто ужасно, мне очень страшно! - тараторила Гринграсс младшая.  - Отойди от меня, Гринграсс. - холодно отрезал Малфой. Он остановился на пути к мужской половине спален, кидая острый взгляд на Асторию, которая явно не хотела его отпускать. - Я не буду повторять дважды.  Блондинка обиженно отстранилась, опять демонстрируя то, как сильно её задевают слова несостоявшегося жениха.  - Дракош, мне правда страшно. - Она сделала шаг к нему, но не прикоснулась вновь. Блядская актриса. - А вдруг этот маньяк и до меня доберется? Можно я всегда буду рядом с тобой, хотя бы пока его не поймают? А потом, может ты меня и простишь уже. - она по-змеиному улыбнулась.  Драко ухмыльнулся, стараясь в это действие вложить все то презрение, которое испытывал к этой девушке. Орудующий насильник в замке явно не был главным поводом, по которому Гринграсс пыталась опять прибиться к Малфою. Скорее это была одна из последних причин в списке. И как иронично: она назвала последнюю причину в своих репликах первой, а та причина, что доминировала, позиционировалась блондинкой как второстепенная.  - Ты можешь быть спокойна: у насильника не твой типаж. - язвительно кинул Драко, уходя прочь, в комнату.  И он был прав. Конечно, ублюдков много и на Асторию тоже могут найтись, но не в этом случае. Маклаггену нравились другие. Такие как Грейнджер - живые и настоящие в своих эмоциях, острые на язык, умные девушки. Ему нравились те, кто имел мечту, кто строил планы на жизнь, и готов был бороться за них. Ему нравились те, кто даже имея свои изъяны выглядел великолепно, живо и натурально, а не как фарфоровая кукла, всем своим видом привлекающая внимание на витрине. Блядь, да ему просто нравилась Грейнджер. Ублюдок был помешан на ней, и теперь всем, кто имеет с гриффиндоркой хоть что-то общее, следовало ходить осторожно, все время оглядываясь по сторонам.  Именно поэтому Малфой понимал, что Гринграсс, даже несмотря на откровенный и вызывающий стиль в одежде, на девяносто девять процентов будет в безопасности. Она не дотягивала до Грейнджер ни по одному параметру. Единственное, что было у них общего, так это принадлежность к женскому полу.  Малфой одернул себя. Дикость.  Он сравнивал Гринграсс и Грейнджер? Он только что признал, что гриффиндорка лучше чем Астория? Драко точно отравился ядреным запахом лаванды в кабинете МакГонагалл, раз такие мысли вообще посещали его голову.  Да, в последнее время Гермиона и впрямь стала выглядеть для него по-другому. Она перестала быть мишенью для конфликтов, а преобразилась в экспонат в музее, который интересно рассмотреть со всех сторон. И не то, чтобы эти изменения носили особый характер, но ощущались они странно и непривычно для самого парня.  Словно его и впрямь перепрошили, сбросив некоторые настройки.  Но до того, чтобы сравнивать Гринграсс и Грейнджер, он еще не доходил. Это было за гранью, ибо эти две девушки были и впрямь из разных миров. Сравнивать их, и пытаться оценить те или иные качества у обеих учениц Хогвартса было бессмысленно, но почему-то Драко это сделал.  Сравнил их и быстрее, чем информация дошла до сознания, сделал вывод, что Грейнджер выигрывает по всем параметрам. И это было чертовски странно.  - Твою мать! Нотт, ты хоть запирающие на дверь ставь. - выругался Драко, когда, отворив дверь в их общую с Ноттом и Забини спальную, застал целующихся Тео с Пэнси. И это ему еще повезло, что он зашел не на пять минут позже.  - Черт, Тео! Ты сказал, что все чары поставил. - Пэнси тут же оторвалась от любовника, поправляя прическу.  - Та ставил я. Но видимо только глущащие. - парень виновато улыбнулся, а затем обратился к Малфою, который прихватил мантию с метлой и собирался было уже уходить. - Там на столе - письмо тебе от дяди Люциуса. Повезло, что я заглянул в совятню. - Тео усмехнулся. - судя по недовольной роже птицы, она там уже давно ждет, пока заберут конверт.  