Часть 2

Обед прошел относительно спокойно благодаря тому, что щенят и людей развели по разным помещениям, хотя некоторые хозяева, пожелали побыть ещё немного со своими любимцами перед разлукой. Владелица пекинеса, Чжао Фэй, заявила, что будет навещать его каждую неделю, а заодно и присматривать за тем, все ли в школе соответствует высоким стандартам преподавания, принятым в столице империи. Цзян Чэн, услышав это, сердито прошипел. — За деревенщин нас держит, тычет нам в нос столицей. Вот и сидела бы там. Глава Яо, который всегда знал всё и обо всех, поспешил поделиться нужными сведениями. — Она бы и рада, да не может. За ней ухаживал принц Линь, брат императора, а она его отвергла, вот её и выслали в родной город. Ещё повезло, что не казнили, и даже имущество не отняли. Цзян Чэн посмотрел на строптивую особу с некоторым уважением. Он ценил в людях силу характера, хотя и говорил обычно, что женщина должна быть кроткой. — А как она вообще попала ко двору из цзянху? — Обучала боевым искусствам детей императора. Они и подарили ей собаку. — Хм, интересная… — начал было Цзян Чэн, но заметив полный нездорового любопытства взгляд собеседника, резко закончил, — история. Но пса она разбаловала. Ничего, отучим. Однако выполнить это оказалось не так-то просто. Неожиданно и Фея и Та Ра дружным строем встали на защиту избаловыша Мин Хуа. Когда Цзян Чэн в воспитательных целях принес всем щенкам одинаковую простую похлёбку, а Мин Хуа отказался ее есть, Фея пошла на кухню и пока там гадали, что же хочет скушать любимица хозяина, Та Ра за ее спиной просочилась внутрь и утащила свежесваренную курицу. Даже не обожглась при этом. Принесла ее капризуле и снисходительно наблюдала, как он деликатно отщипывает мелкие кусочки. Пекинес насытился быстро, лизнул своих героических подруг и предложил им тоже приступить к трапезе. Через пару минут все съестные улики были уничтожены, а преступная троица, как ни в чем не бывало, уселась на солнышке. Цзинь Лин, который украдкой следил за всем этим, пришел в восторг от сообразительности Феи, ловкости Та Ра и благовоспитанности Мин Хуа. Но не стал делиться своими восторгами с дядей. Мало ли что тому придет в его вечно недовольную голову. Хотя Цзинь Лину и показалось, что Цзян Чэн не без удовольствия поглядывает иногда на Чжао Фэй, слова его об этой даме были отнюдь не хвалебные. Да и мало ли что ему показалось. На красивую и строптивую госпожу даже дядя Вэй обратил внимание. Да, всего на секунду, потому что на лицо Ханьгуан-цзюня тут же наползло скорбное выражение, но тем не менее. Вэй Усянь тем временем пытался загладить свою вину. Он так пылко поцеловал Ванцзи, что тот помрачнел ещё больше. Решил, что это неспроста и Усяню есть, что скрывать. — Госпожа Чжао правда тебе понравилась? — потупившись, спросил он. — Только как человек. Это круто, послать кого-то столь высокопоставленного… Лань Чжань, Лань Чжань, не хмурься, ты же знаешь, что ты мой единственный, — он поцеловал складочку между бровей любимого и тут же игриво подмигнул, — а ещё мне понравилось, что она собирается командовать Цзян Чэном. Ему это будет только на пользу, а то возомнил себя твоим дядей. Они удобно расположились в отведённом им отдельно стоящем среди безбрежных полей пионов павильоне, вдали от помещений для щенячьей школы. Нестройный писклявый лай лишь изредка долетал до них и не вызывал у Вэй Усяня особо неприятных ощущений. К тому же Лань Ванцзи успешно отвлекал его от любых посторонних мыслей, усадив себе на колени, и с невозмутимым видом развязывая пояс его ханьфу. Вэй Усянь пытался отбиваться для вида, напоминая, что сейчас день и они в гостях, но Ванцзи был непреклонен. Так