Особенности работы с кадрами

Дисциплинарное взыскание тяжело дышит в затылок, пока Брок рыщет по лабиринтам из шкафчиков в опустевшей раздевалке, почти уверенный, что умудрился-таки продолбать бесценный актив, выпустив из поля зрения на каких-то пять? десять? пятнадцать? минут. Чёрт. Ходили легенды о том, как Зимний в отсутствие альтернатив пользовался своим статусом бесправной машины, обеспечивая ответственным лицам выговоры, штрафы и седые волосы (на жопе в основном), потому что машина же как: не поставишь на ручник — укатится нахуй. Такая своевольная мстительность явно была показанием к коррекции, только кто ж докажет, что Зимний своеволил, а не «по протоколу исследовал территорию за неимением других указаний». С него взятки гладки. Личность ему, может, потёрли, но характер то и дело прорезался. Броку хочется верить, что он не до такой степени безответственное ответственное лицо, чтобы ему этот характер показывать. Брок такого, бля, не заслужил. Брок Зимнему разве что хвост не заносит, и то потому, что в хвост свои патлы он не собирает. Видать, на радостях, что ему по какой-то причине вообще позволена эта претензия на индивидуальность. Или ему просто плевать. Занавесившийся пропыленными волосами Зимний, по счастью, обнаруживается в самом дальнем углу помещения, даже не пришлось бегать по всей базе. На шаги никак не реагирует, смотрит в пол, уперев локти в колени. — Чё сидим, кого ждём? — осторожно пробует Брок, подвисший Солдат вещь загадочная и непредсказуемая, может ебануть. — Тебе личное приглашение нужно? Ну так вперёд, парни уже закончили. Парни не против прикрывать Зимнему спину в поле, но не горят желанием подставлять собственные тылы в душевых. Брок может их понять. Брок поймёт, если Зимнему, вопреки всем установкам, эта отчужденность когда-нибудь сорвёт крышу. Задача Брока — поддерживать баланс в коллективе. Брок, походу, справляется так себе. — Эй, боец, — он на свой страх и риск подходит ближе, присаживается на корты перед Зимним, пытаясь заглянуть в лицо: — Чего нос повесил, чисто же отработали. А вот ты теперь не очень чистый, так что давай, как большой самостоятельный мальчик, топай отмываться. Капиш? Что-то тут не сходится. У Зимнего единственные радости — нагло пользоваться бесконечным терпением Брока и зависать в душе по часу, добровольно-принудительно менять у кого-нибудь свою питательную баланду на человеческий паёк, и успешно откатывать задания, неизменным победителем возвращаясь в родные пенаты... Оу. На его месте Брок оттягивал бы возвращение, как только мог. Зимний молча поднимает на него свой фирменный отсутствующий взгляд, с которым обычно сворачивает шеи — под таким даже шокер на поясе не прибавляет уверенности. Не то чтобы Броку за год совместной работы доводилось его использовать. Не то чтобы шокер поможет, если честно, только раздраконит. Не то чтобы Брок вообще когда-либо хотел пускать его в ход, Зимний вполне понимает вербально. Пусть не всегда с первого раза. — Солдат, твою мать, рапорт по состоянию, — требует Брок, вспомнив наконец, кто здесь главный. Триггерные слова триггерным тоном производят эффект: Зимний отмерзает как по щелчку пальцев — встряхивает лохматой башкой, выдыхает шумно и выдаёт хрипловатым голосом: — Заебался, командир, mi scusi. Командир от таких откровений с присвистом выпадает в осадок — это очередное очевидное показание к коррекции, которое он, конечно, со всей ответственностью пропустит мимо ушей, потому что Зимний чует, с кем, о чём и когда можно безнаказанно открывать хлеборезку. Быть его телефоном доверия — удовольствие ниже среднего, но если бы у кого-то из них был