Эпилог

“6 марта. 1998 год”

Малфой изменил ход событий своим поступком. Подложив записку Гермионе он полностью переписал её и свое будущее. Убил тех Драко и Гермиону, из его времени, и создал новых. Абсолютно новых. Счастливых.  И Драко сделал это, сам того не планируя. Даже не думая о том, что судьба так щедро наградит его за попытку спасти чью-то жизнь.  Мужчина всего-то рассчитывал подкинуть послание Гермионе, что он и сделал, и тем самым уберечь её от Кормака. Он планировал спасти её, а затем вновь крутануть несколько раз маховик вперед, чтобы вернуться в свое время.  Чтобы вновь оказаться в своей спальне в Малфой-Мэноре. Чтобы вновь увидеть в поместье Асторию и вновь погрузиться в их проблемы. Драко рассчитывал вернуться в ту точку, с которой начал. И единственное изменение, которое блондин планировал там отметить - это живая Грейнджер. Во всех смыслах живая.  Это был короткий, и, казалось, продуманный план, который должен был сработать. Должен был, если бы Малфой придумал что-нибудь другое. Если бы он вспомнил, что гриффиндорская девчонка невыносимо любопытна, и обязательно сунет нос туда, куда ей запретили его совать. Драко также и не подумал о том, что она узнает его почерк. Не подумал о том, что она так загорится и пойдет с ним разбираться. Мужчина не рассчитывал, что подкинув записку сам себя втянет в эту историю.  Все казалось до безобразия простым. Цель была проста - спасти Грейнджер. Но все оказалось куда сложнее. Как обычно, даже самый незамысловатый план становится извилистым и содержащим много тонкостей, стоит только начать его воплощать.  После того, как Малфой подложил записку, он решил сразу не возвращаться в свое время. Все также, под дезиллюминационными чарами, он отправился на Астрономическую Башню, в надежде на то, что не застанет там очередную сопливую романтическую картину в виде целующихся четверокурсников, и сможет побыть наедине с собой.  Драко хотелось оттянуть тот момент, когда он вновь окажется в двухтысячном и вновь на него свалятся проблемы. Хотелось еще немного насладиться тишиной и спокойствием. Насладиться своей незаметностью. Насладиться тем, что он являлся тенью в этой истории, которая незаметно следовала за главными героями на протяжении всего их пути.  Ему повезло. На Астрономической Башне действительно никого не было. Мартовское солнце уже медленно скатывалось за горизонт и последними лучами раскрашивало небо, прощаясь с людьми до следующего утра.  Драко облокотился о перила, снимая с себя скрывающие чары. Если кто-то будет подниматься, он обязательно это услышит и успеет скрыться. А пока хотелось ощутить этот мир без тонкой пленки магии на теле. Хотелось вдохнуть весенний, пока все еще морозный воздух и замереть в тишине. Почувствовать как текут секунды и минуты. Почувствовать момент.  Драко чувствовал себя вымотанным. За последние несколько недель произошло слишком много событий, которые разжигали в нем выжирающие все силы эмоции. Реакция Поттера на свадьбу Уизли и Грейнджер, Астория, дело Маклаггена, разговор с Грейнджер в лифте, а затем в Министерстве. Смерть Маклаггена, смерть гриффиндорки.  Слишком. Много. Всего.  Подкинув записку, Драко наконец остановился в том марафоне, который поглотил его. Он сделал последний рывок, и теперь мог отдохнуть. Подумать. Подумать в этом времени о его времени. Подумать о том, что случится, когда он вернется и обнаружит Гермиону живой.  Подумать о том, что изменится.  Салазар, наверняка ничего не изменится. Малфой хмыкнул, доставая сигареты и закуривая. В школьные годы он часто курил на Астрономической Башне.  Что могло измениться? Грейнджер могла поступить на стажировку. Тогда Кассандра будет ждать еще один год. Да, было жалко, потому что они с девчонкой неплохо сработались, да и потенциал у неё был хороший. Сидеть еще один год в Хогвартсе, когда она могла бы уже начать раскрываться в своей будущей профессии было глупо.  Однако, плата за жизнь Гермионы в виде лишнего года Кассандры была не так уж и высока.  А что изменится у него?  Драко выпустил дым, стряхивая пепел сигареты вниз.  Ничего. Астория никуда не денется. Возможно, Поттер попадает в группу с Гермионой, но это не было печальным упущением. Точно не для Малфоя, который хоть и относился к Гарри нейтрально, но все же не считал его своим другом.  Малфой прикрыл глаза, делая последнюю затяжку. Легкий ветерок мурашками забрался под кожу. Мужчина был одет, не изменяя своим традициям, лишь в одну черную рубашку и брюки, и эта легкая одежда была одной из причин, почему зябкий воздух сейчас особо сильно ощущался.  Но, несмотря на это, Драко не хотел накладывать согревающие чары. Только не сейчас. Хотелось впитать в себя каждую частичку этого времени, которое хоть и было наполнено своими тайнами и ужасами, но тем не менее оставалось временем, когда все ощущалось по-другому.  Докурив, Малфой еще около десяти минут стоял неподвижно, вглядываясь в даль. После же он достал маховик, и крутанул его, рассчитывая на то, что окажется на этом самом месте где-то через неделю рано утром. Тут точно никого не должно быть.  Однако, он просчитался. Как только механизм артефакта замедлился, а все вокруг вновь приобрело статичность, мужчина понял, что не один.  Твою мать.  И это была никто иная, как Кассандра. Молодая Кассандра. Еще студентка Хогвартса.  Девушка вздрогнула, когда воздух рядом с ней всколыхнулся и, словно из ниоткуда нарисовался Малфой. Она перевела на него непонимающий (и…заплаканный?) взгляд и нахмурилась.  Драко же стоял неподвижно, и смотрел на неё в ответ. Он уже был застукан на “месте преступления”. Конечно, может его стратегией было притвориться внезапно возникшей статуей (все же, Хогвартс был полон чудес), но это была явно провальная идея.  Черт, ему просто надо было свалить отсюда. Как можно быстрее. Сразу же, как она его увидела. Сказать, что девушка ошиблась и свалить. Но он почему-то стоял и смотрел на неё, пытаясь спрятаться на виду.  - Не понимаю… - прошептала студентка, после нескольких безмолвных минут, бегая озадаченным и перепуганным взглядом по мужчине.  Хоть Кассандра и училась в школе чародейства и волшебства, сейчас она, кажется, была сбита с толку таким внезапным появлением рядом человека. Мало того, девушка не понимала, кто именно стоит перед ней.  Мозг твердил о том, что это парень со слизерина. Что это Драко Малфой - главный красавчик школы. Однако, логика не давала этому осознанию случиться, потому что выглядел он совершенно иначе. Не таким, как вчера. Более взрослым. Изменившимся.    - Забудь, что меня видела, Кэс. - бросил Драко, все же прибегая к тому варианту, чтобы просто исчезнуть с этой башни.  Он уже было развернулся, чтобы покинуть смотровую площадку, как его окликнула девушка.  - Подожди!  Блядь.  - Кэс? Меня никто так не зовет.  Твою мать. Малфой сказал это по привычке. И о, как иронично, в будущем Кассандра тоже говорила ему о том, что Драко был первым, кто стал её так называть.  Он стиснул зубы, разворачиваясь.  - Как ты тут оказался? На территории Хогвартса студентам запрещена самостоятельная аппарация.  - Считай, что я сломал систему.  Черт, это было так непривычно. Видеть эту девушку в школьной форме, с еще подростковыми чертами лица. И что еще было более непривычно, так это улавливать тоску, смешанную с болью во взгляде Блэр.  Обычно Кассандра являлась ходячим озорным лучиком солнца. Она редко когда бывала в подавленном настроении и всегда старалась разрядить обстановку. Девушка бывала напугана, сбита с толку или просто уставала, но искра в её глазах всегда горела, стремясь зажечь других.  Но сейчас её не было. Она исчезла, и Малфой не понимал, что случилось.  - Ты не студент. - девушка поджала губы, обнимая себя. - Так ведь?  - Уже нет.  - Но ты похож на одного студента со слизерина. Он старшекурсник и в этом году выпускается. - Кэс еще раз пробежалась глазами по мужчине. - Ты просто его копия. Только словно более взрослая.  - Давай просто забудем, что мы видели друг друга?  Ему, блядь, надо было свалить отсюда. Срочно.  - Ты появился тут из воздуха, назвал меня сокращением, которым никто и никогда не называл, а теперь хочешь, чтобы я просто забыла об этом?  - Все именно так.  - Я могу сообщить МакГонагалл, или сразу Дамблдору о том, что видела, кого-то чертовски похожего на студента их школы. Кого-то, кто вынырнул буквально из пустоты, а затем пожелал, чтобы его никто не видел.  Узнавалось упрямство Кассандры. Сейчас оно было очень некстати.  - Я же не спрашиваю, что делала тут ты. - Малфой шагнул навстречу Блэр, которая от его слов замерла. Все её самоуверенность куда-то мигом испарилась. - В пять часов утра. На Астрономической Башне. Заплаканная.  - Если бы спросил, возможно я бы и сказала.  - Брехня.  - Если ты расскажешь кто ты, как тут появился, и что вообще делаешь в замке, я скажу почему я тут.  - С чего ты взяла, что мне это интересно?  Малфою было интересно. Действительно было. Однако он должен был любым способом попытаться отвязаться от Кассандры. С одной стороны, в том, что она его увидела, не было ничего такого. Девчонка была толковой, и узнай все - не стала бы трепаться. Главное - не встретиться с самим собой.  Однако, с другой стороны, Драко не знал, что может повлечь за собой рассказ о том, что он из будущего. Хотя, он и так изменил будущее, подложив записку. Когда Малфой выкрутит маховик на максимум, он может не застать Кассандру на работе просто потому, что она будет болтаться где-то в числе тех, кто проходит стажировку.  Если посмотреть на все с этой стороны, то терять было нечего. Он мог спокойно рассказать ей.  - Ты назвал меня “Кэс”. Это и правда одно из немногих сокращений моего имени. Но обычно люди зовут меня Кассандра. Это звучит официально, а твоя версия… - девушка пожала плечами. - По-дружески. Словно мы уже давно знакомы. В общем, я не думаю, что ты стал бы обращаться так к первой встречной незнакомке.  Мужчина сжал переносицу выдыхая. Ума у Блэр не отнять. Не зря она сумела сдать ЖАБА экстерном.  - Предположим, что я действительно тот самый студент, о котором ты говорила, но только из будущего. - нехотя ответил Драко.  - Из будущего? Из какого года?  - Двухтысячного.  - И почему?  - Надо было кое-что исправить.  - Ты вмешался во время? Черт, это запрещено делать. Этим ты мог…  - Не надо читать мне лекции, Кассандра. - оборвал её Малфой, злобно шикнув. - Ты получила ответ на свой вопрос. Взамен я жду твоего.  - Я беременна. Поэтому я тут. Хотела подышать свежим и подумать о том, что делать дальше. - после нескольких минут молчания тихо произнесла Кассандра.  Блядь.  Блядь. Блядь. Блядь.  Беременна? Что за херня? Блэр не имела детей в его ветке времени.  - От кого? - Меня изнасиловали. - ломающимся от внезапно подступивших слез голосом, сказала девушка.  Что. За. Херь.  Эти слова девушки были подобны ведру ледяной воды, вылившейся на Драко. Этого просто не могло быть. Это был точно Кормак. Но он “охотился” на Гермиону. Маклагген искал её. В том коридоре. Именно её.  И, если все пошло по плану Малфоя, то не должен был найти. Потому Гермионы там не могло быть. Гриффиндорка ведь удосужилась поверить записке, и не ходить туда?  Черт, тогда как попала Кассандра? Почему она попала под руку этому блядскому ублюдку? Что за херня?  Первой мыслью Драко было вновь отмотать назад. Вернуться. Но если он так поступит, то создаст еще один виток времени, в котором уже он из будущего будет подкладывать записку. В котором он настоящий уже существует в прошлом. Их, блядь, будет трое, а закон, который при перемещениях во времени строго настрого запрещает встречаться с самим собой, все еще будет работать.  Это было невыносимо. Блядски невыносимо. И это была невыносимая беспомощность, которая ножами резала изнутри.  Что стало с Гермионой? Удалось ли ей спастись?  - Сука! - выругался Малфой отворачиваясь. - Как это произошло?  - Тебе рассказать во всех подробностях? - Кэс кинула на него злобный взгляд, который был окутан пеленой слез.  - Как это произошло, Блэр?  - Мы в будущем были близко знакомы?  - Да, по работе. Я все еще жду ответа.  - Что ты хочешь услышать? - зашипела Кэс, которая как рубильник переключалась с темы на темы. С эмоции на эмоцию, по мере поступления информации в её мозг. - Я засиделась в коридоре. Занималась, готовилась к ЖАБА. И потом, когда уже направлялась в гостиную, на меня налетел гриффиндорец. Злой, искалеченный. Его лицо буквально походило на кровавое месиво. - Блэр стерла рукавом скатившуюся по щеке слезу. Её голос дрожал. - Я извинилась, думала это я не рассчитала с поворотом. Спросила, что случилось и не нужна ли помощь, но он схватил меня, и… - девушка запнулась, поджимая губы, и явно не желая договаривать.  Искалеченный? Что, блядь, произошло? Его же не могла так отделать Грейнджер? Точно не она. В его ветке у гриффиндорки ничего не вышло. Не вышло бы и в этой. Да и записка не указывала на конкретного человека, поэтому, даже если девчонка и решила испытать судьбу, то точно попалась бы вновь.  - Черт…  Блэр отвернулась, вновь подходя к перилам и облокачиваясь на них.  - Я поступила на стажировку?  - Да.  - А что… Что стало с ребенком?  И на этот вопрос Драко не мог дать ответа. Потому что у Блэр в его времени не было, блядь, ребенка.  Своими действиями Малфой поменял не только судьбу Грейнджер. Не только свою. Но и Кассандры тоже.  Потому что Вселенная всегда стремилась к порядку. Всегда. Если кто сумел избежать опасности, если кто-то сумел обойти ловушку, то кто-то другой обязательно в неё попадет. Обязательно.  Малфой молчал.  - В моем времени у тебя не было детей. - сглотнув, сказал он наконец.  Драко молился, чтобы его предложения не натолкнули Кассандру на мысль, что она могла всего этого избежать. Потому что осознание того, что ты “попал” из-за действий другого человека, что твоя судьба должна была сложиться иначе, просто убило бы её. И Малфой действительно молился, потому что знал, насколько Блэр была умной и умела складывать два плюс два. - Я избавилась от него? Или случился выкидыш?  Черт, почему она просто не может заткнуться.  - Блядь, Кэс, я и так тебе много рассказал. Этого не стоило делать.  - Но я хочу знать. - Блэр вновь развернулась к мужчине, сжав кулаки.  - Ты хочешь получить козыря, которые дадут тебе возможность просчитать свое будущее, и что-то изменить. Но я не могу их тебе предоставить.  Просто потому, что в моем времени твоя жизнь сложилась иначе.  - Можешь. Ты буквально из будущего. Ты знаешь, что произошло, что со мной стало. -  Блэр посмотрела на него просящим взглядом. - Я не знаю, что мне сейчас делать. Вся моя жизнь рухнула после того вечера, и эти руины сгорели, когда я узнала, что беременна. Беременна от насильника. Ты говоришь, что я хочу получить козыря. Ты прав. Я думаю о том, что если бы встретила тебя раньше, то мне возможно удалось бы избежать всего этого. И сейчас если есть возможность узнать, что будет в будущем, пусть и в недалеком. Узнать, какие ошибки я совершу, я смогу их избежать.  Как же она ошибалась. Как же она чертовски ошибалась.  - Блэр, ты не сможешь избежать ошибок.  Потому что ты их не совершала.  - Почему? Если ты мне расскажешь…  - Потому что на твоем месте должна была быть, блядь другая! - выкрикнул Малфой. Сорвался.  - Что?... - почти беззвучно спросила Кассандра. Шаг назад. - Тогда почему все так? - еще шаг назад. Осознание.  Драко молчит. Не может сказать. Не может признать, что просчитался. Твою мать!  - Ты говорил, что вернулся, чтобы что-то изменить. Ты спас эту другую?  Еще шаг. Девушка пятилась назад, пытаясь переварить все услышанное. В её глаза стоял страх. Страх и разочарование. Боль. Предательство. Предательство судьбы. Почему именно она? Почему все так?  Мужчина все еще молчал, но, казалось, что Блэр разговаривала с его взглядом, потому что он все выдавал. Его глаза отвечали за него.  - Почему? Кого ты спас? Свою будущую жену?  Её слова оставались кровоточащими ударами где-то внутри. В этот момент бешенство от беспомощности и злости буквально разрывало Драко. Он не знал, что сказать. Потому что он все сказал раньше. Сорвался. Сказал напрямую, как говорил и всегда. Блядь!  Свою будущую жену. Это резало по ушам. Они с Грейнджер никак не были связаны. Ни в одной вселенной их пути не пересекались. Ни в одном витке времени. Нет. Он спас её, потому что хотел правосудия. Потому что знал её лично.  Потому что…  Блядь, он не знал. Просто это казалось необходимым. Малфой не хотел, чтобы такие как Гермиона умирали в таком возрасте из-за блядских психопатов. Он не хотел, и поэтому вернулся. Но, по факту, ничего не изменил. Ничего кроме того, что вместе гриффиндорки пострадала другая невинная девушка.  - Да. - Кассандра горько улыбнулась, делая еще один шаг назад. - Ты спас кого-то, кого любил.  - Нет, я не… - Спасибо, что рассказал. - Блэр покачала головой. Поясница врезалась в перила. - Не думаю, что в том будущем, которое ты создал, для меня есть место. Но если та, которую ты спас, действительно избежала того, что случилось со мной, то, вероятно, все получилось.  Одно движение. Молниеносное. Такое, которое Драко не смог бы предотвратить, потому что стоял далеко. Потому что палочка была в кармане.  Одно движение, и Блэр падает. Падает вниз. Через несколько часов её тело найдут профессора, а Гермиона решится все рассказать МакГонагалл. 

