Глава 15

- Поднимите подсудимого. - холодным тоном сказал судья, кивая стоящим по периметру пятиугольного помещения аврорам.  Те тут же синхронно взметнули палочки, направив их на трубообразную клетку, в которую поднимали еще одну клетку с обвиняемым. По всему залу послышался шепот, сопровождающийся тихим треском магии и лязганьем железных прутьев друг о друга.  Когда голова Маклаггена, а затем и он весь показался в зале заседания, голоса присутствующих стали на тон громче и возбужденнее. Собралось немало народу, поскольку никто, вероятно, еще не сталкивался с подобным. Из Хогвартса еще никогда не выпускались насильниками и убийцами.  Да, были единицы, которые после обучения выбирали темную дорогу, но никто еще не совершал подобное, будучи студентом. Это было в новинку, и поэтому скамьи занимали не только Драко, Гермиона, МакГонагалл, Люциус с Нарциссой, Поттер, который шел как свидетель, авроры и сам судья, но еще и некоторые главы отделов, только начинающие работу в отделе магического правопорядка молодые люди и еще несколько десятков человек.  Гриффиндорка со слизеринцем сидели в первых рядах, близко к судье. Заседание уже длилось несколько минут и за это время Фадж успел объявить о начале процесса, зачитать описание дела, и вызвать Кормака, который все время после нападения на Гарри провел под стражей.  - Кормак Маклагген, - начал Корнелиус, как только авроры закончили транспортировку гриффиндорца и окружили его защитными чарами, которые пропускают лишь магию работников аврората. - Вы обвиняетесь в попытке изнасилования и изнасиловании, доведении человека до суицида, преднамеренной попытке убийства, а также в использовании темной магии, а конкретно наложении проклятия “mortiferum sanguinem” на предмет, который вследствие его использования нанес вред здоровью человека.  Гермиона чувствовала, как по телу толпой бегают мурашки от взгляда Кормака, который был направлен на неё. Гадкий. Озлобленный. И такой, который обещает отомстить. Такой взгляд, который говорит о том, что даже если Маклаггена казнят здесь, на месте, то перед смертью он обязательно оставит “подарок” Гермионе.  Этот взгляд тяжелыми волнами окутывал Грейнджер, однако она отвечала на него не эмоциями жертвы, а эмоциями победителя. Хотя и где-то, в глубине души, она боялась, что Кормак напоследок вытворит что-то, что может нанести вред ей, или Драко, девушка этого не показывала.  Гриффиндорка отвечала жестким, дающим отпор взглядом, который ясно давал понять, что в этой войне Маклаггену не выиграть. Что сейчас его попытки запугать её бессмысленны. И, кажется, парень это улавливал, потому что его лицо исказила злобная полуулыбка-полуухмылка.  Руки Гермионы что-то коснулось. Что-то теплое и сухое, что тут же сжало её ладонь. Это был Драко, который сидел между ней и Поттером. Он незаметно взял её за руку, при этом не выражая абсолютно никаких эмоций. Его голова все еще была направлена в сторону Корнелиуса и Маклаггена, и со стороны могло показаться, что ничего не поменялось, однако за этой непроницаемостью стояла поддержка, которую Малфой выразил успокаивающе взяв Гермиону за руку.  Девушка мельком глянула на парня, но тут же словила на себе взгляд Гарри, который сначала глянул на неё, а затем его изумрудные радужки метнулись вниз, замечая сплетенные руки. Он тут же поджал губы, напрягаясь и вновь отвернулся.  Корнелиус по очереди просил встать Гермиону, Драко и Поттера, давая выпить им Веритасерум, а затем задавая вопросы, которые касались их дела. Каждый из них давал показания минут по десять. И за это время, пока кто-то один стоял оголенный перед толпой собравшегося народа зельем правды, другие, по привычке прогоняли свои ответы на вопросы судьи в голове. Они это делали, даже не задумываясь о том, что будут находиться под чарами, поскольку скрывать было нечего. Все трое были готовы дать честный ответ.  - Мистер Маклагген, вы признаете свою вину? - так же холодно, как и в самом начале, только более устало спросил Фадж после того, как все свидетели были выслушаны, и Мистер Мидлтон - аврор, ведущий это дело, - также сказал свое слово, выступив с отчетом. На несколько минут в помещении воцарилось молчание. Гробовая тишина окутала зал заседания, и все замерли, ожидая ответа подсудимого. От него зависело, на самом деле немного. Сознается - его почти тут же отправят на казнь. Не сознается, будет проведено еще несколько заседаний, но в конечном итоге все равно путь Кормака проложен напрямую к дементору.  