Часть 1

— Повторяю в сотый раз, А-Лин, это полная чушь. Собачья чушь, если тебе это больше по душе. Цзян Чэн, темнея лицом, сердито смотрел на племянника. Нет, вот как сын кроткой и разумной шицзе может быть таким упрямым и взбалмошным. В папашу нравом пошел, не иначе. Хотя вроде и за беднягой павлином особого упрямства не наблюдалось. Это все дурное влияние Вэй Усяня и шайки мелких вздорных Ланей. Один Лань Цзинъи чего стоит. В ровные ряды его сварливых мыслей вклинился не менее сварливый голос Цзинь Лина. — Я глава клана, что хочу, то и делаю. В Гусу Лань есть школа для животных, и я хочу такую же. Для собак. — Тебе что, Феи мало? Не боишься, что она обидится? — язвительно поинтересовался Цзян Чэн. Фея, дремавшая у ног хозяина, заслышав свое имя, подняла голову. Она не ослышалась спросонья? Школа для собак здесь, в Башне Золотого Карпа? И на что тут обижаться, это ведь даже интересно. Новые лица, то есть морды, свежие сплетни. Опять-таки своим богатством похвастаться можно. Зря что ли у нее все миски из чистого золота. Она положила лапу на колено Цзинь Лина и лизнула ему руку. Потом выразительно посмотрела на Цзян Чэна и презрительно фыркнула — Подхалимка, — буркнул Цзян Чэн. Фея не удостоила его ответом. Из угла увитой белыми розами беседки, в которой они сидели, приковылял попугай Цунмин-Цзичу, задумчиво осмотрел собравшихся и прошепелявил «Школа. Хорошо» — Ишь ты, хорошо ему, — недобро сощурился Цзян Чэн, — ты хоть понимаешь, что болтаешь? Щенки тебя на перышки разберут, курица ты безмозглая. — Да у него мозгов больше… — взвился было Цзинь Лин, но вовремя прикусил язык. Хотелось всё-таки договориться с дядей по-родственному. Он сделал вид, что закашлялся, и ласково сказал. — Дядя Чэн, ты и себе смог бы выбрать собачку из тех, что пришлют на обучение. Можешь взять самую умную. — Намекаешь, что мне своего ума недостаточно? — в голосе Цзян Чэна послышались опасные нотки. — Что ты, что ты! — замахал руками Цзинь Лин, — просто я знаю, что у тебя высокие требования к… эм, спутнице жизни. Цзян Чэн побагровел. Цзыдянь на его запястье вспыхнул грозным оттенком фиолетового. — Что ты несёшь, сопляк?! Какой ещё спутнице жизни?! От вопля Цзян Чэна с роз дождем посыпались ароматные лепестки, Цунмин благоразумно спрятался под стол, а Фея всерьез задумалась, не пора ли уже куснуть вздорного дядюшку. Это же просто неприлично, так орать. Цзинь Лин заторопился с извинениями. — Прости, не сердись, я просто не так выразился. Я же хочу, как лучше. — А получится, как всегда. Цзян Чэн опрокинул в рот чашу вина. Нет у мальчишки других проблем, вот и мается дурью. Хотя… если подумать, сама по себе идея не так уж плоха. Он и сам был бы не против организовать что-то подобное в Пристани Лотоса, да только денег нет. Первых взносов за обучение вряд ли хватит на постройку новых псарен. Перед его мысленным взором возникли ровные ряды дисциплинированных тибетских мастифов и он даже прикрыл глаза, чтобы удержать этот образ. На его суровом лице появилась едва заметная блуждающая улыбка. Цзинь Лин воспринял ее как знак согласия. — Спасибо, дядя, что согласился мне помочь! — со щенячьим энтузиазмом воскликнул он. Мысленные мастифы осуждающе рыкнули и кинулись врассыпную. Цзян Чэн открыл глаза. — Когда это я сказал, что согласен? — Но вы так мечтательно улыбались… я подумал… Цзян Чэн покраснел. — Это от вина. Хорошее. — Да, его дядя Вэй прислал. Уж он-то разбирается. — А я выходит, нет? — опять окрысился Цзян Чэн при упоминании блудного шисюна. — Что ты, что ты, ты ещё лучше разбираешься… с одной чаши понял, что вино отменное. А самое главное, ты в собаках разбираешься, а он — нет. — Он все ещё их боится? — как бы между прочим поинтересовался Цзян Чэн. — Ага, — кивнул Цзинь Лин, — кроличья терапия ему помогла, Феи он перестал бояться, но с чужими псами не срабатывает. Сразу кричит «Спаси меня, Лань Чжань!» — Избавь меня от интимных подробностей, — поморщился Цзян Чэн. Цзинь Лин умолк и выжидательно уставился на него. Цзян Чэн потёр лоб, помогая мыслительному процессу. — Так