Правило номер один

Брок Рамлоу, которого знал Зимний, лишний раз не пускал его себе за спину и чутко спал с пистолетом в руке. Брок Рамлоу, которого, очевидно, не знает Баки, весь вечер подливает себе виски, пока благополучно не отрубается прямо за стойкой и не подаёт признаков жизни, даже когда его немаленькую тушу играючи забрасывают на плечо, чтобы сгрузить на диван. Баки делает вид, что не слышал тихого недовольного ауч по приземлении, и накидывает ему на плечи плед. Брок безмятежно утыкается мордой в подушку, стоящий над душой Баки его, по всей видимости, ни капли не напрягает. Гляньте, док, мне есть с кем зависнуть, помимо Сэма и Сары. Что? Нет, не думаю, что они поладят. Там... всё сложно. Вечеринка не обойдётся без копов и крови, потому что Брока, в отличие от него, никто не амнистировал, а живым он не сдастся. Эта решимость сквозила во взгляде и жестах: переступая порог в первый раз, он был готов к сценарию, где Баки передаёт его в руки закона. И тем не менее пошёл на риск. Если у Баки после их разговора в кафе, больше похожего на спонтанную исповедь, оставалась мысль задним числом занести Брока в список и тут же вычеркнуть, в тот момент она испарилась без следа. Баки не до конца разобрался в чужих мотивах, но ни поощрять самоубийственные инициативы, ни пресекать попытки загладить вину он не собирается. — ...не собирался лезть в твою новую жизнь, но когда налетел на тебя на улице по дороге из аэропорта, как будто... — Брок замялся и с кривой усмешкой мотнул головой, отказываясь верить в знаки судьбы. — Сразу не узнал даже. Тебе идёт. — Podletsu vse k litsu, — с кислой, как кофе в чашке, миной пробормотал Баки, потом вспомнил кофе, который с неделю назад на него пролил какой-то мужик в шемаге и авиаторах в пол-лица, и уставился на Брока: — Так это был ты. Баки давно перестал видеть мёртвых в каждом встречном. Зря, похоже. — Виноват, — признал Брок. — Куртка, смотрю, пережила? — Это другая куртка, — зачем-то сообщил Баки. — Но она такая же. — У меня много других таких же курток. — И всё кожа. — Что тебе нужно, Рамлоу? Брок не отвёл взгляда, он всегда смотрел ему в глаза. — Хотел узнать, как ты устроился. Хотел — узнал. Что Баки спит на полу, по привычке и потому, что всё равно в итоге просыпается там, весь сырой, после регулярных кошмаров, что по той же привычке носит кожаные куртки, похожие на его форму, и что терпеть не может молочные коктейли, они напоминают концентраты, которые ему давали вместо жратвы. Рассказать — показать — Броку то, чего не знала даже док, подпустить его ближе оказалось легче, чем должно — своим появлением он пошатнул всё, что Баки скрупулёзно выстраивал, но он же стал дополнительным ребром жёсткости в этой конструкции. Ему не нужно ничего объяснять, Баки не чувствует себя обязанным это делать. Брок тоже был там, наблюдал всё лично, участвовал, он понимает. — Думал, что понимаю. Рвал жопу до последнего в надежде выслужиться, не видел, что всё уже закончилось. Отказывался видеть. Думал, что готов за это сдохнуть, пока чуть не сдох. Баки из любопытства пробегается кончиками пальцев по шрамам на загривке: прожарился Брок со всех сторон равномерно, судя по вечным лонгсливам и перчаткам. Брок возится, устраиваясь удобнее, и палит прикрытие окончательно: — Примериваешься сломать мне хребет? — Мечтай, — Баки выписывает ему лёгкий подзатыльник, встреченный стоически. — Но если вывернешься на пол — вытирать буду тобой. — Всё время забываю, что ты читер и с тобой нельзя пить. — В твоём возрасте вообще столько пить не стоит. — Сказал человек, заставший сухой закон. — Вот именно, — усмехается Баки. — Я знаю, о чём говорю. — Здесь не о чем говорить, на самом деле, потому что слова ничего не изменят, но... мне жаль, Джеймс. — Тебя зовут Брок Рамлоу, ты больше не агент Гидры, и я попал в список тех, с кем тебе нужно рассчитаться? — ...Что-то вроде. Это тебя мозгоправы так натаскали? — Что-то вроде. Баки подозревал, что он в списке Брока единственный. И он лицемер ничем не лучше, если ему этого достаточно. Баки желает ему проспаться, Брок не желает ему ни спокойной ночи, ни сладких снов, просит только: — Разбуди меня, если что. И Баки, может быть, даже подумает над этим.