Выхода не было, и Маклагген это понимал. Он тянул время. Привлекал к себе внимание и, видимо, наслаждался этим. Гордился собой. Парень обвел взглядом всех присутствующих и на несколько минут заострил темные глаза на Драко с Гермионой.  И также, смотря на них, громко и тягуче произнес “Признаю”. - Кормак Маклагген, вы приговариваетесь к поцелую дементора. - уже громче, поверх возбужденной толпы, проговорил Фадж. - Вынесенный приговор будет исполнен сегодня, на закате. У вас есть право на последнее слово.  Откуда-то из зала слышались громкие рыдания и крики “Нет, сынок!”, “Звери!”, “Вы его заставили взять вину!”. Судя по всему это была мать Маклаггена, которая тоже присутствовала на заседании сына.  Слыша все это Гермионе даже на секунду стало жаль женщину, хотя она её и не видела. Не могла найти взглядом и точно определить, кто кричал. Вырастить сына, а потом узнать, что он оказался полной мразью было трудно. Это было невозможно, и, наверно, если бы мать Кормака это осознала в полной мере, то скончалась бы прямо на месте, потому что её сердце разорвалось бы от горя.  Мать не выдержала бы того, что её сын оказался психопатом, загубившим чью-то жизнь и угрожающим еще нескольким. Это было невыносимо, и именно поэтому все внутри Грейнджер сжималась. Хотелось винить женщину за воспитание, за недосмотр и за то, что она родила такое, но она не могла. Просто не могла.  Гриффиндорка все еще ощущала руку Драко в своей. Парень повернулся к девушке, коротко улыбаясь. Эта эмоция была скудной, и, в то же время, показывающей торжество, которое разливалось в парне. Малфой, кажется, был рад тому, что они выиграли это дело. Тому, что Маклаггена вечером уже не станет, а они останутся.  - Я желаю тебе смерти, Малфой! - безумно закричал Кормак, пользуясь своим правом на последнее слово. - Я сдохну, но ты пойдешь ко дну вместе со мной! И даже ты сам себя в этот раз не спасешь! Потому что ты умрешь. Прямо сейчас. Из-за неё! - рука Маклаггена взметнулась к Гермионе.  Грейнджер замерла. Внутри все бушевало от страха и накаленности обстановки, однако внешне девушка оставалась спокойной, потому что знала, что гриффиндорец бессилен. Она крепче сжала руку слизеринца, понимая что он, в отличие от шатенки напрягся, готовясь защищаться.  - Знаешь, что я сейчас скажу? Я произнесу её фамилию и ты сдохнешь, Малфой! Иронично, не правда ли? Ты её спас, а она тебя убила! - Спустить подсудимого! - откуда-то из толпы донесся голос Фаджа. Кажется, судья воспринял это как угрозу и начинал нервничать.  - Грейнджер! - завопил Кормак, как только почувствовал движение клетки.  Ничего не произошло и на его лице отразилась гримаса злости, растерянности и непонимания. Парень вцепился руками в железные прутья, не обращая внимания на то, что они начали накаляться от его прикосновения и прожигать кожу.  - Грейнджер! Твою мать, почему ты не сдох?!  Следующее, что последовало после этих слов было настоящим адом. Давкой и суматохой. Откуда-то с сидячих мест пронеслась зеленая вспышка, которая пробила защитный барьер вокруг Маклаггена, врезаясь в его тело. Это была Авада, которая тут же поразила парня, и вниз уже стало опускаться лишь его бездыханное тело.  Все присутствующие стали кричать и пытаться укрыться или трансгрессировать, боясь, что неведомый убийца настигнет и их. Корнелиуса тут же куда-то увели, а авроры вошли в боевую готовность.  Гермиона даже пискнуть не успела, настолько быстро гриффиндорца кто-то убрал. Прежде чем Малфой рванул её на себя, прикрывая, она попыталась понять, откуда вылетел луч. Кто его пустил, и почему потребовалось убивать Кормака сейчас. Его и так ждал поцелуй дементора, так что же произошло?  Рядом тут же возникла МакГонагалл, строго приказывая, чтобы Гарри, Гермиона и Малфой взялись за руки и прикоснулись к ней. После Гермиона почувствовала как сжимается до атомов. Вокруг все смялось, и, словно в блендере, её перекрутило, выплевывая на каменный пол большого зала. Они аппарировали. 

