Свет и пламя

      Утро нового дня ворвалось в Магнолию ярким назойливым светом. Он заливал улицы золотом, заставляя блестеть оконные стёкла и вывески магазинов, согревал спины редких прохожих, разгонял ночную прохладу лёгким тёплым ветерком. Город просыпался — неторопливо, лениво, но постепенно из укрытий выползали жители, гасли ночные фонари, открывались лавочки, готовясь встретить посетителей.       Нацу шёл по этим залитым солнцем улицам, но совершенно не чувствовал его тепла.       Он брёл по знакомым скверам, стараясь игнорировать мысли, что толпились в его голове. И правда. Рестораны, кафешки, площади, парки. Места, где она любила читать, места, куда звала перекусить после успешного задания, любезно угощая, места, где они сражались за гильдию, за товарищей, друг за друга. Город был полон воспоминаний, хотел Нацу того или нет. И каждое из них сейчас отдавалось тупой болью.       Он ведь не спал всю ночь. Всю ночь просидел на её подоконнике, глядя, как она спит — беззащитная, уставшая, с мокрыми от слёз ресницами. Не спал, но усталости не чувствовал. Ни привычной тяжести в веках, ни ломоты в мышцах после долгого сидения в одной позе, ни банальной измотанности. Внутри бурлило что-то другое: тревога, злость, надежда, отчаяние — всё сразу, в одном пожаре, который его собственное пламя даже не пыталось погасить.       С каждой секундой волнение только росло. Не уходила и печаль, глубокая, странная, такая, которую не получалось игнорировать. Сердце болело и ныло, а душа, будто испугавшись предстоящей ответственности, тяжёлым грузом свалилась к ногам, затрудняя движение.       Нацу не помнил, когда вообще в последний раз чувствовал себя настолько взбудораженно и одновременно разбито. Даже перед самыми важными и страшными битвами сердце стучало ровнее... Потому что рядом были друзья?       Ответственность? Выходит, всё это время он действительно боялся её? Сказать нечто важное прямо, присвоить что-то себе, удерживать, стараться... Действительно ли именно это мешало ему столько лет, отталкивало, останавливало?.. Или же простые детские идеи о том, что то, что имеется, не покинет его никогда? За долгую ночь, полную раздумий, Драгнил так и не нашёл ответа.       Состояние ни к чёрту. Волнение, муть внизу живота, замедленный пульс, а самое паршивое — пробивающийся под кожу холод. Он, огненный драгонслеер, чьё тело привыкло пылать, чья магия согревала и в самые лютые морозы, сейчас чувствовал, как что-то ледяное разъедает его изнутри. Словно тоска, которую он пытался загнать глубоко, вдруг стала жидким азотом, растекающимся по венам. Не то чтобы раньше он совсем не знал морозов, однако для этого нужно было попасть в стихийное бедствие, в страшную снежную бурю, с которой не справится его жар. Но сейчас он шёл по тёплой летней улице и замерзал, совершенно не зная, что с этим делать.       В голову нескончаемо лезли мысли, что случалось крайне редко, если не никогда. И избавляться от них не всегда казалось лучшим выбором, ведь на смену ушедшей постоянно лезла другая, в разы хуже предыдущей.       О том, что они уже слишком долго ночуют у себя. Что та квартира с вечно распахнутым окном и запахом её духов стала для них домом больше, чем это покосившееся здание на окраине. Что сейчас они с Хэппи спят на своих жёстких лежанках, а не на её мягком диване, не на полу, усыпанном раскрытыми книгами, не там, где должно быть место команды. О том, что он не знает, чего ждать дальше. Что, думая о будущем, он всегда неизменно представлял её рядом. О том, что мир, в котором им придётся разойтись — пугает. О том, что от его действий сегодня будет зависеть очень многое. И о том, сколько же в итоге они поставили на кон.       Когда это случилось? Когда они перестали быть «Нацу, Хэппи и Люси»? Когда всё так?.. А если она не простит его? А если не вернётся? А если просто забудет всё, что их связывало, оборвёт связи, уйдёт из гильдии, найдя поддержку в ком-то другом?.. Он ведь... Не имел ничего, что могло бы её удержать...       