*** 

Малфой мчался по коридору, сам не зная, куда идет. Наверно в Большой зал, где скоро соберутся сонные ученики. Он не знал.  Внутри все горело от беспомощности. От того, что только что случилось.  Блядь. Блядь. Блядь! Девушка так внезапно спрыгнула, что он даже среагировать не успел. Минута - и она летит с Астрономической Башни. Минута - и её нет в живых. Минута - и он её угробил.  Что стало катализатором? Теперь Драко мог лишь гадать. Голос изнутри ему нашептывал, что именно его слова стали смертельным толчком для Кассандры. Что если бы мужчина не сказал ничего про то, что на её месте должна была быть другая, то девушка, возможно осталась бы жива.  Но осознание его слов далось тяжело и она спрыгнула. Спрыгнула, потому что поняла, как чертова судьба несправедлива. Что она была выбрана заменой кому-то. Что она понесла “наказание” за кого-то другого. Что Блэр была предана жизнью.  Это ощущение себя, как лишнего звена в системе, на которое ушла вся отдача, наверняка причинило ей боль, которая заставила лишить себя жизни. Которая была невыносима и несовместима с дальнейшим существованием. Всю жизнь прожить, зная что ты мог этого избежать, но какой-то парень решил спасти свою знакомую и тебя судьба обязала отдуваться за его поступок - было бы мукой.  Это была бы не жизнь, а существование. В пустоте, ненависти, сожалении и зле.  И Кэс решила уберечь себя от этого. Уберечь смертью. Вычеркнуть сразу, чтобы потом не получить еще большего удара.  И Малфой бесился от этого. Бесился от того, что промахнулся. Бесился от того, что его неосторожность убила человека, который в будущем приходился ему хорошим другом. Знакомым. Приятелем. Коллегой по работе.  Блядь, они и правда хорошо ладили с Кассандрой, а теперь она исчезла навсегда. Испарилась со всех временных веток. В будущем, когда он вернется, её уже не будет. Она просто будет стерта с лица Земли временем. Драко чуть не налетел на Асторию, которая, сонно потирая, судя по всему, заплаканные глаза, спешила за Дафной, которая её куда-то тащила.  Мужчина остановился. Сколько времени прошло? Почему студенты уже ходят по замку?  Черт. Хотелось рвать на себя волосы. Игры со временем были суровы, и Драко пытался себя утешить только тем, что даже если бы он попытался спасти обеих девчонок, пострадал бы кто-то третий. Всех спасти невозможно, потому что для баланса кто-то должен страдать.  Малфой прикрыл глаза. Надо было отдышаться. Понять, что делать дальше. Выкрутить ли маховик на полную, вернувшись в свою реальность, или крутить его постепенно, наблюдая за плодами своей работы.  Он так и не узнал, что с Гермионой. Помогла ли записка, или жертва Кэс была напрасна и он ничего не изменил. Нет. Должен был изменить. Иначе, это было бы просто блядским издевательством и насмешкой.  Драко, уже более спокойным шагом, но с все еще пылающими внутренностями, направился в Большой Зал.  Чтобы точно никто не врезался в него, пока он под дезиллюминационными чарами, мужчина стал в одном из углов, который отлично обозревал все помещение.  Когда студенты начали не спеша заполнять Большой Зал, Малфой подобрался, пытаясь выцепить глазами Грейнджер. Узнать, сработал ли его план.  Волнительный шепот все больше и больше наполнял воздух. Студенты шептались о произошедшем и, казалось, даже забыли о том, что сейчас раннее утро. Забыли о своем сне. Обо всем.  Вот входит он сам. И почти сразу же после него появилась и Гермиона в окружении своих прихвостней. На её лице была написана растерянность и негодование. Сожаление. И еще там читалась борьба мыслей, которая явно должна была привести к принятию какого-то решения.  С облегчением Малфой понял, что она не выглядит забитой и испуганной. Не выглядела так, как он помнил в своей ветке молодости.  Грейнджер была в порядке. Кажется, все получилось. Но почему они с ним молодым переглянулись? Почему в их взгляде читалось что-то одинаковое? Словно только они в этом зале понимали, что произошло. Почему, блядь, молодой Драко так смотрел на неё? 

*** 

С удивлением Малфой узнал, что оказался втянут в эту историю. Что самым забавным способом, он оказался в центре событий, наряду с Грейнджер. Что он помог ей.  Как - Драко не знал. И также не знал, как вообще узнал о том, что должно было произойти.  В голове сразу мелькнули воспоминания рассказа Кассандры о том, как её поймал Маклагген. И, зная себя, мужчина предположил, что разукрашенное лицо Кормака как раз рук дела Малфоя. Молодого, разумеется.  О своем же участии в этой истории Драко узнал подслушав (какая ирония, подслушать разговор самого себя с кем-то!) разговор молодой версии себя и Гермионы после речи Дамблдора в Большом Зале.  Грейнджер остановила его, сказав, что все надо рассказать МакГонагалл. Вероятно, её замучила совесть и душа потребовала правосудия. Как обычно, честная Грейнджер, которая никогда не нарушает правила, была намерена восстановить справедливость.  Так по-гриффиндорски. И так в её духе.  И вот, Драко наблюдает за тем, как сам же и отказывается от этой авантюры. Он наблюдает за тем, как Гермиона кидает ему молодому напоследок слова, которые задевают обоих Малфоев. Которые заставляют сжать кулаки их обоих.  И после этого мужчина понимает, что его студенческая версия все же ввяжется во всю эту историю. Что, особенно после слов гриффиндорки, он просто так это не оставит. Аврор это чувствовал и знал почти наверняка, что молодой Драко скоро перебесится и пойдет к МакГонагалл.  Единственное, чего Драко не понимал, так это того, почему смотря на Грейнджер он испытывал смешанные, непонятные чувства. Почему что-то внутри изменилось?  Что, блядь, творилось на душе у него молодого? 

*** 

Малфой в очередной раз прокрутил маховик и вокруг все привычно начало двигаться в ускоренном режиме. И все так и было, пока окружение резко не стало статичным. Просто замерло, словно мужчина закончил перемещение во времени, однако, это было не так.  Его буквально выбило из потока, насильно заставляя остановиться. И Драко, возможно, все списал бы на ошибку маховика, который и так последнее время работал без передышки, если бы не общее самочувствие, которое было откровенно поганым.  Еще секунду назад он чувствовал себя хорошо, но теперь все внутренности, казалось, съедала кислота, а дышать становилась все труднее и труднее. Тело в панике кидало то в пот, то в жар, заставляя картинку перед глазами темнеть, а голову кружиться.  Это могло означать только одно. Его молодая версия умирала.  Так резко никогда не выкидывало. И уж тем более, никогда так резко не становилось плохо. Нет, это точно не было побочками перемещения. Это определенно была проблема в молодом Малфое.  Мужчина кинул поисковое заклятие, концентрируя все силы на нем. Магия в нем постепенно угасала, как и жизнь, поэтому Драко полностью сосредоточился именно на том, чтобы найти себя самого и узнать, что случилось.  Аппарировав недалеко от Больничного Крыла, он заглянул за тяжелые дубовые двери общей палаты. Там действительно лежал молодой Малфой, и только проснулась Гермиона.  Что, блядь, произошло на этот раз, Драко опять не знал. И это начинало бесить. Потому что, краем сознания он уже прекрасно понимал, что, когда вернется в свое время, поменяется не только то, что Грейнджер будет жива, а Кассандра мертва.  Поменяется многое, и, возможно, даже он сам. Его вообще могло не стать, потому что Драко умирал. В будущем он мог также исчезнуть, как и Блэр. В один момент парня просто могло не стать, и тогда все его версии будут мертвы. Тогда он вообще не вернется, и его право на существование будет уничтожено.  Малфой смотрел на то, как Гермиона пытается его разбудить, и гадал, получится ли у неё. Гадал, что случилось, и почему они оба в лазарете. Гадал, в какое приключение они встряли на этот раз.  И, пока его тело буквально отказывало по частям, Драко думал и о том, что что-то начинает чувствовать к гриффиндорке. Что Малфой-студент влюбился. И это было блядски иронично.  Все существование мужчины теперь зависело от его молодой версии, поэтому с тем фактом, что он мог умереть в любую секунду, надо было что-то делать. 