***

- Что это было? - спросила Грейнджер, как только её перестало мутить от такой внезапной трансгрессии. Обычно она переносила её нормально, особенно у МакГонагалл, которая всегда была деликатна, но в этот раз явно что-то пошло не так, раз по прибытию гриффиндорка повалилась на пол, утягивая за собой Драко.  - Предполагаю, что… - Минерва замялась. На ней лица не было, настолько женщина была потрясена. Мало того, что ей пришлось присутствовать лично при осуждении ученика её факультета, так на её же глазах его и убили. - Мистер Маклагген мертв. - Разве к защитному барьеру имеют доступ не только авроры? - поднимаясь и помогая встать Гермионе спросил Малфой. - Все верно, Мистер Малфой. Только авроры. Это сделал кто-то из Министерства, у кого были разрешение и доступ.  - Кормака и так ожидал поцелуй дементора, - вступил в разговор Гарри. Он выглядел озадаченным и сбитым с толку. - Кому понадобилось его убивать?  - Не знаю, кто это был, но я на его месте поступил бы так же. - Скривившись фыркнул Малфой. - Прикончил бы этого ублюдка лично. - Мистер Малфой, прекратите выражаться и говорить подобное. - Строго оборвала парня Минерва. - Не забывайте, что это такое же подсудное дело, как и то, чем занимался Мистер Маклагген. - Женщина сняла очки и сжала переносицу пальцами, выдыхая. Кажется, на это замечание у неё ушли последние силы. - Отправляйтесь в гостинные. Сегодня был тяжелый день и вам всем следует отдохнуть. Вы хорошо справились.  На этих словах Минерва попыталась ободряюще кивнуть, однако её лицо не выражало ничего кроме растерянности. Профессор трансфигурации удалилась оставляя ребят одних в большом зале.  На несколько минут воцарилось молчание. Каждый думал о своем, и каждому, казалось, требовалось время, чтобы прийти в себя, осознать, что все закончилось и переварить случившееся.  С Маклаггеном действительно было покончено. Кто-то, не побоявшись того, что его найдут, убил Кормака. Прикончил его прямо в зале заседаний. Кто-то, кто имел доступ к защитному барьеру. Кто имел разрешение. Кто-то, кто являлся аврором.  И это сбивало с толку, ведь авроры всегда были и остаются блюстителями закона. Они выступают за порядок и правосудие. Наказывают виновных, но не самолично, а предоставляя эту возможность тому, у кого есть на это право.  В истории аврората, да и Министерства в целом насчитывалось мало случаев, когда работники слетали с катушек. Как минимум, этому всегда было объяснение: от рук убийцы, которого аврор поймал, погиб кто-то близкий ему, или же слишком тяжелое преступление срывало крышу и психика не выдерживала, приказывая убить преступника.  Но в этот раз было трудно понять, что произошло. Маклагген совершил много противозаконного, но кроме Драко и Кассандры он никому не навредил. Пытался, но не вышло.  Гермиона задумалась. Может это Люциус нанял кого-то, кто гарантированно, на его глазах бы и прикончил того, кто покушался на жизнь его сына. Это было бы в духе Малфоя-старшего. С его связями и средствами было бы легко подкупить какого-нибудь аврора, помахав перед ним крупной суммой и пообещав полную защиту и алиби.  Проще простого, но почему-то интуиция подсказывала, что Люциус тут не при чем. В голове мелькнула еще одна мысль, и Гермиона тут же нахмурилась, глянув на Драко. Было видно, что то, что сейчас происходило у неё в голове было похоже на озарение, которое трудно было принять. Но Грейнджер пыталась.  Пыталась и надеялась, что в будущем она обязательно узнает кто же убил Кормака.  - Так вы встречаетесь? - неожиданно прервал тишину Гарри абсолютно сторонним от сегодняшнего суда вопросом.  - Да, Поттер, мы вместе. - Прежде чем успела ответить Гермиона, сказал Драко.  - И ты теперь типа с ним, а не с нами? - это шатен уже уточнил у гриффиндорки, поджимая губы и пряча руки в карманы.  Гермиона тут же сделала несколько шагов к другу. Мерлин, неужели он созрел для разговора? Одна эта мысль заставила Грейнджер тут же смягчиться, забывая точащую изнутри обиду на парня. Если Гарри решился поговорить, то это что-то значило. Значило, что так продолжаться не может, что он не хочет её терять. Хочет прояснить ситуацию. Его готовность к разговору говорила о том, что парень явно много над этим думал и за такое короткое время успел немного повзрослеть, чтобы выяснить все, но не на эмоциях, а соответствуя здравому смыслу. И Гермиону это не могло не порадовать, потому что она злилась на друзей, а в особенности на зеленоглазого парнишку, именно за то, что они всегда действовали не подумав о последствиях.  Однако, все же, стоит отметить, что такое смягчение и желание все разъяснить пока возникло только по отношению к Поттеру. На Рона гриффиндорка все еще держала обиду за его выходку на вечеринке. И, к своему удивлению, не могла понять, простит ли когда-нибудь его. Потому что он, будучи пьяным, открыл настоящего себя. Кажется, что этот день будет и правда насыщенным и решающим, не только с учетом последних событий с Кормаком.  - Гарри, я не буду выбирать между вами. Я… Гермиона замялась, потому что следующие слова, которые хотели вырваться наружу застряли в горле. Они никогда такого не говорили друг другу с Малфоем, и Грейнджер не знала стоит ли говорить сейчас. Назовет ли она вещи своими именами? - Я люблю Драко.  Это далось тяжело, и после этих слов все вокруг, казалось, застыло. Гарри, с его вытянувшимся лицом. Малфой с эмоцией некоторого удивления, смешанного с удовлетворением и растерянностью.  Сама Гермиона, которая замерла, в ожидании реакции друга.  Сказав то, что она сказала, она выпустила это наружу. Все то, что в ней жило все эти недели наконец вырвалось на свободу в виде слов. И пусть это должно было быть адресовано самому слизеринцу, тем не менее, шатенке казалось, что она все сделала правильно.  Признала то, что чувствует. Что умудрилась почувствовать к Драко за это время. Теперь девушка окончательно признала, что что-то испытывает к парню. Сложила оружие перед ним, самой собой и Гарри и признала, что проиграла в этой войне. Они оба, вероятно, проиграли.  - А он тебя любит? - Гарри кивнул головой в сторону блондина.  И Гермиона было раскрыла рот, чтобы ответить, однако ответа не нашлось. Они ведь и правда никогда не говорили этих трех слов друг другу. Все произошло слишком быстро и слишком внезапно. Не было даже времени на то, чтобы признать и выразить свои истинные чувства.  Нет, где-то в глубине души Грейнджер чувствовала, что Малфой испытывает то же, что и она. Что он любит её. Хоть и косвенно, но парень это говорил ей, и не раз. Однако внутри все еще жил страх, который нашептывал шатенке, что вдруг она ошибается.  Что она все себе придумала, что-то неправильно поняла. Её связь с Драко казалась до того невозможной, что мысли путались и иногда складывались в образы, где Гермиона лишь очередное мимолетное увлечение парня. Что это все морок. Шутка. Розыгрыш.  - Можешь в этом не сомневаться, Поттер. - холодным тоном ответил за гриффиндорку блондин. Гермиона на секунду бросила взгляд на Драко. Это была смесь приятного удивления и благодарности. Казалось, что все в этом зале резко стали адекватными, и никто не собирался ссориться и язвить, задевая друг друга. Это дало внутренний прилив сил гриффиндорке, и желание наконец закрыть все неприятные моменты, чтобы двигаться дальше.  Гарри несколько минут молчал. По его выражению лица и глазам было видно, что в голове у парня происходит сейчас важнейший совет логики и чувств, которые принимают важное решение. Которые обмозговывают все услышанное и думают, как поступать дальше. - Я не хочу, чтобы между нами стоял Малфой, Гермиона. - наконец сказал гриффиндорец. - Как раньше уже точно не будет, но я не хочу терять нашу дружбу. Не хочу чтобы после стольких лет дружбы все вот так разрушилось, за несколько недель.  - Гарри… - Прости. - Поттер сглотнул, почесав затылок. Он был серьезно настроен. - Прости за то, что не послушал тебя, за то, что все рассказал Рону и за то… Что произошло тогда, на вечеринке. Я был немного пьян и удивлен вашему… Сближению. - Гарри говорил с паузами. Было видно, как он волнуется, и что его слова искренние. - Я не доверяю Малфою. Для меня он наверно навсегда останется гадким избалованным слизеринцем, - на заднем фоне послышалось фырканье Малфоя, - но я доверяю тебе, Гермиона. И если ты действительно увидела в нем то, чего не видно остальным, что действительно есть… В общем, я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если это счастье будет зависеть от него. И это потому, что я… Что я люблю тебя, Гермиона. - Поттер улыбнулся, однако в его улыбке просквозила нотка горечи, которую заметил лишь слизеринец. И сразу же после этого шатен добавил, отводя взгляд. - Как подругу, разумеется.  Грейнджер молча обняла друга.  - Спасибо. - Тихо прошептала девушка. Так, что слышал только сам Поттер. По её щекам катились слезы, и она чувствовала себя полной дурой, потому что рыдает от такой мелочи. Нет, это не была мелочь. Гарри повзрослел. Он действительно, на удивление быстро, научился думать без Гермионы.  Внезапный разлад между друзьями поспособствовал тому, чтобы парень смог поставить сам свои мозги на место и все взвесить и обдумать. Сделать правильные выводы и выбрать правильную стратегию поведения. Гарри поставил логику и здравый смысл на первое место, убрав подальше инфантилизм и чувства, которые мешали ему взаимодействовать с подругой.  И гриффиндорка не могла поверить, что это произошло. Та беспомощность, которую поначалу вызывала “сепарация” Поттера от Грейнджер исчезла, поскольку и исчезла необходимость постоянно “ходить за ним со слюнявчиком”. Гермиона могла сложить свои полномочия, и теперь общаться с Гарри просто как… Как с равным себе человеком. Как с другом.  По правде говоря, шатенка и не смогла бы быть мамой для него, даже если бы хотела, и не осознала, что это необязательно. Её просто бы не хватило на всех. Она должна была бы уйти опять в дружбу и оставить Драко, или уйти к слизеринцу, оставив дружбу.  