Ни вещей. Ни слов. Ни права...       И эти мысли обжигали больнее любого холода.       Дома его встретил Хэппи.       Маленький синий котёнок лежал на диванчике, сладко посапывая. Видимо, он только проснулся, невольно реагируя на скрип открывающейся двери.       — На-ацу, — промычал иксид, потирая глазки, — Доброе утро-о. Как спалось?       Нацу же молча стянул жилет, бросил его на спинку старого кресла и потянулся, пару раз хрустнув шеей. Действительно, никакого дискомфорта после стольких часов бездействия... Признаться, это неслабо удивило его самого, однако размяться и взбодриться на всякий случай всё же не мешало. Не вечно ведь ему бродить в лабиринте собственных мыслей.       — Я не спал, — честно сознался драгонслеер, проходя в зону, которую сложно было назвать «кухней», и налил себе кружку воды.       Забавно. Даже кухня в её доме казалась совсем иной. Уютной, родной, домашней... С чистым столом и небольшой вазочкой, в которой иногда стояли свежие полевые цветы, понравившиеся ей во время прогулки или при возвращении с задания... Со вкусной едой, стиранными скатертями, кристальной водой в прозрачном кувшине... Не то что их помятые железные кружки и грязные тарелки, доверху наполняющие раковину. Отстой.       — Не спал? Что-то случилось? — обеспокоенно раздалось следом.       — Ничего не случилось, — ответил Драгнил, залпом опустошая стакан, — Просто... Размышлял.       Хэппи замер, переваривая услышанное. После пару раз проморгался, протёр лапкой ушки, помотал головой, сбрасывая остатки сонливости, однако кадры перед глазами не сменились, оставаясь прежними. На секунду возникло сомнение, точно ли уже наступило утро, или же его беспокойную голову внезапно посетили кошмары?       — Размышлял? — переспросил высший с таким выражением, будто его друг только что заявил, что записался на курсы этикета. — Видимо, я ещё сплю... Ты? Размышлял? Всю ночь?       — А что такого? — устало огрызнулся Нацу.       — Да нет, ничего... Просто обычно ты думаешь кулаками. А тут прям «размышлял». Может, ты заболел?       — Эй! — беззлобно воскликнул саламандр, наливая себе ещё один стакан, — Я, вообще-то, тоже могу думать!       — Так долго... Ещё и, как вернулся, хлещешь одну только воду! Да что с тобой?!       На этот раз ответа не последовало.       Что с ним? С ним? И правда...       Нацу уставился в мутноватую поверхность воды в кружке, будто та могла дать ответ. Планировал освежиться? Хоть немного остубить горячую голову? Да что с ним в последнее время творится? Взрывается из-за ерунды, лезет в ссоры, которых можно было избежать, говорит не то, думает не так, чувствует... Чувствует что-то странное, что-то такое, от чего хочется выть. Раньше было проще: дом, работа, смех, каждый день полон веселья, и даже в пылу жестокой битвы, пока все вместе, все рядом, все живы и здоровы, он находил силы улыбаться. Выходит, то был эгоизм? Его радовал не сам факт счастливых друзей, а счастье друзей рядом с ним самим? А теперь? Теперь внутри какой-то сгусток, который не вытравить ни кулаками, ни пламенем. И этот ком, кажется, имел имя.       Но ничего, он всё исправит.       Сегодня же всё исправит.       Урчание в животе вовремя донеслось до ушей, выводя из ступора. Нацу машинально прижал ладонь к животу, немного благодаря собственное тело за спасение от очередного выпадания из реальности. Верно, некогда лишний раз хандрить, и так убил на это слишком много времени и энергии. У него оставались базовые потребности, которые нельзя игнорировать, а значит, он всё ещё существовал. И до тех пор, пока они оба живы, у них был шанс всё исправить.       — Ладно, пора перекусить, — вздохнул Драгнил, ставя кружку обратно в раковину.       