*** 

Нельзя описать облегчения, которое испытал Драко, когда понял, что его организм постепенно приходит в норму. Когда понял, что он вне опасности и что его из прошлого удалось спасти.  Больше он не собирался оставаться в стороне и пассивно наблюдать за тем, как Драко и Гермиона встряют в передряги и подвергают свои жизни опасности. Пока Малфой мог на что-то влиять, пока он находился в этом времени, он должен был попытаться уберечь пару от очередных ошибок.  К тому же, к мотивации Драко добавились и чувства, которые он внезапно ощутил к гриффиндорке. С одной стороны казалось, что это что-то стороннее. Что это не его настоящие ощущения, а действие приворотного зелья или других любовных чар. Казалось, что это морок, потому что он возник буквально из ниоткуда.  Резко. Неожиданно. Осознание того, что Малфой влюблен в Гермиону пришло к нему также внезапно, как приходит осознание чего-то важно, что в будущем поменяет твою жизнь. Это был чувственный инсайт, который Драко воспринял как что-то странное.  Сначала он в это не поверил, потому что было трудно признать, что его молодая версия, которая в его реальности всегда обращала внимание на девчонок другого типажа, сейчас испытывает что-то к Гермионе. Мужчина поначалу и впрямь грешил на чью-то злую шутку.  Однако, он не мог это отрицать. Потому что эти чувства были ничуть не слабее тех, что испытывал Драко из прошлого. Они были точно такими же и не подлежали рассмотрению. Аврор понимал, что, когда молодая Грейнджер попадает в его поле зрения, он воспринимает её уже совершенно по-другому.   Не как жертву изнасилования своего времени, и не как бывшую сокурсницу, которую стало жалко. Нет. Его мозг воспринимал теперь девушку как объект симпатий. Как что-то притягательное. Как что-то, что хотелось забрать себе и никогда не отпускать.  Драко все это чувствовал и понимал и смирился с этим, пытаясь предугадать, какой же исход его ждет по прибытию в двухтысячный год. Что же поменяется в его жизни. Малфой думал об этом, потому что теперь будущее, даже то, с которого он вернулся в прошлое казалось ему таким же туманным и неизвестным, как и в восемнадцать лет.  Аврор действовал четко. Старался не терять из виду себя и Гермиону.  Из разговора его молодой версии с Нарциссой в Больничном Крыле того же вечера, Малфой узнал, что причиной его состояния и пребывания в общей палате являлся никто иной как Кормак. Виной всему был сукин сын.  И эта информация дала ему пищу для размышлений. Драко чуть, блядь, не умер. Значит, тот порез, шрам от которого, словно грим нарисовался у аврора на руке, был не просто порезом. Там было что-то большее, и это что-то большее чуть не стерло его в порошок.   И для того, чтобы подобное больше не повторилось, Малфой, пользуясь тем, что его пропуски в аврорате в любом времени актуальны, решил самолично все выяснить у Маклаггена, который в данные минуты находился под стражей. 