В том, варианте, когда Гарри не повзрослел бы, Грейнджер должна была бы выбирать. Или разорваться, что физически не сулило ничего хорошего. Это причинило бы ей боль, потому что Гермиона не хотела терять друга, но и от человека, который в один миг стал всем, тоже не могла отказаться.  И сейчас, осознавая, что она может быть с Драко, и в то же время поддерживать дружеские отношения с Поттером, Грейнджер чувствовала прилив счастья. Сейчас она была по-настоящему счастлива, потому что все получилось.  Маклагген мертв. Гарри больше не требуется её помощь, и она может предоставить его себе. Все же, в конце концов, он мужчина и отдельный от неё человек. И самое главное - она любит и любима в ответ.  - Ну все, хватит тереться об неё, Поттер. - Недовольно фыркнул Малфой, подходя ближе к паре.  Гарри отстранился от Грейнджер, снял очки, протирая глаза и тут же их надел обратно.  - Ты все слышал, Малфой. Я тебе не доверяю, но доверяю выбору Гермионы. Поэтому не подведи её. - гриффиндорец поджал губы. - И не смей делать ей больно. Никогда, Малфой.  - Еще будут указания, папочка? - съязвил Драко, а затем его лицо вновь стало холодным и непроницаемым, стоило только Гарри больше напрячься. - Не учи меня, как обращаться с девушкой, Поттер. Со мной Грейнджер в безопасности.  Гарри коротко кивнул, а затем задержал взгляд на Гермионе, обмениваясь с ней немыми прощальными словами и ушел.  Как только парень скрылся за тяжелыми дубовыми дверями, блондин подхватил Гермиону, усаживая её на один из четырех длинных столов. Девушка только и успела, что пискнуть, вцепившись в плечи Драко.  - Мне стоило больших сил смотреть на ваши с Поттером обжимания. - тихо пробасил юноша, склоняясь к лицу Грейнджер, и облокачиваясь обеими руками о стол, тем самым загоняя девушку в ловушку.  - Спасибо. За то, что понимаешь, насколько это было для меня важно. - Гермиона улыбнулась, переместив руку на шею Малфоя.  - Я сдерживался только из-за этого. И из-за твоих слов.  - Слов? - Ты сказала, что любишь меня, Гермиона. - Это правда. - Ответила гриффиндорка, краснея.  - Я не сомневался. - почти в губы Грейнджер прошептал Драко, тут же их накрывая своими.  Он правда не сомневался. Не сомневался точно так же, как и не сомневался в том, что сам любит её. Что хочет её. Желает. Малфой точно знал, что Гермиона сводит его с ума, как не сводил никто другой.  Она была одним сплошным желанием, которому хотелось посвятить всего себя. Которое хотелось исследовать. Гермиона поработила его, и Малфой это определенно знал и признавал.  Он кайфовал от того, что любит, потому что это давало силу. Крышесносную силу, которую приходилось сдерживать, потому что вырвись она наружу - смела бы все на своем пути. А если она встретится с силой гриффиндорки, то этот мир и вовсе превратится в огнище на котором будут стоять лишь они.  Две полные противоположности, которые по иронии судьбы и глупым законам притянулись друг к другу. Которые словили ту общую волну, дарящую им обоим неимоверные эмоции. Они просто нашли друг друга. Всегда были на виду друг у друга, но соприкоснулись душами только сейчас.  Гермиона переместила руку на затылок Драко. Пальцы проскользили по волосам, и Грейнджер отметила, что они гораздо мягче, чем могло показаться на первый взгляд. Инстинктивно она чуть прижала Малфоя к себе, и тот тут же среагировал, углубляя поцелуй.  Делая его настойчивее, заставляя отвечать и её. Драко словно мстил за то, что к ней только что прикасался другой. Он полностью заявлял на Гермиону свои права, не желая никому уступать. Грейнджер была только его.  Было неудобно. Чертовски неудобно, потому что гриффиндорка чувствовала, как коленки упираются в ноги Малфоя, делая расстояние между ними больше. Она чувствовала, как они с парнем тянутся друг к другу, и как эти чертовы сантиметры мешают прикоснуться. Стать ближе.  Гермиона чуть развела ноги, позволяя Драко окончательно войти в её личное пространство. Он тут же сделал полшага, которые со стороны были бы даже и не заметны, но для гриффиндорки со слизеринцем ощущались как несколько километров.  Господиблядьбоже.  Внутри буквально все горело. У каждого из них. И эти два костра, которые состояли из чувств и пережитого адреналина, сейчас соединились, образуя пожар. Они могли бы сейчас сотворить самое могущественное заклятие, которое только существовало на свете, потому что воздух вокруг них искрился от магии.  Рука Драко скользнула под джемпер Гермионы, дотрагиваясь до разгоряченной кожи, и притягивая девушку к себе. Вжимая её в себя. Чтобы чувствовать. Обладать. Прикасаться.  - Малфой… - задыхаясь отстранилась Грейнджер, когда почувствовала, как по спине пробежали мурашки наслаждения от действий слизеринца. - Мы в Большом Зале… Домовики могут скоро начать готовить столы…  - Плевать.  - Это неправильно… Если нас увидят… Если это будет кто-то из профессоров?  Гермиона говорила с трудом, потому что мысли путались. Драко их путал. Нежными поглаживаниями по спине. Поцелуями. В губы. Скулу. Подбородок. Добираясь до шеи.  