Он обвёл взглядом их убогую кухню, задержался на грязной посуде, на потрёпанных досках, на пустых полках и вдруг с тоской понял, что дом, в котором они обычно завтракали, сейчас казался таким далёким и недоступным... Как будто запертым на ключ, который он по собственной воле выбросил. Немного позабавило и одновременно с этим опечалило, что тот образ кухни, который вылез в его голове при первой мысли о еде, отныне для него заблокирован. Теперь это не вариант.       — Ой! — заметив замешательство друга, воскликнул Хэппи, примерно понимая причину изучения, — Ты вчера долго не возвращался, вот я и доел последнюю рыбку...       — Значит, у нас ловить нечего... И плату за задание ещё не дали... Выбора нет — пойдём в гильдию, — нехотя бросил Нацу, отчего-то не горя желанием появляться там лишний раз, — Надеюсь, Мира хоть покормит...       Хэппи кивнул, подлетая к выходу.       — Пойдём!       Ещё пару секунд поелозив рукой в волосах, Нацу глубоко выдохнул, поднимая брошенную жилетку. Оказывается, вокруг него постоянно вилось множество вещей, которые он принимал за данность. Чистая одежда, мягкая постель, свежая еда... Да уж.       У самого выхода его всё же остановил Хэппи, чуть неловко подлетая. Наверное, они оба ещё не отошли от вчерашнего, но вот... Правда казалось, будто всё в норме. Правда. Может, просто выглядел немного молчаливее, чем обычно?       — Нацу... — осторожно начал иксид, обращая на себя внимание друга.       — Чего такое, Хэппи?       — Ну, что?.. С Люси... Получилось извиниться? — котёнок действовал на удивление осторожно, тщательно подбирая слова, словно каждая неосторожная интонация могла вновь пробудить вчерашний огонь.       В тот момент оставалось только надеяться, что его любимый напарник всё же не поселил в себе зерно сомнений и страха. Если ещё и Хэппи начнёт его бояться — мир, наверное, рухнет, отказываясь принимать одиночество саламандра. Но они помирились. Как помирятся и с другой частью их команды.       — Нет, — хрипло отрезал Нацу, отворачиваясь, — Не успел из-за ребят. Она уже спала.       — Понятно... — выдохнул котёнок.       Ему хотелось спросить больше. О том, что произошло, о том, почему Нацу вообще взъелся, о том, почему не спал и собирается ли он вообще извиняться. А ещё о том, что будет дальше. И о том, команда ли они всё ещё... Но в итоге промолчал. Потому что знал, что Нацу и сам вряд ли знает ответы. А, если и ответит, то скорее всего соврёт, только чтобы утешить.       Нацу тоже многое хотелось сказать. Но, стоило принять эту идею в голове и попытаться начать реализовывать, как к горлу подступал ком, переворачивая мысли с ног на голову. Хотелось рассказать про парк, про фонтан, про свидание, пожаловаться, побеситься, ведь кто, как ни Хэппи, мог его понять? Но не выходило. Буквы сплетались в неправильные наборы, звуки просто не выходили, а сознание отказывалось принимать, что это действительно так. Хэппи мог понять? А разве не должен он... Разозлиться? Так же, как Люси? Уверенности не было.       А как это преподнести? То, что сегодня днём Люси пойдёт на свидание, а он собирается это свидание... Что? Сорвать? Помешать? Просто посмотреть? Не знал. Нацу сам не знал, что собирался делать, потому решил просто промолчать. Им нужно всё решить, но только вдвоём, учитывая недавний переполох в гильдии. Это останется его делом. Его ошибкой. Его выбором. Нечего вмешивать сюда ещё и его, ведь Хэппи ни в чём не виноват. А различные мысли, что, пойди сегодня что-то не по плану, Люси может оборвать общение и с иксидом, ранили самую душу...       — Ладно, пошли, — закончил Нацу, первым выходя из дома.       Хэппи молча взлетел следом, пусть и чувствовал, что что-то не так. Он слишком долго знал Нацу, чтобы не заметить настолько очевидных вещей. Но спрашивать всё равно не стал, спокойно двигаясь следом.       Может, потому что боялся услышать правду.       А может, просто знал, что Нацу всё равно сделает по-своему. Как всегда.       Они шли по утренней Магнолии, и солнце светило так ярко, словно в мире не было ни ссор, ни слёз, ни бумажных приглашений на чужих столах.       Сегодня днём, в этом злополучном парке, всё решится.       Он сделает так, чтобы решилось.