*** 

Как и почти весь свой путь, Драко шагал по Министерству, скрытый чарами. Это уже походило на игру в прятки, которую мужчина затеял со всем миром.  Общий блок камер для содержания преступников, которые только должны отправиться под суд, или вина которых еще не доказана, находился на самом нижнем этаже из четырех - отведенных под весь аврорат.  Малфой поблагодарил Салазара за то, что до сих пор не было указа, который заставил бы авроров стоять у каждой клетки цербером. Конечно, охрана была, но она была общей и весь блок охватить не могла. Считалось, что те люди, которые сидят в камерах не настолько опасны, чтобы к каждому приставлять личного смотрителя.  Эта особенность запросто помогла ему добраться до нужной клетки и войти незамеченным. Про себя же он только отметил, что, Министерству все же надо как-то пересмотреть вопрос безопасности. Ведь если он смог так легко проникнуть в отдел с заключенными, то кто знает, кто еще сможет провернуть подобное.  И если у Драко были благие намерения, которые подразумевали лишь выбивание из Кормака информации, то кто-то другой мог вполне воспользоваться этим недосмотром для того, чтобы помочь очередному выблядку бежать.  Малфой стал в слепую от общей стражи зону, и, наблюдая за пораженным Маклаггеном, который затаился, ожидая нападения (не каждый день в твоей камере дверь сама приоткрывается и закрывается!), снял дезиллюминационные чары.  Лицо гриффиндорца вытянулось, словно он увидел привидение. - Я буду краток. - выплюнул Малфой даже не поздоровавшись. - Какое проклятие сейчас на Малфое?  Кормак несколько минут молчал, все еще пытаясь понять, что происходит. На его лице было написано полное непонимание и недоумение. Сначала он разглядывал Драко, словно диковинную фигурку, а затем смотрел на него взглядом, полным скептицизма.  Это раздражало Малфоя, но он не хотел, чтобы поднялся шум до того, как он успеет узнать все ему необходимое.  Кормак ухмыльнулся, складывая руки на груди. С койки он так и не встал, но зато выпрямился, принимая слегка расслабленную, надменную позу.  - Ты же и есть Малфой. - выдал он, все еще не переставая рассматривать мужчину. - Только слегка постаревший.  Постаревший, блядь.  - Я задал вопрос, Маклагген. Если я повторю его еще три раза, то ты покинешь эту камеру только вперед ногами.  Парень хмыкнул, почесав бороду. В его глазах читался интерес. Он быстро пришел на место непониманию, потому что, казалось, Кормак решил, что этот разговор ему может быть более выгоден, чем правда. Все психи думают, что они на шаг впереди. Все психи лишены эмпатии и широкого эмоционального спектра, и Маклагген не выделялся среди них.  Драко это прекрасно понимал. Понимал так же четко, как и то, что Кормак вряд ли ему все расскажет. Да, возможно под угрозами какую-то толику информации и предпочтет “отдать”, но всей вряд ли поделится.  Поэтому единственным вариантом было параллельно с беседой копаться в голове у парня. Следить за его мыслями, и стараться не упустить ничего важного. И, благо, у Малфоя получилось незаметно проникнуть в ту чернь, что находилась в черепной коробке Кормака. Гриффиндорец, казалось, ничего не заметил, потому что уж сильно был увлечен происходящим. - Не знаю, как ты это провернул, Малфой, но это достойно уважения. Обвести вокруг пальца аврорат, чтобы добраться до меня.  - Какое проклятие сейчас на Малфое? Это был второй раз. - Драко говорил спокойно, но вкладывал в голос и интонацию всю ненависть, что в нем росла при виде ублюдка. Хотелось убить его еще раз.  “Настырный, сука. Это действительно Малфой? Херня, конечно, но он с тем парнишкой - как две капли воды. Только этот хер старше. Однозначно”.  - Ты не убьёшь меня, пока не получишь ответ на свой вопрос. - Маклагген хмыкнул. - Не убью, - Драко ответил ухмылкой. - но сделаю так, чтобы ты, харкая кровью, все рассказал. И когда информация будет у меня прикончу тебя как последнюю мразь.  Он действовал наугад. Угрожал. Менял стратегию на ходу.  “Сука. Хера с два он узнает про “смертельную кровь” “ Вот оно. Драко не подал вида, но зацепился за эту мысль в мозгу Кормака как за спасательную веревку. Как за нитку, которая должна была привести его к нужному. “Смертельная кровь” - название вполне подходило для проклятия. Мало того, Малфой, уже работая в аврорате, даже когда-то краем уха слышал про него.  - И что я получу взамен? Если расскажу тебе.  - Свою жизнь. По крайней мере до суда ты останешься жив и здоров.  - Весомо. Но меня, кажется, и так ожидает смертная казнь, если мои… - Кормак на секунду запнулся, а затем расплылся в гаденькой ухмылке. - прегрешения докажут. Умру сейчас, или через месяц - нет разницы.  Сука. Он был, блядь, непробиваем. Настоящий псих.  - Когда тебя поцелует дементор, ты станешь овощем. После этого долго не живут. Смерть подвергшихся этой казни почти всегда быстрая и безболезненная. Я же тебе такого удовольствия не доставлю.  - Ты думаешь, что я боюсь боли?  “Наивный идиот. На понт меня берет” - Её боятся все ублюдки.  - Ты меня недооцениваешь.  - Я теряю терпение, Маклагген. - зашипел Драко, доставая палочку и направляя её на гриффиндорца.  Конечно, использовать магию прямо тут было бы безумием, но он должен был хотя бы попытаться внушить ужас и страх Кормаку. Он должен был казаться убедительным. Часть информации Малфой знал. “Смертельная кровь” - проклятие, которое его молодого чуть не убило.  - Проклятие древнее и опасное. - “Щедро” протянул парень. - Как-то прочел о нем в библиотеке своего дядюшки.  - Ближе к сути.  “Он хочет спасти того парнишку? Напрасно. “Смертельную кровь” можно только вычистить, но чем дальше - тем хуже. Просто так проклятие не нейтрализовать. Этот сукин сын сдохнет на суде, как только мне дадут последнее слово” Драко хмыкнул. Про себя, едва заметно, но хмыкнул, потому что был доволен “уловом”. Маклагген проговорился, пусть сам этого и не знает. Сдал себя же, потому что не владеет окклюменцией. Кормак строит из себя гениального убийцу, но на самом деле он лишь обычный глупый мальчишка, которому не повезло. Который, вероятно, родился таким и всегда таким был, только не знал об этом.  Теперь выпытывать что-то из гриффиндорца не имело смысла потому что все, что надо, Малфой узнал. Название проклятия, планы выблядка на будущее и самое главное то, что делать дальше, а именно, как можно скорее провести процедуру очищения у молодого Драко.  И почти тут же на ум пришла мысль, которая показалась абсурдной и самой правильной одновременно. Встретиться с Грейнджер. Рассказать все ей. Мужчина чувствовал, что они с Гермионой уже стоят на пороге от того, чтобы сорваться друг к другу. Они уже доверяют друг другу, поэтому именно она должна сказать ему про проклятие.  Никто другой, потому что никому другому Малфой не поверит. Он это знал наверняка. Ни к кому другому он просто не прислушается.  - Мы можем договориться. - сказал Кормак, тоном победителя. Тоном того, кто думает, что имеет право диктовать условия. Тоном того, кто считает, что выиграл и обдурил всех вокруг.  Но аврору больше не нужны были его слова. Они все равно окажутся лживыми и извилистыми как тропинка в лесу. Маклагген всеми способами будет пытаться извлечь выгоду, а Драко будет только терять время, слушая его попытки выиграть.  Все оказалось куда проще и быстрее.  Он убрал палочку и на секунду гриффиндорец даже заулыбался, но его улыбка тут же была стерта с лица, как только Драко подошел к нему ближе, рискуя оказаться в зоне видимости охраны, и, наклонившись, нанес удар в печень, заставляя Кормака сложиться пополам от боли и неожиданности.  - Это за Кассандру Блэр.