Она не сопротивлялась. Может и хотела бы, но не могла. Просто не могла потому что Малфой творил невозможное. Страх того, к чему все идет лишь мелькнул своим колючим хвостом, но тут же исчез, сменяясь жаром и приятным тянущим чувством внизу живота.  Если бы сейчас у гриффиндорки была возможность наблюдать за собой со стороны, то она наверно рассмеялась бы в голос. Истерически. Потому что человек, с которым они почти всю свою жизнь были врагами, сейчас был к ней ближе всех. Во всех смыслах.  Гермиона наверняка бы смеялась, потому что никогда и мысли бы не допустила, что пустит Драко так близко. Что позволит ему то, что позволяла сейчас.  Малфой оставил последний поцелуй на шее, который, скорее всего, на следующий день обязательно даст о себе знать синевато-багровым пятнышком, и чуть отстранился, ухмыляясь.  - Ты хочешь, чтобы я прекратил, Грейнджер? - сказал парень, смотря на шатенку затуманенными от желания глазами. Они походили на глаза пьяного, если бы у пьяных людей присутствовала та искра и хитрость, что красовалась сейчас во взгляде Малфоя.  Гермиона не ответила, понимая, что если она скажет “да”, то соврет, а если “нет”, то самолично признается, что ей нравится. Она только сидела, чуть приоткрыв рот и пытаясь перевести дыхание, и смотрела на Драко. Глаза в глаза. И по этим глазам, все и так было понятно. Не надо было давать ответа, потому что сейчас желание и чувства полностью завладели девушкой, и выдавали её с потрохами.  - Я так и думал. - Малфой ухмыльнулся. - Правильная девочка решила нарушить правила?  - Иди к черту, Малфой.  - Только вместе с тобой, Грейнджер. - Драко оскалился, но затем его лицо стало серьезным, хотя было видно, как трудно ему себя сдерживать. - Если ты хочешь остановиться, то скажи об этом сейчас, потому что потом я не уверен, что смогу держать себя в руках. Ты хочешь этого, Гермиона?   И это был тот вопрос, который он, блядь, обязан был задать. Просто по другому не мог. Это был вопрос, который парень задавал впервые. Потому что раньше перед ним не оказывался никто, кто был бы хоть немного похож на Гермиону.  Никто из его предыдущих девчонок не нуждался в этом вопросе. Но Грейнджер была другой. Не такой, как они. Она была хрупким цветком, который, несмотря на наличие шипов, очень легко сломать. Который Малфой не хотел ломать.  И меньше всего на свете он хотел, чтобы гриффиндорка сейчас на него так смотрела только из-за одолевающих гормонов и других химических процессов происходящих в организме. Меньше всего он хотел, чтобы это было неосознанное решение, которое завтра выльется в чувство жалости. В чувство, которое гадко будет нашептывать Гермионе о том, что это было зря.  - Да. - через несколько секунд ответила гриффиндорка.  Она действительно этого хотела. И никогда еще не была так уверена, как сейчас. Никогда так не была уверена в рядом стоящем мужчине. Гермионе нравился Виктор Крам, с которым они даже целовались несколько раз. Гермионе нравился Рональд, с которым она прагматично просчитывала свое будущее.  Но никто из них так не действовал на неё. Никогда не хотелось пускать так близко. И Грейнджер даже задумалась о том, что если бы на месте Драко был сейчас Уизли или Виктор, то она с большой вероятностью сказала “я не хочу спешить”.  И это пугало и придавало уверенности одновременно. Потому что сам факт того, что Малфой оказался единственным, кому она доверилась, уже говорил о многом.  Желание и страх скрутили тугой узел внизу живота, когда Драко блеснул глазами и скользнул рукой под юбку, поддевая белье Гермионы и стягивая его, в чем девушка ему помогла, при этом стараясь не смотреть на слизеринца.  Она была неумелой в этом деле. Грейнджер не знала, что надо делать, как себя вести и что говорить. Нет, конечно об общем процессе она была осведомлена, благодаря постоянной трепотне девчонок в общей комнате, но вот о подробностях не знала.  И даже то, что она слышала, всегда каким-то чудом в одно ухо влетало, а из другого вылетало. Гермиона предпочитала не задерживаться на этой информации и не прогонять её через анализ потому что… Потому что не планировала подобного до свадьбы.  Ей всегда казалось, что все должно произойти в первую брачную ночь, в интимной обстановке с любимым человеком, который на тот момент уже носил бы статус её мужа. И тогда, как думала Гермиона, все получилось бы само собой. Все было бы так как надо, и потому, раньше времени, она даже не останавливала свое внимание на этой теме.  И поэтому секс был, пожалуй, единственной сферой, в которой гриффиндорка не могла показать себя всезнающей заучкой. Это было её слабое место. Гермиона не могла вести, не могла что-то делать с отточенной четкостью и не могла действовать со знанием дела. Как только белье девушки упало на пол, она потянулась к пряжке ремня, на брюках слизеринца, предполагая, что это будет самым правильным и самым логичным действием с её стороны. Так ведь обычно поступают? Помогают друг другу? Однако Малфой перехватил её руку на полпути.  - Предоставь это мне, Грейнджер. - он хмыкнул, скалясь точно хищник, наконец загнавший свою жертву в угол.  Это могла бы сделать Гермиона. Могла бы помочь ему, но Драко боялся, что тогда точно кончит быстрее, чем войдет в неё. Член и так уже больно упирался в плотную ткань одежды, и еще один смущенный, туманный взгляд Грейнджер, еще одно её неуверенное движение, и он просто не выдержит.  Потому что все это возбуждало его. Неопытность гриффиндорки, её стеснение. Её желание, которое Драко почувствовал сквозь белье, когда избавлялся от него. Она вся. Она вся была блядским ходячим возбуждением для слизеринца.  Одна только мысль о том, что самая чопорная заучка в школе, сейчас сидела перед ним, на одном из столов Большого Зала, раскрасневшаяся, с припухшими от поцелуев губами и блестящими от желания глазами, сводила с ума. Заставляла пах ныть и хотеть разрядки.  Малфой быстро справился с одеждой и рывком притянул к себе Гермиону. И когда уже Драко был готов войти, она чуть смяла его рубашку на плечах, сжимая её, и прошептала, глядя прямо в глаза, цвета грозового неба. - Драко… Ты первый.  Господиблядьбоже.  От этого чуть не снесло крышу. Не то, чтобы Малфой думал, что у Гермионы кто-то был. Нет, это казалось невозможным и он был уверен в этом. Однако только в эту минуту, когда Грейнджер сама об этом сказала, пришло полное осознание.  Она выбрала именно его. Доверилась ему. Никому другому ранее, только ему. Дикая роза спрятала свои шипы для него.  И это буквально сводило с ума и заставляло её хотеть больше прежнего, если слово “больше” тут было уместно, потому что больше, казалось, невозможно. Это был его пик. Это был выход за грань пика. Драко никогда не испытывал подобного.  - Расслабься. - прошептал Малфой, прислонившись лбом к её лбу. - Может быть немного больно. Если почувствуешь дискомфорт, скажи остановиться.  Только Салазар ведал, сколько сил сейчас прилагал слизеринец, чтобы быть настолько сдержанным. Чтобы дать ей указания. Чтобы сделать все правильно.  И как только Гермиона кивнула, он накрыл её губы своими, одновременно с эти медленно входя в неё. Через поцелуй он почувствовал, как девушка напряглась.  Грейнджер же чуть сильнее сжала его плечи, чувствуя, как внизу пронзает резкая боль, которая, однако, через несколько секунд, которые ей дал Малфой, чтобы привыкнуть, сменяется приятным чувством заполненности. Сладким, тянущим ощущением.  Драко стал медленно двигаться. Его движения были плавными. Неспешными. Отточенными.  И хотя и хотелось ускориться, он набирал скорость постепенно. Давая Гермионе время, чтобы привыкнуть к ощущениям. Чтобы не сделать больно.  Гриффиндорка чуть отстранилась от Драко, чтобы перевести дыхание и набрать в легкие воздуха, потому что поцелуй буквально лишал её кислорода. Малфой лишал её воздуха.  Удовольствие все больше и больше разливалось по телу, и шатенка начала подмахивать в такт бедрами, сама удивляясь тому, насколько быстро поймала это движение. Удивляясь тому, что вообще так умела. Драко выдохнул, крепче сжимая её ягодицы и все чаще и чаще насаживая на себя. Наверняка останутся следы от его пальцев. В какой-то момент с губ гриффиндорки слетел стон, и она тут же прикрыла рот ладонью. Однако Малфой почти сразу же отнял её руку от губ.  - Я хочу тебя слышать, Грейнджер. - Прошептал он, не сбавляя темп. - Не смей сдерживаться.  Гермиона хотела что-то сказать в ответ. Возразить. Сказать, что их могут услышать. Но Драко не позволил. Он грубо заткнул ей рот поцелуем, который был совершенно не похож на их прелюдию. Который был настойчивым и животным. Который буквально заставлял её таять.  Грейнджер не могла противостоять его силе. Просто не могла. Она чувствовала его в себе, чувствовала в каждом прикосновении блондина желание и это заставляло её терять рассудок.  Гермиона чувствовала, что внизу все скручивается в тугой узел и напряжение накапливается. Она чувствовала, как подходит к точке невозврата. И Драко тоже это чувствовал, как назло, замедляясь. Начиная входить в неё в рваном темпе.  Мучая её. Её и себя. Дразня. Заставляя Грейнджер самой пытаться насаживаться. Оттягивая момент удовольствия. Господиблядьбоже.  Он даже тут умудрился найти способ, как извести её.  Гриффиндорка почувствовала, как внутри все сжимается, а затем резко разжимается, даря раскаты молний по всему телу. Стон срывается с её губ, и тут же накатывает расслабление. Малфой толкнулся еще несколько раз, а затем резко вышел, кончая. Он придержал ослабленную Гермиону рукой за спину, переводя дыхание.  - Блядь… - прошептал Драко, прижимая шатенку к себе и прислоняясь к её лбу. - Грейнджер...   - Драко… Малфой перевел дыхание, и, достав палочку, наложил очищающие чары, застегивая брюки. Гермиона уже было потянулась за свои бельем, однако парень оборвал её, кинув “сиди”, и помог ей одеться сам, при этом оставив поцелуй на внешней стороне бедра, чуть выше колена.  И уже только когда они с Грейнджер расходились, после того как Малфой проводил её до портрета Полной Дамы, парень, шепнул ей на ухо “Я люблю тебя, Гермиона”. 