***

      В гильдии же атмосфера стояла немного лучше. Для магов Хвоста Феи подобное было в порядке вещей — быстро приходить в норму. Тем более на носу висела важная миссия, да и остальные не пренебрегали работой, бегая по уголкам здания. Все и правда заняты.       Нацу с Хэппи уселись за дальний столик, подальше от всеобщей суеты, но Мира всё равно заметила их сразу — и через пять минут перед драгонслеером уже дымилась тарелка с мясом, а Хэппи с урчанием набросился на свежую рыбу.       — Ешь давай, — барменша с особой привычкой мягко улыбнулась, но в глазах всё равно мелькнула тень беспокойства. — Выглядишь уставшим.       — Я не уставший, — буркнул Нацу, вгрызаясь в еду, хотя вкуса почти не чувствовал.       Чёрт. Отчего-то даже те мелочи, что приносили радость в моменты обычной жизни, сейчас казались каким-то неполноценными. Не такими. Мира же не стала спорить, только вздохнула и отошла к стойке.       Не успели они доесть, как к столику подтянулись остальные. Сначала, заметив ребят, с грозным видом к ним подошла Эльза, удерживая под рукой скрученную весьма крупную бумагу, следом подоспели Грей, Кана и Леви, а чуть поодаль слышался запах Венди с Шарли, которые тихо перешёптывались, поглядывая на Нацу с явной тревогой. Да правда. Как же они все иногда раздражают.       Команда последнего задания расположилась за ближайшим к стойке столом, растягивая поверх потрёпанную карту. Поначалу Леви что-то бурно обсуждала с Каной, раставляя новые точки, а после подключилась и Эльза, явно снова обсуждая план. Видимо, ночь не для всех прошла так же бесполезно, как и для огненного дракона, и прогресс в их деле наметился чуть быстрее, чем они ожидали.       — Не забывайте, сегодня вечером поезд, — строго напомнила Алая, произнося последнее предложение немного громче, чем предыдущие, намеренно его выделяя. — Нацу. Хэппи.       — Агья... — испуганно отозвался иксид, параллельно тыкая лапками и в своего напарника. — Н-нацу, ну же...       — Ага, помню я... — саламандр устало отодвинул мясо, вытирая рот тыльной стороной ладони, и сам не заметил, как слова вырвались раньше, чем он их остановил. — Как раз успею разобраться с Люсиным свиданием...       В гильдии резко опустилась тишина. Господи. Лучше бы он вообще молчал. Он и планировал молчать, только нависшая вокруг атмосфера абсолютно точно намекала, что где-то он уже облажался. Чёрт, а что поделать?! Мысли в его голове явно проходили намного быстрее, чем успевали обрабатываться! Моментом Нацу вообще пожалел, что пришёл сюда, однако это чувство скоро улетучилось, сменяясь иной уверенностью. Ну да, пойдёт, и что?! В чём он не прав?!       А в следующую секунду уже Грей налетел на Нацу, хватая его за ворот жилета и приподнимая над стойкой.       — Ты че, её опять домогаться решил, скотина? — Фуллбастера отчего-то невероятно злила полученная информация, то ли от тупости саламандра, то ли от всей ситуации в целом.       — Не домогаться, а разобраться! — Нацу дёрнулся, перехватывая ладонью запястье Грея, но тот держал крепко.       — Нацу, Грей, угомонитесь, — Эльза ловко вклинилась между ними, разнимая одним грубым движением, а после обратилась к ледяному магу, словно давно поняла, что нет шансов искать здравомыслия в Драгниле. — Мне тоже жаль Люси, но пора обсудить план.       — Люси?! — Нацу вырвал ворот из пальцев Грея, одёргивая жилет — его глаза горели, какой-то слишком непонятной ему обидой, — Почему никому не жаль меня?       — Потому что ты идиота кусок, тупая головёшка! — рявкнул Фуллбастер, едва не переходя на крик.       — Я ничего ей не сделаю, просто поговорю с ней и тем... — Нацу скривился, в тяжёлом раздумии подбирая слова, — ...придурком!       — Я тебе дам «придурком»! — Грей снова шагнул вперёд, в любую секунду готовясь сорваться в драке. — Да ты же сам своими лапами её...       — Грей!       Алая прикрикнула, обрывая спор. Да, эта тема находилась, конечно, под запретом, но... Но чёрт! Эльза слишком верит в Нацу, слишком развязывает ему руки, слишком мягкая, слишком..! Ледяной маг замер на полуслове, сжав кулаки, но отступил.       Нацу закипал. Жар разливался по груди, по рукам, проходил по венам и оставался на коже, будоража каждую клетку.       — Я ничего ей не сделаю, — повторил он сквозь зубы, словно подобное внешнее сдерживание являлось для него необычайно крупным усилием воли. — Но этого... Этого ублюдка я отпинаю так, что он до следующей жизни вспоминать будет!       — Нельзя, — Эльза шагнула вперёд, перегораживая ему путь к выходу. — Хочешь говорить — говори один на один. Но свиданию не мешай. Он же её...       — Ой, да пофиг мне, кто он! — перебил Нацу, пытаясь обойти мечницу. — Я просто его отпинаю и всё!       — Нельзя, Нацу.       — Я должен остановить её! — голос сорвался на хрип, и Драгнил сам испугался того, что услышал в собственном тоне. — Спасти из лап этого ублюдка!              — Нацу, мы это уже проходили! — Эльза схватила его за плечо, но он дёрнулся, сбрасывая руку и скалясь в лице.       Проходили? Да ничего они не проходили! Никто из них не сидел ночью на её подоконнике, не смотрел, как она плачет во сне, не читал чужих записок, не чувствовал, как ледяная тоска пожирает изнутри. Никто из них не знал, что она сейчас наденет своё любимое платье, странную ленту, сделает лучшую причёску и пойдёт улыбаться другому. Никто не знал, насколько чёрство пахнет тот мужик, им не нужно было даже видеться лицом к лицу, чтобы Нацу понял, насколько тот злобен! Он мог погубить... Погубить Люси, погубить её светлый и нежный аромат, её невинну кожу и... Одни только вещи, которых касался тот хмырь, несли в себе невероятную чёрную ауру, а тут..!       Нацу вдруг понял, что больше не может здесь стоять.       Ни секунды.       — Я иду, — бросил он, делая шаг в обход Эльзы.       — Нацу! — та снова попыталась его перехватить, но он уже резво ускорился, срываясь с места.       Ловко промелькнул мимо неё, проскочил под рукой Грея, который тоже попытался его удержать, не дался и остальными, кто машинально скопировал действия Эльзы и постарался остановить Нацу — и в два прыжка оказался у выхода.       — Стой, придурок! — крикнул Грей вдогонку, но Эльза вдруг опустила руку, останавливая его.       — Пусть.       — Что значит «пусть»?! — возмутился Фуллбастер, но строгий взгляд мечницы немного пугал, заставляя опешить, — Ты сама говорила...       — Я знаю, что говорила, — Алая проводила взглядом хлопнувшую дверь. — Но его уже не остановить. Мы можем лишь верить в то, что он не натворит больших глупостей.       Грей хотел было что-то сказать, но только сплюнул, отворачиваясь. Другие ребята тоже по-своему, но приняли произошедшее, пуская на самотёк. Уж в чём, а в неугомонности их огненного шара сомнений не было — если он обошёл даже Эльзу, не превращаясь пред ней в идеал послушания, то дело имело для него огромное значение. А значит, он не имеет права на ошибку.       А Хэппи, который всё это время сидел на столе, доедая рыбу и не вмешиваясь, наконец тяжело вздохнул.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Нацу...       Дверь давно захлопнулась, и никто его не услышал.

***

      Нацу вылетел из гильдии, пробиваясь через всех, кто попадался под руку. Солнце стояло почти в зените — время ушло. Он потерял его на споры, на препирательства, на этот дурацкий завтрак, на дорогу. Отчего он вообще решил, что может себе это позволить? Он ведь свалил утром сразу же, как только заметил изменения в дыхании Люси, она точно проснулась, точно уже всё увидела, точно собралась, точно пошла... Так какого чёрта он настолько спокойно сидел?       И всё же он ненадолго остановился, прерывая внутреннее буйство. В голове кадрами пронеслись ребята, что пытались задержать... Почему вообще, почему нельзя? Почему твердили остаться, отступить? Может, они и правы, но... Чёрт.       Сердце бешено колотилось, отзываясь волнами до самого горла. Холод внутри вдруг вновь сменился жаром, возвращая недавнее рвение. Потом. Думать будет потом, сейчас нужно действовать. Он и так потратил всю долгую ночь на размышления — результатов особо не принесло.       Потому Нацу бежал.       Не разбирая дороги, расталкивая прохожих, перепрыгивая через лотки и перелетая через ограды. Мир сплетался в единую картину расплывчатых красок, стирая любые лишние границы. В голове пульсировало только одно: успею.       Должен успеть.       Чтобы признаться, что она нужна им, чтобы предупредить об опасности, чтобы сказать...       ...всё.       И заодно поглядит на этого парня, которого избрала его подруга. И выведет на чистую воду, если повезёт. А потом найдёт зацепки, улики, разоблачающие его чёрную натуру, чтобы смыть с лица подруги те розовые очки, что появились после парочки её сказочных романов.       Или...       