Малфой благодарно кивнул и вышел за дверь. На всякий случай он кинул все нужные чары на комнату, а затем развернул конверт, на котором красовались инициалы Малфоев.  Он наверняка знал, что там будет гневное письмо Люциуса, по поводу отмены свадьбы. Именно поэтому он не ходил сегодня утром в совятню.  “Что происходит, Драко? Почему мне вчера пришло письмо от Астории с мольбами поговорить с тобой, ведь ты передумал жениться?  Кажется, что девочка была беременна и мы все обсудили. Так какого черта ты отказываешься от своих слов и ребенка?  Я жду объяснений, Драко.  Л. Малфой” Весьма ожидаемо. Ожидаемо, что отец будет пребывать в негодовании. А вот трюк Астории был не настолько ожидаем. Драко понимал, что она от него не отстанет, и будет всячески пытаться возобновить их “отношения”, но чтобы так, подключая остальное семейство.  В этом была вся Астория Гринграсс. Лицемерная девчушка, ищущая выгоды и готовая пойти на все, даже на откровенную ложь, чтобы получить желаемое.  Грейнджер определенно была не такой. И, наверно, именно на этом контрасте, Драко мог выделить гриффиндорку, как более адекватного и нормального человека. Отсутствие у Гермионы качеств, которые были присущи несостоявшейся Малфой, вызывало у блондина уважение. И почему-то это стало осознаваться только сейчас.  Отцу же он напишет позже. Объяснит, как дела обстоят на самом деле и заодно сообщит о том, что вскоре он может пойти свидетелем по одному важному делу в Министерстве. 

***

Извещения из Министерства не заставили себя долго ждать. Через несколько дней утренней почтой Драко, Гермиона и МакГонагалл получили письма, в которых Малфоя и Грейнджер вызывали в аврорат для дачи показаний, а Минерву попросили быть сопровождающей ребят. Несмотря на то, что они уже были совершеннолетними, таковыми были правила.  Прочитав извещение, гриффиндорка тут же кинула взгляд на преподавательский стол, за которым Минерва что-то тихо говорила Дамблдору. На секунду профессор отвлеклась, поддерживающе кивая Гермионе, а затем вновь вернулась к разговору с директором.  Все должно пройти гладко. Что может пойти не так? Они поговорят с главным аврором, предоставят воспоминания, и Маклаггена точно отправят в Азкабан, если не сразу на поцелуй дементора. Да, вся остальная процедура - разбирательство, открытие дела, несколько заседаний, вынесение приговора и его исполнение - обещает быть долгой, но, в конечном итоге, радующей результатом.  Их будет сопровождать МакГонагалл, и они справятся. Начнут работать, даже не поступив на стажировку. Засадят урода, избавив общество от него. Все эти мысли придавали сил, и в какой-то мере воодушевляли, не давая провалиться в бездну траура, страха и неприятных воспоминаний.  - Гермиона. Гермиона!  - Что? - девушка вздрогнула посмотрев на Гарри. Оказывается, она уже несколько минут сидит с письмом в руках, мысленно погрузившись в предстоящие события.  - Все в порядке?  - Да.  - В последнее время ты постоянно где-то пропадаешь. - Поттер неловко усмехнулся, стараясь не наседать на подругу. - Я немного волнуюсь за тебя.  - Все в порядке, Гарри. - Гермиона спрятала в листок пергамента обратно в конверт, и убрала его в сумку. Затем девушка улыбнулась, и положила свою ладонь поверх костяшек шатена. - Все правда хорошо. Просто…  Гриффиндорка замялась, думая о том, стоит ли все рассказать другу. Рано или поздно он и так узнает, что Гермиона связана со смертью Кассандры, что она была чуть ли не спусковым крючком для всего произошедшего. Это станет ясно, когда Грейнджер начнет систематически пропадать из замка на некоторое время.  Появятся вопросы, которые обязательно будут заданы. Особенно много их станет тогда, когда Гарри, который хоть и не был эталоном внимательности, но все же являлся довольно наблюдательным, заметит, что когда в Хогвартсе отсутствует Гермиона, тогда же нет и Малфоя.  