выбор. — У нас через пару дней вылет в Гайану, — напоминает Брок. — Не настолько заебался, расслабься. — Да я-то как раз на чилле. Живое плечо Зимнего может посоперничать в твердокаменности с металлическим, особенно когда Брок не выказывает никакого намерения убрать с него свою ладонь. Кожа куртки чуть поскрипывает под пальцами. Зимний знакомо хмурится — набор реакций у него ограничен, как и набор стимулов, всё новое встречается агрессией и либо выживает, приживаясь как часть рутины, либо... либо Зимнего снова поджаривают на электрическом стуле. Но он всё ещё не оторвал Броку клешню, так что Брок не видит поводов для паники. Видит, как эта тревожная складка между бровей медленно разглаживается, а в глазах остаётся только внимательное ожидание директивы: коннект установлен. Игнорить и кобениться, выискивая лазейки в формулировках Зимний любит, но прямые приказы не оспаривает. — Значит так, Солдат, повторяю один раз: хер ты у меня отдохнёшь, завтра от рассвета до заката будешь в роли Золушки, — никаких гарантий, что Зимний помнит? знает? кто такая Золушка, но не суть, суть в том, чтобы: — Сверить снабженческие списки, отдраить джет, перебрать снарягу, почистить пушки всему личному составу — всё твоё. В процессе подумаю, чем тебя ещё пригрузить, на тебе ж пахать можно. И нужно. Чё ты так смотришь? Брок весело скалится, держать серьёзную мину при своей бездарной игре и озадаченном выражении Зимнего нереально. — Ну да, да, совсем коммандер ёбу дал, так и скажешь, если спросят. Хотя нет, так говорить не надо, даже со ссылкой на источник, лучше скажи, что произошёл воспитательный момент. Короче, ноги твоей здесь до отбоя не будет. Это приказ. И единственный способ выдернуть Зимнего из цепких лапок лабораторных крыс или из четырёх стен, где ему полагается отдыхать в перерывах слишком кратких, чтобы подключать крио, но достаточно долгих, чтобы даже Зимнему стало тошно от бездействия. Зимний понимает намёки — разной степени прозрачности, — кто бы что ни пиздел. — Принято, командир, — отвечает он по форме и бьёт вообще все рекорды неформальности за сегодня: склоняет голову и отирается щекой о ладонь Брока на своём плече, как кот. У котов мягкая шерсть, у Зимнего — жёсткая трёхдневная щетина. За день. Обратная сторона медали, так же как невозможность набухать этого стойкого оловянного солдатика. Сам Брок не пробовал, ему стрёмно даже представить Зимнего в пьяном угаре, о прецедентах он узнал из архивов. О всяких разных прецедентах. Почти не удивляет, что Зимнего развезло от простого человеческого, «почти» потому, что предполагать — одно, видеть своими глазами — экспириенс не для слабонервных. Складывается впечатление, что вот теперь Зимний оторвёт ему нахуй клешню, если Брок вздумает её убрать. Брок достаточно отбитый, чтобы проверить. — Слышь, котёночек, я даже за ушком почешу, честное скаутское, — предлагает в качестве компромисса, — только сходи уже в душ, от тебя кровищей несёт. Как мамка с ним носится, ей-богу, он слишком стар для этого дерьма. Вон, и колени хрустят. Всё начинается с коленей. — От тебя тоже, знаешь, не розами пахнет, — Зимний насмешливо кривит губы, но соизволяет сползти со скамьи в нужном направлении. Перспективы творят чудеса. — Как будто у меня было время- — Время поболтать с Джеки у тебя нашлось. — Джеки? — Брок не ослышался? — Роллинз который, — невозмутимо уточняет Зимний, и Броку всё-таки приходится аварийно тормознуть, потому что это выше его сил. — Котёночек, это что, ревность? — ржёт он вслед Зимнему, привалившись к ближайшему шкафчику. Не оборачиваясь, Зимний вскидывает бионическую руку с выставленным средним пальцем.