*** 

“13 июня 2000 год”

Гермиона молча стояла у окна, наблюдая как капли, одна за другой, ударяются о непроницаемое стекло, и тут же начинают стекать вниз. В комнате пахло грозой и табаком. Совсем как им. Это был его запах.  Его запах и его спальня. Их спальня.  Ровно год назад Драко с Гермионой сыграли свадьбу. После их успешного поступления на стажировку в аврорат, а затем года работы, Малфой сделал предложение девушке, которое та с радостью приняла.  Конечно, Люциус был против. Нет, он был взбешен, когда Драко сообщил отцу радостную новость. Однако Нарцисса, которая отнеслась к браку сына более спокойно и, даже можно сказать, с радостью, сумела успокоить мужа. На её лице, когда Малфой-младший привел Гермиону в дом красовалось выражение лица “я-знала-что-так-будет”.  Поттер же тоже поздравил пару и даже присутствовал на свадьбе. Казалось, что подругу он так и не отпустил. Все так же тоскливо и с потухшим огоньком в глазах смотрел вслед Грейнджер, однако мысль о том, что она счастлива заставляла двигаться парня дальше.  И, вполне возможно, что вскоре Гарри окончательно убьет в себе подростковую влюбленность в Гермиону, потому что на её свадьбе на удивление близко разговорился с Джинни. С тех пор они несколько раз встречались, и, казалось, что рыжей бестии мужчина приглянулся, как и она ему.  К слову, Рон и впрямь прогорел с магазинчиком отца. Ничего не вышло, и он пытался устроиться в Министерство, но без даже удовлетворительной отметки ЖАБА его не приняли.  Уизли также пытался несколько раз помириться с Гермионой. Возможно, даже сблизиться с ней, однако ни сама Грейнджер, которая действительно не смогла простить бывшего друга за грубость, которую он себе позволил, ни Малфой, который буквально гонял рыжего парня от своей девушки, не дали ему этого сделать.  Грейнджер, ныне уже Малфой, резко обернулась на щелчок двери, за которой показался Драко. После работы он выглядел слегка уставшим.  Мужчина, не говоря ни слова, сразу же направился к жене, однако на середине комнаты замер.  Гермиона улыбнулась, в то время как блондин нахмурился и посмотрел на неё растерянным взглядом. Взглядом, который отлично подошел бы человеку, который утратил память и вновь её обрел.  - Здравствуй, Драко. - шатенка подошла к Малфою, привставая на носочки и оставляя поцелуй на его щеке.  - Это был я. - через несколько минут сказал блондин. Его глаза бегали по лицу Гермионы, и в них явно читалось неверие.  - Всегда. - подтвердила женщина, кивая. Она обняла мужа. - И ты все знала.  - С какого-то момента - да.  Малфой обнял жену в ответ. Черт, в это было трудно поверить. Всё осознание буквально свалилось на него в эту минуту. Свалилось, но, не придавило. Драко не верил, но был рад. Искренне рад, хоть все и было похоже на сон.  В его действиях были и ошибки, однако то, что получилось в итоге, походило на идеал. Он сорвал куш, сыграв на грани фола. - Кажется, это было самое верное принятое мною решение. - Усмехнувшись сказал Малфой.  - Спасибо, что принял его, Драко. - Гермиона улыбнулась, заглянув в грозовые глаза мужа.  - Тогда я должен тебя поблагодарить? - Скорее себя. - Хмыкнула женщина. - Без тебя ничего бы не вышло. - А без тебя я бы тут не стояла. - Ладно, признаю. Я чертовски хорош. - И еще очень скромен. - Гермиона усмехнулась. - Но виновник всему и правда ты, Драко. Все произошло благодаря тебе. - Когда ты собиралась сказать мне про волосы, Грейнджер? - сменил тему мужчина. - Я уже давно Малфой. - фыркнула, возмутившись шатенка, но тут же смягчилась. Драко любил её так называть . Это было сродни привычке. - Кажется, уже говорила. - Мне идет такая прическа? - Да. Она делает тебя... Взрослее. Это была удачная стрижка. - Ты могла бы сказать это раньше. - Куда еще раньше? - Ты могла бы сказать это мне, Миссис Малфой. - А разве я сказала кому-то другому? - непонимающе вскинула брови Гермиона, а затем рассмеялась. Она была счастлива.