Сначала Поттеру это может показаться совпадением, но потом, когда он уловит систему, захочет все узнать.  И Гермиона все это слишком хорошо знала, потому что знала Гарри. Знала, как работает его мышление, и как он поведет себя в той или иной ситуации. Почти наверняка Грейнджер могла предсказать поведение друга, стоило только представить ситуацию.  Дело не будет закрытым и МакГонагалл не давала указаний молчать, так что гриффиндорка все больше и больше склонялась к тому, чтобы все рассказать Поттеру.  - Просто что? - Гарри вопросительно поднял бровь, ожидая продолжения.  - Пойдем, по пути расскажу. Скоро начнется зельеварение. - Так что ты хотела рассказать? - переспросил шатен, когда они уже шагали к подземельям.  - Гарри, помнишь тот день, когда вы с Роном сказали, что не хотите больше вместе заниматься, а хотите больше времени уделять квиддичу? - в ответ последовал утвердительный кивок. - В тот день на меня напал Маклагген.  - Что? Кормак?  - Да. Он попытался меня изнасиловать, но…  - Но вместо хваленых друзей рядом оказался я. - перебил Гермиону Малфой, идущий прямо за парой. Грейнджер чуть не подпрыгнула от неожиданности, оборачиваясь. На её лице тут же отобразилось недовольство, на что Драко только фыркнул.  - Что? - Гарри был в недоумении. Наверно, он подумал, что это какая-то шутка, или что Малфой как обычно решил его подколоть, поскольку вопросительный взгляд был обращен в сторону Гермионы.  - Малфой помог мне. Если коротко, то большая вероятность того, что Кассандра - дело рук Кормака. Мы все рассказали МакГонагалл, она сообщила в Министерство и теперь… Первый визит в аврорат завтра. Это я и хотела рассказать.  - Мерлин, Гермиона, почему ты молчала все это время?  - А был смысл тебе рассказывать? - Драко опять встрял, ненавязчиво интересуясь. Его явно забавлял диалог ничего не понимающего и потрясенного Поттера с Грейнджер, и, судя по не сходящей с его губ ухмылки, слизеринец был в настроении для того, чтобы вывести гриффиндорца из себя.  - Малфой, какого черта? Иди куда шел. - Гарри остановился, махнув рукой в сторону.  - Если бы ты почаще заглядывал в расписание, Поттер, то знал, что сейчас зельеварение не только у гриффиндорцев.  - Тогда иди молча.  - Что еще прикажете, Мистер Поттер?  - Малфой.  - Поттер? - Драко издевался. Открыто и без зазрения совести.  Почему-то слизеринец взбесился, когда услышал что Грейнджер все рассказывает своему дружку. Конечно, она имела на это право, и все и так рано или поздно узнали, хотя бы из тех же газет, но какого черта?  Зачем таким как Поттер об этом знать? Пока это было что-то, что не выходило за рамки треугольника МакГонагалл-Драко-Гермиона, а сейчас Грейнджер пытается впихнуть в этот треугольник еще и своих дружков, которые наверняка станут трепать об услышанном на всех углах.  Это было вообще не дело Малфоя. Грейнджер могла хоть плакаты по всему Хогвартсу развесить - какая ему к черту разница. Это. Не. Должно. Было. Его. Волновать. Блядь.  Может ему хотелось иметь с гриффиндоркой что-то общее? Чего не имел никто. Свой секрет, свою тайну? Нет, глупость.  - Малфой, ты что-то хотел? - Гермиона вопросительно подняла бровь, складывая руки на груди.  - Чтобы ты перестала трепать о происходящем кому ни попадя, Грейнджер. Сможешь выполнить? - саркастически выплюнул Малфой.  - Это мой друг, и… И к тому же, тебя не касается что и кому я рассказываю. - гриффиндорка начинала закипать.  Кажется, они оба забыли о произошедшем, и искра конфликта вновь вспыхнула легче, чем спичка. Только на этот раз она была другого оттенка. Не ярко-красная, отражающая неприязнь друг к другу, а другая, более тусклая и таящая за собой что-то личное.  - Касается, если в том, о чем ты рассказываешь участвую я.  - Боишься, что кто-то узнает о том, что ты не отмороженный кретин, а нормальный человек? - выпалила Гермиона быстрее, чем успела подумать. Эта особенность, вечно проявляющаяся, когда девушка была на эмоциях ужасно бесила её.  Грейнджер застыла, прикусив губу изнутри, но, тем не менее, взгляд от туманных зрачков она не отвела. Девушка смотрела прямо в глаза Драко, который, кажется, был сбит с толку. Весь пыл и жар, который в нем начинал подниматься, тут же затушила последняя фраза Грейнджер.  Она стала холодным ведром воды, вылитым в костер.  Мир вокруг перестал существовать, словно вся Вселенная сжалась до этого коридора. До нескольких метров, на расстоянии которых стояли Драко и Гермиона. Даже шокированный Поттер, который уже вкрай запутался в происходящем, перестал существовать.  Были только Грейнджер и Малфой. Их общая проблема. Их мысли. Они сами.  Значит так гриффиндорка думала о Малфое? Это удивило и сбило с толка слизеринца, но не менее удивленной себя чувствовала и сама Гермиона. Когда она успела записать Малфоя в список адекватных парней?  Когда он помог ей? Или когда она поняла, что юноша, не перенося Асторию на дух, все равно собирался взять её в жены только ради ребенка? Точной даты и времени нельзя было назвать. Где-то на бессознательном, в голове Грейнджер кто-то тонким пером все эти дни медленно выводил в пергаменте, отведенном под список нормальных людей, “Драко Люциус Малфой”.  Выводил, и именно сегодня, именно в эту минуту, когда гриффиндорка произнесла то, что произнесла, закончил. Отложил перо, любуясь результатом, в виде не ожидавшей от себя такого шатенки и растерянного Драко.  И Малфой действительно не знал, что сказать в ответ. Боялся ли он? Да черта с два. Он никогда специально не строил из себя плохого парня. Он им являлся, но являлся снаружи, где-то в материальном мире, а внутри всегда имел четкие принципы и убеждения. Малфой был плохим парнем, но не плохим человеком.  Нутро всегда важнее того, что демонстрируется снаружи, и оно познается в действительно критических ситуациях, требующих вмешательства совести и морали. И в случае Драко то, чем он жил внутри, было гораздо чище, чем то, чем он жил снаружи.  Возможно, что он сам этого не осознавал. Никогда не задумывался над тем, хороший он, или плохой в черно-белом измерении этого мира. Возможно то, чем он руководствовался в жизненно важных, серьёзных ситуациях, Малфой всегда причислял к чему-то нормальному и обычному. Не требующему дихотомической оценки.  Возможно, именно поэтому он сейчас и стоял в растерянности, потому что то, что сказала Грейнджер было той точкой зрения, с которой он никогда не смотрел. С которой, скорее всего никто никогда не смотрел. Только Нарцисса.  Она была матерью Драко, а поэтому знала его всего. Видела не только внешнюю оболочку, но и внутреннюю тоже. Миссис Малфой прекрасно знала, кем на самом деле является её ребенок. И если подобные Уизли и Поттеру смотрели только на то, каким тоном и какими выражениями слизеринец общается; девчонки на то, со сколькими он переспал; а друзья на то, сколько он может выпить и не опьянеть, то Нарцисса всегда смотрела глубже.  И Грейнджер. Она резко окунулась туда, куда до этого мало кто заглядывал, и этим внезапным вторжением заставила блондина застыть на месте. Заставила бегать глазами по её лицу и недоумевать. Какого черта?  Драко в несколько шагов сократил между ним и Гермионой расстояние.  - Не трепайся, Грейнджер. Хотя бы потому, что Маклагген все еще в Хогвартсе и не знает, что аврорат в курсе всего произошедшего. - склонившись к гриффиндорке произнес Малфой. Тихим, хриплым голосом. Чтобы услышала только она.   Ничего больше не говоря, он быстрым шагом покинул двух гриффиндорцев, направляясь туда, куда они все вместе шли несколько минут назад.  