*** 

Добывать информацию и при этом пытаться скрыть свою личность было не самым легким и приятным занятием, но оно того стоило. Малфой дополнительно изучил полученную информацию, убеждаясь, что Кормак его не обдурил. “Смертельная кровь” оказалось тем самым проклятием и теперь Драко был намерен пойти ва-банк и лично встретиться с гриффиндоркой.  В этот раз мужчина все продумал, и где-то на подсознательном уровне чувствовал, что принятое решение правильно. Что оно принесет только пользу, но никак не разрушение и смерть, как это произошло с Блэр.  Это был другой случай, который навсегда останется с ним червячком точить душу. Произошедшее с Кассандрой будет напоминанием о том, что всех спасти невозможно, и за любой выбор надо платить. Драко был зол сам на себя, но понимал, что в этот раз точно ничего изменить не сможет, потому что тогда его станет слишком много и круг может замкнуться.  И эти мысли предательски пытались остановить его и придумать другой план действий, но действовали лишь на уровне логики, потому неудачный опыт уже был. Потому что правила говорили о другом. Уровень же интуиции наоборот твердил о том, что рассказать все Гермионе - самое правильное решение.  И Малфой так и поступил. После того дня в Больничном Крыле, когда он молодой чуть не погиб, Драко мотнул маховик на несколько дней вперед, в надежде, что за это время не произойдет ничего, что ему опять пришлось бы исправлять.  Гермиону он решил подловить после уроков, когда все занятия будут завершены и она будет возвращаться в гостиную своего факультета. Конечно, это было немного по-варварски, но иначе Грейнджер было не поймать.  Подойти к ней посреди коридора и поздороваться как ни в чем не бывало он не мог. Ни гриффиндорка, ни окружающее не поняли бы, что происходит. И на очередные игры с записками не было времени.  Поэтому, проследив за девушкой, Драко подловил её в одном из коридоров, где было меньше всего народу. Его рука легла на рот Гермионе, а вторая обхватила за талию, прижимая к себе, и тут же мужчина скрылся с “похищенной” в какой-то подсобке. За эти действия он едва не отхватил локтем в печень от сопротивляющейся девушки.  Резвая. Взяла этот прием на вооружение после нападения Маклаггена?  - Спокойно, Грейнджер. Тихо. - прошептал Драко, нехотя отпуская Гермиону и накладывая на дверь глушащие и запирающие чары. В небольшом помещении вспыхнул слабый свет свечей.  Про себя же Малфой только отметил, что убирать руки с талии гриффиндорки действительно не хотелось. Хотелось так постоять подольше, вдыхая медовый аромат её копны. Да уж, крепко молодой Малфой влип с чувствами к главной заучке Хогвартса.  - Какого чер… - Гермиона не успела договорить, потому что её боевая поза, которую девушка почти сразу приняла, выхватывая палочку из сумки, сменилась растерянностью и недоумением. Было видно, как напряжение и готовность напасть отошли на второй план. - Драко?  - С каких пор ты стала звать меня по имени? - хмыкнул Драко, облокотившись о косяк двери. Конечно, он помнил, когда она первый раз назвала его по имени. Потому что его воспоминания переписывались вместе с меняющейся историей.  Было так забавно наблюдать за молодой Грейнджер, и так приятно видеть её все той же вспыльчивой девчонкой, а не забитой и несчастной. Знакомый и, уже любимый, блеск в её карих глазах заставил Малфоя улыбнуться.  Снаружи этого не было видно, но внутри все буквально перевернулось, когда мужчина заговорил с ней лично. Прикоснулся к ней и наконец смог вдохнуть её аромат. Её присутствие. В один миг она стала человеком. Настоящим и живым, а не тем актером фильма, который аврор наблюдал все время со своего прибытия в прошлое.  - Черт, что происходит? - не отвечая на вопрос Драко, задала свой Гермиона. Она опустила палочку, бегая глазами по мужчине и пытаясь понять, чудится ли он ей или нет.  Её щеки чуть покраснели, и причину этому Малфой, кажется, тоже знал. Он прекрасно помнил, что почти два года назад первый раз поцеловал её в Больничном Крыле. С тех пор они не разговаривали, ну а будущее теперь Драко было недоступно.  - Ты выглядишь как Малфой, но ты - не он. - сказала Грейнджер, нахмурившись. И тут же ей пришлось продолжить, потому что аврор вопросительно вскинул бровь. - Ты выглядишь как Малфой, но не так, как несколько дней назад, словно ты…  И тут, кажется, до девушки дошло осознание, которое заставило её лицо вытянуться в удивлении, а глаза округлиться.  - Мерлин, словно ты из будущего.  Пожалуй, она была единственной, кто настолько быстро до этого дошел. Не зря её звали самой умной волшебницей своего времени.  - Ты сама это сказала, Грейнджер. И оказалась права. - Драко пожал плечами, словно в этом не было ничего такого. Словно девушка должна была каждый день встречать людей из будущего.  - И почему ты здесь?  - Скажем так, ты должна узнать важную информацию, которую потом передашь мне. - Что за информация? - Гермиона попыталась сосредоточиться на разговоре, отставив в сторону вопросы. Их она понадеялась задать потом.  - “Смертельная кровь” - проклятие на крови, которое Маклагген наложил на меня через нож.  - Да, Мадам Пофри удалось его снять.  - Нет. Оно все еще сидит во мне. Чтобы проклятье перестало угрожать жизни, его надо вычистить из крови. И чем быстрее, тем лучше. Сейчас период ремиссии, но ублюдок собирается его активировать на суде, и тогда исход будет летальным.  Гермиона на несколько секунд задумалась, хмурясь. Было видно, как она по полочкам раскладывает у себя в голове информацию и тут же продумывает дальнейший план действий. - Просто передай это мне и убеди в срочности операции.  - Но, почему я?  - Я был поражен твоей проницательностью, когда ты догадалась о том, что я из будущего, но сейчас мне кажется, что это было минутное озарение.  - На что ты намекаешь, Малфой? - Грейнджер поджала губы и сложила руки на груди. Всегда так делала, когда была недовольна.  - На то, что ты не понимаешь элементарных вещей.  - По-моему, на вопрос, почему ты пришел именно ко мне нет очевидного ответа.  - Он есть, но ты его не видишь. - фыркнул Драко.  - Тогда может ты меня просветишь?  Совсем как в старые добрые времена.  - Ты мне нравишься Грейнджер. И, как бы иронично это не было, ты являешься единственной, к кому я прислушаюсь.  Недовольство тут же сошло с лица Гермионы, сменяясь неловкостью и удивлением. Эти слова выбили её из колеи, и, казалось, что она ожидала услышать что угодно, но только не это.  Драко лишь усмехнулся её реакции. Да, для него свои чувства были куда гораздо очевиднее, чем для девушки. На секунду он даже задумался: было ли это признанием? И если так, то насколько забавно получилось, что он признался ей раньше, чем молодой Драко успел это сделать. Блядь, да он просто сдал себя с потрохами.  - Вероятно, твои мозги повредились при перемещении во времени, Малфой. - кинула Грейнджер, хотя внутри все бушевало от слов мужчины.  В тот момент все мысли, что роились у неё в голове после поцелуя словно вспыхнули, оповещая о том, что они являлись правдой. Гермионе трудно было поверить в слова Драко, но, в то же время, она хотела в них верить, потому что тогда это означало бы взаимность их чувств.  - Ты можешь мне не верить, но твои щеки говорят об обратном. - Малфой сделал шаг навстречу, ухмыльнувшись.  Мерлин, почему Гермиона начинала задыхаться даже в присутствии другого Драко? Почему её щеки начинали пылать? Черт, похоже, что это была способность всех Драко Малфоев из любого времени - вызывать в ней неадекватную реакцию.  Грейнджер хотела сделать шаг назад, но уперлась бедрами в какие-то коробки, которые опасно пошатнулись.  - Здесь чертовски жарко. Вот, о чем говорят мои щеки.  - Перестань упрямиться, Грейнджер. В доказательство своих слов я бы поцеловал тебя сейчас, но думаю, что это будет нечестно по отношению ко мне молодому. - Мужчина хмыкнул, наблюдая за тем, как гриффиндорка начинает закипать от смущения. - К тому же, чувствую, что это и так скоро должно произойти, так что не будь занудой в тот момент, когда я признаюсь тебе.  - В последнее время тебя слишком много в моей жизни, Малфой. - прошипела Гермиона. И это шипение было скорее знаком, который говорил о том, что она сложила оружие, нежели о том, что она решила биться до последнего.  - Ирония, но правда.  - Та записка. - вдруг начала Грейнджер. - Это ведь твоих рук дело?  Действительно умна. Догадалась.  Драко кивнул.  - Но почему? Почему я не должна была ходить в Западное Крыло? - В моем времени ты встретила там Маклаггена и он тебя изнасиловал. После этого вся твоя жизнь превратилась в ад. - чуть подумав, сказал Малфой. Он рискнул все ей рассказать.  - И ты вернулся только для того, чтобы предотвратить это?  - Именно.  - Что нас связывало в будущем?  - Ничего.  - Тогда мой вопрос все еще в силе, Малфой. Почему ты так поступил?  - Ты умерла, Грейнджер. В будущем ты совершила самоубийство прямо на своей свадьбе с Уизли. Я видел твое тело и это было не самое лучшее зрелище.  - Никогда не поверю, что твоя душевная организация настолько тонкая, что ты не выдержал увиденного. - сглотнув, сказала Гермиона. - Я подумал о том, что ты достойна большего.  - Значит, ты что-то чувствовал ко мне?  - Только жалость. - Драко запнулся, а потом добавил. - Тогда только жалость и желание не дать выблядку разгуляться.  - Получается, что ты спас меня дважды. - через несколько минут молчания сказала Гермиона. - Ты из будущего и ты из моего времени.  - Если бы ты последовала указанию из записки, то мне молодому не пришлось бы тебя спасать. - фыркнул аврор.  Гермиона ничего не ответила лишь закатив глаза.  Конечно, мужчина был прав, но что ей было делать с любопытством и желанием разобраться? И, самое главное, что бы сейчас делала гриффиндорка, если бы всего случившегося не случилось?  Вероятно, жила бы своей обычной жизнью, везде таскалась с мальчишками и, как ни в чем не бывало, готовилась к ЖАБА. Ничего бы не изменилось. Гермиона все так же строила бы планы на будущее и поглядывала смущенно на Рона.  В её жизни не было бы Драко и, возможно, Маклагген ожидал бы её еще впереди. Возможно, она так бы и не узнала слизеринца получше, не сумела разглядеть в нем то, что удалось разглядеть, благодаря обстоятельствам.  Тогда бы Гермиона просто потеряла шанс на настоящее счастье, потому что чувствуя то, что она чувствовала рядом с Малфоем, девушка поняла, что ничего подобного не было и не будет с Уизли. Что он не так захватывает её, как блондин.  - В конце недели будет вечеринка. Оденься во что-нибудь зеленое, Грейнджер. Тебе пойдет.  - Что? Никакой вечеринки… - Блейз объявит об этом завтра. В моем времени эта вечеринка была посвящена выпускникам. - С чего ты взял, что я вообще на неё пойду?  Опять гребаное упрямство. И в этот раз оно было ни чем иным, как желанием поспорить и показать себя главной. Грейнджер.  - Ты на неё пойдешь.  - Это твое слово, как человека из будущего, Малфой?  - Нет. Это мое слово, как человека, который знает, что ты влюблена в меня, и обязательно захочешь увидеть.  - Ты слишком высокого о себе мнения.  - А ты упряма и блядски горда, чтобы признать очевидное. Все как обычно, не так ли, Грейнджер? Мне пора. Не забудь все мне рассказать. - Кинул Драко последние фразы, не дожидаясь очередного едкого ответа.  И только было аврор развернулся, собираясь покинуть подсобку, как Гермиона его окликнула совершенно неожиданной фразой.  - Знаешь, Малфой. Такая прическа тебе идет больше.  Драко развернулся с усмешкой впиваясь в Грейнджер глазами. Мотивы этого “замечания” были непонятны, но, кажется, тем самым она попыталась дать понять, что блондин прав. Он и так был прав, и знал это, но её признание, пусть и в такой форме, выглядело забавно и даже мило.  - Скажешь мне это через несколько лет, Грейнджер. Я почти уверен, что тебе представится такая возможность.  На этом дверь за ним захлопнулась. 