А с чего вообще он взял, что этот парень предложил Люси именно ту возвышенную любовь, о которой она вечно грезила? Из-за записки? Свиданий? Может, наоборот, это та самая желанная лёгкость, которой так сильно не хватало после всех событий?.. Крепкое плечо, помогающее пережить утраты, нотка веселья, заботы и искренних, чистых чувств, не омрачнённых ничем иным?       И с чего Нацу вообще взял...       Что он сам ей подходит?..       Он нутром чуял, всей своей драконьей осторожностью знал, что от этого ублюдка ничего хорошего ждать не стоит, однако после произошедшего Люси его и слушать не станет. Значит, нужно либо подловить мошенника на ошибке, либо заставить самолично во всëм сознаться.       Думать и строить сложные планы вообще не в духе Нацу, потому, отбросив первую мысль чуть ли не моментально, он ускорился и, прекрасно чуя гнилой запах этого подонка, двинулся в уже привычную локацию, где планировала встретиться эта парочка.       Парк встретил его шумом листвы и ироничным воркованием птиц, которых здесь всегда было не счесть. Яркие лучи пробивались сквозь кроны редких, но крупных старых деревьев, рассыпаясь по дорожкам золотыми монетками. Народу шаталось не много, потому цели нашлись быстро, цепляя взор. Впрочем, кажется, будь этот злосчастный парк заполнен магами со всей страны до отвала, он бы всё равно легко отыскал её среди других.       Но сейчас Нацу замер за стволом толстого дуба, чувствуя, как внутри всё обрывается.       Люси улыбалась. Так светло и чисто... Не той вымученной улыбкой, которую он видел в последние дни, а настоящей, мягкой, такой спокойной. Беззащитной... Словно всё плохое осталось где-то далеко, а сердце наполнилось исключительно теплом. И это сладостное сияние обращено не на Нацу, а на того, кто сидел рядом.       Эд.       Нацу вцепился пальцами в кору дерева, не замечая, как она трещит под натиском. Парень выглядел... Обычным. Светлые волосы, аккуратная одежда, приятная улыбка. Ничего выдающегося, ничего зловещего. Сидел в полуметре от Люси, не прикасаясь, но так, будто весь мир вертелся вокруг неё. И что-то в этом — в этой нарочитой ненавязчивости — бесило Нацу больше, чем если бы тот нагло её лапал.       Наверное, то, что подобная забота и искренность нравились самой Люси. А, решись парень на что посмелее, она бы сама врезала по первое число. Точно врезала.       Они что-то тихо обсуждали, и Люси кивала, иногда поправляя волосы, которые ветер сдувал на лицо. Она правда расслаблена... Красива, легка, счастлива... И так доверчива.       В голове невольно всплыл текст вчерашней записки. Что-то про свободу, спокойствие и день, в который не пришлось бы ничего решать. Не пришлось бы думать о чём-то трудном. И можно было просто отдохнуть...       Горькая волна подкатила к горлу, не позволяя двигаться. И как... Нарушить ту атмосферу, что витала вокруг них? Вновь всё разбить? Вновь самолично снести с её лица ту нежную улыбку? Сломать, заставить плакать? Только бы удовлетворить собственные желания? Как..?       Судя по отдалённо долетающим до чуткого слуха словам, пара уже расходилась, изрядно напрягая. Сегодня они как-то быстро, но этот факт не внушал спокойствия, действуя абсолютно в противоположном направлении. Они планировали будущее, обсуждали следующие скорые встречи, бесконечно верещали о чём-то, что никак не выходило понять... А потом Эд поднял взгляд и посмотрел прямо в сторону, где прятался Нацу. Не удивлённо, не испуганно, но довольно точно, будто знал, что за ним наблюдают, и еле заметно улыбнулся, поймав чужие глаза.       Нацу дёрнулся.       Этот взгляд... В нём не было ни злобы, ни вызова. Только превосходство. Спокойная и чистая уверенность человека, который знает, что ему ничего не угрожает. И что бы ни сделал сейчас этот всклокоченный огненный дракон — бесполезно, ведь он уже проиграл.       И он действительно проиграл. Завидев саламандра, парень приблизился к девушке, перебирая пальцами её золотистые пряди, и опустил ладонь к чужой щеке, ласково её поглаживая.       Эд аккуратно, почти невесомо, коснулся губами её кожи — так, как целуют на прощание, когда встреча была слишком короткой, а расставаться пора, пускай и не хочется. Люси смущённо опустила глаза, поправила волосы, и на её лице заиграл лёгкий румянец, опаляя. Но не отшатнулась. Не ударила. Не заплакала и не сбежала, как делала обычно, когда кто-то переступал черту. Просто приняла. Смутилась, улыбнулась — и приняла.       