и быть, — сквозь зубы произнес он, — чем бы дитя не тешилось… открывай эту свою школу, я помогу с выбором учеников. — Спасибо, дядя, — Цзинь Лин поднялся, готовый кинуться ему на шею, но Цзян Чэн пресек его порыв на корню. — Никаких глупых нежностей! Ты что, юная госпожа? — Был бы я юной госпожой, я бы от тебя шарахнулся, — пробормотал себе под нос Цзинь Лин. — Что ты там бубнишь, ничего не слышно. — Это я восхищаюсь вами, дядя, даже голос сел от восторга. Цзян Чэн с подозрением посмотрел на довольную мордашку племянника. От его фразы за версту несло иронией, но малыш улыбался так простодушно… Ладно, раз пообещал, то поможет. Заодно утрет нос Вэй Усяню и его высокомерному супругу. А то, ишь, духовных кроликов они воспитывают. И Лань Цижэнь возглавляет этот дурдом. Вэй Усянь его околдовал, не иначе. У Цзян Чэна в голове не укладывалось, как такой почтенный, консервативный зануда, как учитель Лань согласился на такое… Если отбросить мысль о колдовстве, то, значит, стремление поучать всех и каждого стало преследовать его как… чесотка, что ли. И рад бы, да не получается не чесаться. А кролики… видимо, это наследственное. Лань Ванцзи ещё подростком был без ума от тех двух комков шерсти, что приволок ему Усянь. Если правильно подойти к дрессировке, тьфу, обучению, с собаками можно добиться невиданных результатов. Гусуланьские кролики будут выглядеть бледной немочью на фоне боевой своры Ланьлина. Цзян Чэн зловеще ухмыльнулся. — Зови прислугу, А-Лин, буду давать им инструкции. — Лань Чжань, Лань Чжань, он что, над нами издевается? — Вэй Усянь так размахивал письмом, что с того только что иероглифы не сыпались, — и это называется, племянник. — Что случилось? — Лань Ванцзи приобнял свое взбудораженное солнышко. — Вот, читай. Он открывает в Башне Золотого Карпа собачью школу и приглашает нас на день открытых дверей. День открытых пастей, так бы сразу и писал. — И все это с полного одобрения Цзян Ваньиня, — добавил Ванцзи, дочитывая письмо и хмуря безупречные брови. — Кто бы сомневался, — фыркнул Вэй Усянь, — не удивлюсь, если это вообще его идея. Пристани Лотоса такое не по карману, а в Ланьлине разве что тротуары золотом не мостят. Что им какая-то школа. А идею, между прочим, у нас сперли. Завидуют, не иначе. — Не обязательно. Сам знаешь, как они любят собак. Вэй Усянь поежился и Лань Ванцзи обнял его покрепче. Сквозь слои ханьфу он чувствовал легкую дрожь, охватившую тело Вэй Ина. — Не переживай. Мы можем проигнорировать приглашение. — Вот еще, — вскинулся Усянь, — чтобы Цзян Чэн злорадствовал, что Старейшина Илина до сих пор боится щенков. И Цзинь Лина приучал смеяться над чужими слабостями. — Хочешь поехать? — Ванцзи уткнулся носом в шею Вэй Ина, где быстро-быстро билась жилка. — Да. Когда я с тобой, я почти не боюсь. Ты же всегда защитишь меня, да, Лань Чжань? Ванцзи поднял голову и заглянул в любимые серые глаза, сияющие любовью и доверием. Сердце его зашлось в приступе нежности, горло перехватило и он смог только кивнуть и выдавить из себя свое коронное «Мгм» И поцеловать с таким чувством, которое стоило тысячи красивых слов. Пока в Облачных Глубинах торжествовала любовь, в Башне Золотого Карпа вовсю готовились к отбору учеников из семейства псовых. Главным экзаменатором был, естественно, глава клана Цзян. Строгий, но справедливый. Первый делом он отбраковал тех абитуриентов, которые при виде его со страху напустили лужицы. — Трусам не место в нашей школе, — безапелляционно заявил он. Затем отверг излишне брехливых. В итоге в новую школу поступили двадцать щенков разных пород, включая здоровенное длиннолапое и косматое чудище неведомого происхождения. Хозяин, бродячий заклинатель, уверял, что это волкодав с далеких западных островов, которого ему подарили моряки за избавление от злобного призрака кита. Неуклюжий щенок со странным именем Та Ра, путавшийся в собственных лапах, впечатлил Цзян Чэна тем, что услышав его презрительное замечание в адрес своей внешности, тихо подошел, одним движением повалил на землю, наступил лапой на горло и ласково, но