что на вечерний пир они опоздали. Впрочем, этого почти никто не заметил, потому что гости были уже слегка навеселе. Молодой глава клана Цзинь не поскупился на хорошее вино и вкусную дорогую еду, понимая, что созерцанием чужого золота сыт не будешь. Цзян Чэн выглядел чуть менее недовольным, чем обычно, сидя по правую руку от племянника. Цзинь Лин велел не устанавливать для себя отдельный стол на возвышении, как делали его печальной памяти дед и дядя, тем более, что повод для нынешнего сборища был совсем неформальный. Из собак в зале присутствовала только Фея, сидевшая позади хозяина и наряженный в шелка Мин Хуа на коленях у госпожи Чжао. Она как раз рассказывала соседям по столу, что сняла дом в Ланьлине, чтобы не удаляться от своего любимца. Цзян Чэн, услышав это, достаточно громко произнес. — У богатых свои причуды. И чем они богаче, тем их причуды… — он замолчал, потому что Чжао Фэй обернулась и снисходительно посмотрела на него. — Какая свежая мысль! Что же вы умолкли, глава Цзян, продолжайте, поделитесь своей мудростью. В ее больших глазах прыгали веселые бесенята и Цзян Чэну на миг почудилось, что она похожа на Вэй Усяня в годы его обучения в Гусу. Такое же задорное и даже шкодливое выражение. Он смутился и вяло промямлил. — Причудливее… — Логично, не так ли? Она в упор разглядывала его, ничуть не стесняясь, и Цзян Чэн начал медленно заливаться краской, но его спасло появление Лань Ванцзи и Вэй Усяня. Цзян Чэн тут же переключился на них. — А что так поздно? Обходили псарни по широкому кругу? — Ты угадал, Цзян Чэн, — беззаботно ответил Вэй Усянь, плюхаясь на свое место по левую руку от Цзинь Лина и хватая чашу с вином. Рядом с ним тихо и грациозно сел Лань Ванцзи. Госпожа Чжао отвела взор от Цзян Чэна и с плохо скрываемым любопытством воззрилась на вновь прибывших. Лань Ванцзи учтиво склонил голову в знак приветствия, Усянь помахал своей чашей. — Ваш пёсик самый настоящий молодой господин. Смирно сидящее на женских коленях расфуфыренное мелкое создание не ассоциировалось у него с собаками, и следовательно, не пугало. — Так и есть, — кивнула гордая хозяйка. Цзян Чэн закатил глаза, но никто этого не заметил, потому что в эту минуту от дверей зала послышался шум. Из-за величины помещения было непонятно, в чем дело, и только когда все увидели косматую и не в меру бодрую псину, за которой на поводке волочился испуганный слуга, всё сразу стало на свои места. Невоспитанная иностранка без приглашения вторглась на пир и сейчас внимательно оглядывалась по сторонам. Тут уж Вэй Усянь не сумел сдержать испуганной дрожи и выронил палочки. Лань Ванцзи одним неуловимым движением закрыл его собой, но проделал это так непринужденно и элегантно, что со стороны могло показаться, что он всего-навсего потянулся за очередным блюдом. Впрочем, на них никто не обращал внимания. Все с любопытством таращились на диковинную собаченцию, которая, принюхиваясь, обходила зал по кругу. Едой она явно не интересовалась. Людьми тоже. Ее хозяин, одновременно довольный вниманием к своей питомице и смущённый сумятицей, что вызвало ее появление, объяснил. — Она всегда так делает вечером, в строго определенный час. Проверяет, не затаились ли где волки. Проверит, и уйдет. — Это вы ее приучили? Она делает это за вознаграждение? — поинтересовалась Чжао Фэй. — Нет, милостивая госпожа, — поклонился заклинатель, — это инстинкт, она, даже совсем крошкой, так же обходила любое место, где бы мы ни оказались. — Неужели она когда-то была крошкой? — пробормотал Вэй Усянь. Он говорил тихо, но его услышали. — Она и сейчас ещё маленькая. Моряки, которые мне ее подарили, говорили, что она может вырасти с некрупную