Удивительно. Да ладно — она может быть и нежной! Нацу затрясся, до боли сдирая ладони. Это ведь не его дело. Не его. Но отчего-то тому парню захотелось врезать. И не только ему — дереву, зданию, себе. И заодно разнести половину города к чёртовой матери, только чтобы заглушить дурацкую боль, которая разлилась под рёбрами.       Эдвард отстранился, и Нацу вновь поймал на себе его взгляд. Надменный. Торжествующий. Холодный. Этот хмырь...       Он не смотрел на Люси. Он не был заворожён ею. Он не считывал её реакцию, не смущался, он... Специально поддался моменту, воспользовался им, нанося внезапный удар в битве. Наклонился к ней не потому, что не мог сдержаться, а потому что знал — за ними наблюдают. И хотел, чтобы Нацу видел.       И Нацу видел. Тело пробило насквзь, образуя в самом центре огромную дыру, что всё никак не затягивалась. Казалось, гнев должен был опутать с ног до головы, вынуждая принять вызов, сорваться в драку, спалить всё и вся, но на деле не вышло сделать и шага, пока девушка совсем не скрылась в тени улиц. Пустота сжирала изнутри, не позволяя её догнать. Не позволяя.       И более не понимал, что ему теперь делать.       Он бежал сюда, чтобы сказать.       А в итоге не сказал ничего.       Но уйти, совершенно не получив никаких результатов, тоже нельзя. Если поговорить с Люси — не вариант... Если не получилось объясниться с ней, то...       — Эй, гад! — Нацу злобно окликнул светлого мага, заставляя того остановиться.       — Эдвард, — поправил мужчина, оборачиваясь, — Эдвард Килай. Что тебе нужно?       — Отвали от Люси!       — Чего? — блондин подошёл чуть ближе, не собираясь сбегать от потенциального соперника, — С чего я должен? Она пожаловалась на меня?       Его подколы бесили. Говорил он явно не с опаской, уверенность в собственных силах переваливала за края, но надменности не чувствовалось. Он лишь продолжал чем-то неописуемо бесить огненного убийцу драконов. Возразить нечего.       — Нет, но отвали. Она даже слушать не хочет про задание, ибо всегда ты её куда-то забираешь! Прекрати, иначе будешь иметь дело со мной! — не хотелось, признавать правоту не хотелось, пусть и не жаловалась, но Нацу знал, этот человек опасен, он навредит Люси, пока не знал, как, почему, но был полностью уверен, чутьём, шестым чувством, что навредит.       Тогда от её шеи точно несло его запахом, а после так стала пахнуть и её книжная полка, её квартира, подушка и та чёртова лента, что покоилась в золотых волосах. Какой-то крутой подарок, которому так радовалась девушка. Серьёзно, лента?!       — Задание? — маг света остановился, изучая поведение парня, его слова казались интересными, — Она ничего такого не говорила... Что за задание?       — Тень Лилии... — Нацу остепенился, разглашать информацию запрещено уставом гильдии, вся работа остаётся в секрете, особенно когда утечка могла повлечь большие проблемы (что весьма чётко объясняла в своё время Эльза), он топнул ногой, сжимая руки в кулаках, — О-ой, да какая тебе разница?! Я говорил не об этом, отвали от неё!       На секунду казалось, что Эдвард задумался, однако удивление в миг рассеялось, сменяясь едкой ухмылкой.       — А-а, так значит ты тот парень, что вынуждает девушку бежать из собственного дома, — съязвил маг, разводя руки в стороны. — Тогда, наверное, и у меня есть причины поболтать с тобой.       — Чего?! Да ты...       Нацу закипал. Закипал всё сильнее, но ответить ничего не мог, переполняясь раздражением и невольно выпуская пламя. Он ведь не прав, совершенно не прав, но если преподносить информацию таким образом..! Ой, да чёрт, он же уже признал ошибку, просто пока не успел извиниться! Так почему должен терпеть упрёки ещё и от левого идиота?       — Я извинюсь, и всё вернётся...       — А она будет от этого счастливее? — перебил Эд, мягко улыбаясь и отводя глаза, — Повторюсь, она ничего не говорила мне, а, раз не говорила, значит и не хочет знать. Ей сейчас хорошо, я не прошу оставаться рядом, она сама находится рядом со мной, — вновь улыбнулся, победно вспоминая поведение златовласой в его присутствии, — Она счастлива. И я собираюсь продолжить её радовать. К примеру, послезавтра после полуночи она согласилась со мной прокатиться в Шафране на дирижабле... Может, предложить ей там встречаться? Если это станет необходимым для её счастья, я буду иметь дело хоть с тобой, хоть с Макаровым.       