многозначительно заглянул в глаза. От неожиданности Цзян Чэн растерялся и тоже уставился в янтарные глаза напротив. Цвет почти как у Лань Ванцзи, мелькнуло в голове. Потом он опомнился, отпихнул бесцеремонную псину, и резко поднялся. Пытаясь смягчить его гнев, хозяин и Цзинь Лин заговорили хором. — Это же девочка, а вы обозвали ее страшилищем, вот она и вступилась за свою честь. Не выгоняйте ее. Цзян Чэн сердито зыркнул на них. — И не собирался. Но ее манерами придется заняться дополнительно. Та Ра скептически посмотрела на него из-под косматой челки, но промолчала. Еще одна заминка вышла с умненьким, ухоженным и ленивым пекинесом, принадлежавшим богатой даме. Она требовала для своего любимца особых условий и специальной диеты на базе вареной курятины, заявив, что его ранг, как подарка самого императора, выше, чем у всех здесь присутствующих. Цзян Чэн скривился, но Цзинь Лин, впечатлённый красотой привередливой дамы, пообещал, что сам, лично, будет следить за знатным учеником. На экзамены и открытие школы собралось больше людей, чем собак. Это было вполне объяснимо. У щенков-первоклассников были хозяева, у тех семья и друзья, и каждый захотел воспользоваться щедрым гостеприимством клана Цзинь. Большинство будущих духовных псов оробело, увидев такие толпы, но Фея взяла их под свое покровительство. Имя обязывало. Фея ведь должна быть доброй? Хотя бы к малышам… И неважно, что малышка Та Ра уже сейчас была не намного меньше ее самой. Всех, и людей, и собак, разместили с подобающей роскошью. Не прошедших строгий экзамен тоже пригласили отдохнуть и подкрепиться, прежде чем отправляться восвояси. Несмотря на суету, Цзинь Лин успевал время от времени поглядывать на небо. Он не был уверен, прибудет ли его дядя Усянь со своим супругом, но надеялся на это. Он ведь перестал бояться Феи, значит, ему реально полегчало? Или нет? Он заметил, что дядя Цзян тоже кидает заинтересованные взгляды в том направлении, откуда могли бы прибыть гости из Гусу. Их ожидания сбылись только на следующий день, ближе к обеду. Из низких, отливающих перламутром облаков, вынырнул Бичэнь и плавно спланировал на лужайку среди белоснежных пионов. Лань Ванцзи невозмутимо распахнул широкий плащ, которым укрывал Вэй Усяня во время полета и они одновременно ступили на землю клана Ланьлин Цзинь. Усянь тут же нервно огляделся, но не заметив никаких собак поблизости, заулыбался племяннику, кинувшемуся ему навстречу. — Ну что, юная госпожа, твой каприз исполняется полным ходом? Цзинь Лин на радостях решил пропустить «юную госпожу» мимо ушей и бодро закивал. — Добрый день, дядя! Приветствую вас, Ханьгуан-цзюнь. Да, все замечательно. Дядя Чэн уже провел экзамен… — тут он осекся, заметив, что Цзян Чэн не подошел поздороваться с вновь прибывшими. Правда, он в этот момент давал указания управляющему. Вэй Усянь ухмыльнулся еще шире. — И как? Грозный глава Цзян распугал и животинок и хозяев? — Не совсем. Двадцать осталось. — Сколько?! — Вэй Усянь слегка вздрогнул. Лань Ванцзи легко коснулся его плеча, успокаивая. — Много, да? — потупился Цзинь Лин, — но они такие способные. И они же еще совсем маленькие… Но его слова были немедленно опровергнуты явлением Та Ра в сопровождении слуги и высокопоставленного пекинеса, который, несмотря на ранг, весело вертелся под ногами косматого монстра. — Лань Чжань! — голос Усяня взлетел на несколько регистров, потом упал до шепота, — спаси! Лань Чжань одним движением отправил его себе за спину и укоризненно посмотрел на Цзинь Лина. Того пробрал озноб и он пробормотал, заикаясь. — Это тоже щенок… заморская волкодава. То есть, волкодав, девочка. Она добрая. Девочка-волкодава, как будто поняв, что речь идет о ней, попятилась задом с топорной грацией и сбила с ног слугу, шедшего следом. Пекинес радостно запрыгнул на грудь несчастного и по-плебейски лизнул его в нос. С ветки ближайшего платана спланировал Цунмин, сел на плечо Вэй Усяня и нежно проворковал ему на ухо «Во ай ни». Усянь не смог сдержать приступ истерического смеха. — Весело тут у вас, ничего не скажешь…