*** 

Малфой попал на суд, прибегнув к оборотному зелью. В его план входило присутствие на заседании и при этом отсутствие скрывающих чар. Не хотелось бояться на кого-то напороться и выдать себя.  Поэтому, мужчина нашел сотрудника аврората, который сейчас находился в отпуске, и никак не мог присутствовать на суде и позаимствовал его волос.  Весь суд он наблюдал за Маклаггеном и самим собой с Гермионой. Каждый раз кидая взгляд на последних, по телу разливалось приятное осознание того, что они вместе. Малфой знал о произошедшем. Знал о том, что признался Гермионе, и знал о том, что теперь они вместе.  Знал также и о том, что все получилось. Что сегодня они в безопасности. У гриффиндорки получилось предотвратить его смерть. У него получилось.  У них получилось.  Когда Кормаку дали последнее слово, и он попытался воплотить свою идею в действие, Драко наверняка знал, что будет делать. План возник у него в голове давно, и он с радостью собирался его воплотить в реальность. Именно поэтому ему понадобился волос сотрудника, которого никак не смогут привлечь из-за железного алиби.  Когда Маклаггена стали опускать вниз, а он истошно орать и биться в истерике от того, что ничего не получилось, Малфой направил на него палочку, выпуская смертельное проклятие. Завершая эту историю. Делая в ней последний штрих. - А это за Грейнджер, ублюдок.  Драко сделал то, что сделал бы еще тысячи раз. Вокруг началась суматоха, Грейнджер с ним, Поттером и МакГонагалл трансгрессировали, а мужчина улыбнулся. Все было кончено. Он выполнил свою миссию в этой истории, и теперь пора было возвращаться в свое время.  Туда, где наверняка уже все будет по-другому. Туда, где гриффиндорка будет жива. Туда, где он сможет стать счастливым. В будущее, которое он создал сам. 

***

Драко дожидается, когда действие оборотного прекратится. Он в безопасном месте, где его никто не найдет. Аврор выкручивает маховик на полную и ждет, пока все вокруг замедлится.  Двухтысячный. Он в своем времени, и сейчас должен быть в Мэноре, потому что оттуда начал.  Хлопок аппарации. Он быстро поднимается по лестницам поместья, спеша в свою спальню. Дверь открывается и у окна стоит женщина.  Грейнджер. Нет. Миссис Малфой. Драко узнает её, потому что знает, что она его жена. Потому что все прожитые несколько лет размышистым почерком появляются в его памяти. Малфой спешит к ней. Она оборачивается, и, как только мужчина доходит до середины комнаты, замирая, улыбается. Он стал собой. Теперь он один, и теперь все прошлое и будущее стало прошлым. Девушка знает об этом. Теперь знают они оба. - Здравствуй, Драко. - Гермиона подходит к мужу и встает на носочки, оставляя поцелуй на его щеке.