Да, это было более логичным объяснением, нежели желание иметь общий секрет с Грейнджер. Они и так в последнее время поделились слишком многим, и это начинало нездорово проскальзывать в их недо-разговорах.  - Что это было? Ты только что назвала Малфоя нормальным? - первым вышел из ступора Гарри. Он посмотрел вслед парню и нервно усмехнулся, покачивая головой. - Это было… Неожиданно.  - И для меня. - туманно ответила гриффиндорка.  - Так ты говоришь, завтра вы с Малфоем, - на этом моменте губы Гарри неосознанно, на миллисекунду скривились, словно объединять подругу и Драко было чем-то недопустимым и противным, - посетите аврорат?  - Да, в сопровождении МакГонагалл.  - И больше ник… - Нет, Гарри. Это только наше дело. - Грейнджер оживилась, покачав головой. Она вновь возобновила шаг, заставляя друга следовать за ней в кабинет. - Пообещай, что я буду держать тебя в курсе, а ты не будешь пытаться влезть в это дело.  - Ладно.  - Гарри.  - Правда, Гермиона. Я обещаю держаться в стороне, и быть только лишь неравнодушным наблюдателем. - шатен улыбнулся, вскидывая руки в знак примирения, и заставляя тем самым растянуться в улыбке губы Гермионы.  - И не рассказывай про это Рону, ладно? По-крайней мере, пока. Наши визиты в Министерство действительно не стоит до поры до времени афишировать.  Гарри утвердительно кивнул, и, почему-то, его улыбка стала еще шире. Словно он услышал что-то, что его очень порадовало.  - Давай завтра сходим в Хогсмид вечером? - неожиданно предложил парень, сменяя тему. - Как раз будет что обсудить, после вашего похода в аврорат.  - Давай. Только Рон…  - Рон завтра тренируется. - быстро выпалил Поттер.  - Ладно. Да, конечно. Тогда давай сходим. “Кабанья голова”?  - “Кабанья голова”.  Оба гриффиндорца тихо засмеялись. Вокруг творился хаос, но они находили поддержку друг в друге. Но также они и не теряли связь со своим внутренним миром, в котором каждый переживал сотню эмоций и ураганов. В котором и Гермиона и Гарри, и даже Малфой имели возможность отыскать себя и ответы на волнующие вопросы.  Они имели внутри целый живой городок, который бурлил и вкидывал каждую минуту в их жизнь что-то новое.  Гарри решился позвать любимую девушку в Хогсмид. И пускай для неё это и будет обычный вечер в компании лучшего друга, для Поттера это будет новый шаг к чему-то большему.

*** 

- Расскажите все, что рассказали мне. Наверняка Мистер Мидлтон попросит вас предоставить фрагменты памяти о том вечере. Отвечайте строго на все вопросы которые он вам задаст и… Впрочем, вы и так все знаете. - быстро наставляла ребят МакГонагалл, пока они ехали в лифте. Было видно, что профессор волновалась - наверняка этот опыт сопровождения студентов в Министерство у неё первый.  Гермиона коротко кивнула, поддерживающе улыбнувшись Минерве. В это движение она вложила молчаливое “не волнуйтесь, профессор. Мы справимся”.  Добрались до места они быстро. У самой двери МакГонагалл пожелала ребятам удачи, объяснив, что дальше ей нельзя, и встретятся они только после окончания их беседы с главным аврором, на обратном пути. Также Минерва сказала, что пока зайдет в отдел магического образования, чтобы что-то узнать, и, если она не вернется до того, как они закончат, найти её можно будет именно там.  - Готова, Грейнджер? - спросил Драко, когда профессор покинула их.  - Сильнее обычного.  - Ты так часто ходишь давать показания против ублюдков? - на лице Малфоя проскользнула легкая ухмылка.  - Ты понимаешь о чем я, Малфой. Давай наконец положим начало скорому концу Маклаггена. - фыркнула Гермиона, стуча в дверь.  Девушка ухмыльнулась, и почему-то слизеринцу показалось, что в её глазах сверкнула молния, а сама ухмылка была до боли похожей на его.  “Показалось” - единственное, что успел подумать Драко перед тем, как по ту сторону двери раздался сиплый голос Мистера Мидлтона, разрешающего войти. 