лошадь. — Сомневаюсь, — с видом знатока пробурчал Цзян Чэн, — она же су… девочка. — Вы что-то имеете против девочек? — нехорошо прищурилась госпожа Чжао, а Мин Хуа презрительно фыркнул. — Н-нет, — поспешил заверить ее Цзян Чэн, — они мне нра… я их уважаю. Чжао Фэй протянула возвращающейся к дверям Та Ра кисть винограда и изрекла, обращаясь к Цзян Чэну. — Думается мне, преподаватель, даже в школе для собак, должен иметь хорошо поставленную речь. Советую поработать над этим. Вэй Усянь, с интересом следивший за беседой, незаметно для себя высунулся из-за спины Лань Ванцзи и теперь с трудом подавлял смех. Цзинь Лин, чуть ли не разинув рот, с восхищением смотрел на госпожу Чжао. Вот как бы ему научится так разговаривать, пусть не с дядей Чэном, но хотя бы с подчинёнными. Цзян Чэн, против обыкновения, не рассердился на подколку прекрасной дамы. В конце концов, даже всеми восхваляемый Ханьгуан-цзюнь не силен в речах. И госпожа Чжао, проведя много времени при дворе, поднаторела в словесных пикировках. Поэтому он постарался изобразить на лице снисходительную улыбку. Цзинь Лин при виде ее испугался, как бы дядя не укусил дерзкую заклинательницу. Но нет. Цзян Чэн только процедил сквозь зубы. — Прислушаюсь к вашему совету. Цзинь Лин облегчённо вздохнул. По его неискушенному мнению, вечер удался. И когда позже ему доложили, что гости забрали с собой на память несколько золотых блюд, он только махнул рукой. — Надеюсь, они будут вспоминать этот пир с удовольствием. — Ещё бы, — скривился управляющий. Теплая тихая ночь мягким покрывалом окутала Ланьлин. На темном бархате неба весело помаргивали беспечные звёздочки, желая всем мелким созданиям, копошащимся далеко внизу, спокойной ночи и хорошего отдыха. Но все провели эту ночь по-разному. Лань Ванцзи и Вэй Усянь хорошо, но не спокойно. Лань Чжань нежно лечил любовью расшатанные нервы Вэй Ина, а Вэй Ин уверял, что вот ещё немного, буквально пара поцелуев, и они излечатся окончательно. Нервы капризничали, пары поцелуев им было мало, и лечение затянулось далеко за полночь. Звёзды даже сбились в кучку над их жилищем, внимая стонам и другим интересным звукам. Цзинь Лин спал умиротворенно, с чувством выполненного долга, у его кровати тихо посапывала верная Фея, под конец ужина успешно и, главное, совершенно незаметно, ухватившая вкусную утиную ногу. Управляющий во сне гонялся за похитителями тарелок, но, в отличие от Феи, безуспешно. Щенки спали сном уставших праведников. Та Ра устроилась рядом с резной колыбелькой Мин Хуа, всем видом выражая готовность защищать его даже во сне. Пекинес философски отнёсся к временной разлуке с любимой хозяйкой и мирно почивал на своем пуховом матрасике. Один Цзян Чэн никак не мог уснуть. Вот вроде бы все прошло неплохо, над ними никто не смеялся, наоборот, заискивали, собаки радовали глаз и душу. Та Ра вообще произвела на него глубокое впечатление, он даже задумался, не выкупить ли ее у нынешнего хозяина, бродячего заклинателя. Тот производил впечатление человека разумного и должен был понимать, что вряд ли сумеет ее прокормить, когда она вырастет размером с лошадь. Цзян Чэну хотелось лично убедиться, что такое возможно. Но не думы о юной охраннице от волков не давали ему уснуть. Стоило ему чуть-чуть задремать, как в его сонных грёзах появлялась госпожа Чжао Фэй и насмешливо смотрела на него. И, верх издёвки, ещё больше походила на Вэй Усяня. Будь она мужчиной, Цзян Чэн бы ее поколотил, а так приходилось терпеть. Ведь даже во сне кидаться на женщину с мечом или Цзыдянем было непозволительно. А кинуться хотелось. И это странное, навязчивое чувство заставляло его беспокойно вертеться с боку на бок всю ночь.