*** 

Беседа с аврором прошла довольно быстро и четко. Сначала Малфой и Грейнджер, на удивление слаженно и идеально дополняя друг друга, рассказали обо всем произошедшем. Затем Мистер Мидлтон задал несколько дополнительных вопросов, которые в основном касались странной записки, с которой все и началось.  В конце мужчина попросил их предоставить фрагменты памяти - все так, как и говорила МакГонагалл.  На обратном пути Гермиона чувствовала легкую эйфорию от того, что начало положено. Она прятала дрожащие пальцы в карманах толстовки, и молилась, чтобы это состояние прошло до того, как они вернуться в Хогвартс. Как ни крути, но впереди их ждал обычный учебный день.  Малфой же, по сравнению с девушкой казался абсолютно спокойным. Как удав, постепенно загоняющий свою жертву угол, чтобы потом медленно её съесть. Его лицо было расслаблено, а мысли гуляли где-то далеко от коридоров Министерства, по которым их вела Минерва, что-то щебеча о том, какие они молодцы.  Гермионе порой казалось, что слизеринца действительно с детства учили так хорошо скрывать настоящие эмоции. Потому что впервые, когда девушке удалось четко его прочесть, так это в тот вечер. Когда Малфой подал ей руку, чтобы помочь подняться, его внешний вид, кроме сбитого дыхания, не выдавал злости, в то время как глаза были ею пропитаны. И это было настолько отчетливо видно, как никогда.  Второй раз был в коридоре. Гермиона увидела в лице Драко искреннюю растерянность, словно она сделала что-то, что выходило в его картине мира за рамки. В тот момент девушке показалось, что она задела те нотки его души, которые были спрятаны где-то глубоко. Они играли только для ограниченного количества лиц, и Грейнджер услышала эту мелодию совершенно случайно.  В остальные разы она пыталась прочесть парня, но все было тщетно. Словно его настоящие эмоции были скрыты за каменной стеной, в которой, все же, были изъяны. Ведь даже редко, но Гермиона могла видеть что-то большее.  К слову, возвращаясь к результатам беседы с Мистером Мидлтоном, можно сказать, что она и впрямь возымела успех. Поскольку уже во второй половине этого же дня за полдником в большой зал заявилось несколько авроров, которые сначала подошли к преподавательскому столу, перекинулись несколькими словами с Минервой и Дамблдором, а затем, на глазах у возбужденной толпы студентов, попросили Кормака пройти с ними добровольно, иначе они будут вынуждены увести его силой.  Побледневший Маклагген всеми силами пытался отвертеться и выставить себя случайной жертвой, но это были лишь жалкие попытки, которые, естественно не возымели успех.  Ведомый работниками аврората с двух сторон, Кормак не спускал взгляд с Гермионы. Он смотрел на неё и во взгляде читалась угроза. Её даже нельзя было назвать скрытой - настолько ненависть и злоба сквозили в его темных глазах.  Грейнджер буквально ощущала, как её пронизывают сотни ножей, до боли впиваясь в тело. Как они медленно и мучительно обещают ей смерть. На физическом уровне это ощущалось как мороз по коже, но, тем не менее, гриффиндорка осмелилась не отрывать взгляд от Кормака, смотря на него с вызовом. Говоря: “да, сукин ты сын, это моих рук дело”. И может этот посыл был лишним, но в тот момент Грейнджер об этом не задумывалась.  Торжество смешивалось с легким адреналином, который пробирался в тело при виде Маклаггена и его безмолвного обещания добраться до девушки. Ведь парень знал наверняка, что сдала его именно Гермиона. 

***

- Грейнджер.  Гермиона обернулась. Они с Гарри как раз, оживленно обсуждая произошедшее, двигались по направлению к выходу, чтобы провести приятный вечер в Хогсмиде, как её окликнул Драко  Он быстрым шагом приближался к паре гриффиндорцев, и выражение его лица явно не говорило ни о чем хорошем. - Малфой? - растерянно протянула Гермиона, удивленно обводя всего слизеринца взглядом.  - Маклаггена отпустили.  - Что? Сердце пропустило удар. - У гребаного сукина сына не нашли ничего в воспоминаниях, и им пришлось отпустить его, до выяснения обстоятельств.