Саламандр, наконец, понял, что до бешенства выводило его из себя в речах этого парня. Бессилие. Он разглагольствовал так свободно, так слащаво, ухмылялся, словно намеренно дразнил, бахвалясь тем, чего не имел сам Нацу. Нет... Что потерял. Потому перебивать не выходило — он просто слушал, мысленно сжигая каждую живую клетку этого чёрствого тела. Зато понятно, на что купилась их Люська, однако вечные слова о счастье, довольстве... Да откуда ему вообще знать, что сделает их подругу такой? Он не знает, ничего про неё не знает, какая она, не знает, как она сражается, как жалуется, как плачет, как боится, но говорит так уверенно, словно ничего не помешает ему даже забрать её из гильдии, если захочет. Но Люси верит ему... Враг, Нацу уверен, что это враг, стоял прямо напротив него, без защиты, без опаски, но он... Был прав. И против этой правоты драгонслеер оказался абсолютно бессилен.       Иначе он снова своими же поступками заставит Люси плакать.       — Знаешь, Драгнил, — Эдвард не пасовал перед Нацу, наоборот, он приближался и держался с каждой секундой всё уверенней, активно противостоя парню, — Ты наверняка сам знаешь, она очень любит розовый, и ей идёт этот цвет. Пижама в её доме, постельное бельё...       Нацу остепенился. Он тоже знал это, что, кажется, звувало логично, ведь сам частенько забирался к ней и в постель, и просто на подоконник, наблюдая за окружением. Но вот откуда это всё это было известно Эду?       — Но не твоя шевелюра, тебе нельзя быть рядом с ней, — закончил Килай, высокомерно выставляя указательный палец в лоб оппонента.       — Да чего ты вообще знаешь? — саламандр взъелся, резким движением отбивая чужую руку от своей головы.       Уверенный, дерзкий, нахальный. Каждым словом, каждым жестом, каждым мелким взглядом выводил из себя, вызывая волну раздражения. А пред Люси строил из себя невесть кого, только бы понравиться. И то явно не считалось искренним изменением — притворство, направленное исключительно на завоевание... Кто-то смеет столь нагло отбирать его напарницу? Он просто не может позволить этому произойти.       Руки чесались врезать этому самовлюблённому болвану, но, опять же, Хартфилия возненавидит сына дракона, поступи он так. Но Эдвард... Пусть делает, что хочет, только не так дерзко заявляет, что Нацу не может стоять с ней рядом! Они — команда, они товарищи, согильдийцы, напарники и просто друзья, в конце концов, потому не этому напыщенному хмырю бросаться подобными обвинениями!       — Многое, — спокойно послышалось в ответ, — К примеру, то, что ты не можешь совладать со своим же внутренним зверем.       — Килай... — прошипел огненный, закипая от бессилия с новой силой; кулаки дрожали, но бесконечные мысли о возможности вновь подвести Люси останавливали удары, Нацу оцепенел на месте, изредка содрогаясь в приступе гнева.       — Ты спалишь весь мир дотла для неё, — соперник подошёл ближе, нагло уставляясь в глаза оппонента, — И не заметишь, как в этом огне сгорит она сама.       Зрачки саламандра расширились. Он знал это, он понимал, что этот напыщенный идиот прав, знал, что сам он поступил глупо, сам упустил шанс, это его вина и ничья больше. С ним Люси...       — Чем сильнее ты будешь становиться, тем страшнее ей покажется твоё пламя. И, поверь, однажды она вновь испугается тебя. И, чем чаще это будет случаться, тем скорее опаска перерастёт в боязнь. Ты сам и погубишь её, Нацу Драгнил.       Нет. Это ложь. Наглая ложь, Люси никогда бы!.. Они же друзья, они команда, он не причинит ей вреда, ни за что, никогда он не тронет...       В голове вспыхнули картинки её дрожащих рук, прижатых к телу. И яркие карие глаза, со страхом смотрящие на него одного.       ...Люси.       — Я же наполню её мир мягким светом, который не причинит никому зла, — Эд наклонился и выпустил немного лучезарных шаров разных цветов, демонстрируя ауру, и, будучи полностью уверенным, что его любовь не уступит никому, посмотрел сверху вниз в испуганные серые зрачки, после чего отошёл, собираясь закончить этот бесполезный разговор, — Я сделаю её счастливой, не переживай... Ведь она тоже мне дорога.       Огненный дракон стоял ещё минуты три, изучая спину соперника, пока тот уходил всё дальше, прощально размахивая рукой. Это стало... Его выбором. Его ответственностью, о которой он никогда не думал, его решением. Обезопасить, нет... Уйти... Уйти от чувств, уйти от этого сложного слова «любовь». Как же иронично, парню, одолевшему столько опасных врагов, не хватило смелости догнать этого наглеца, разбить ему морду, доказывая, что только он достоин его принцессы.       Ведь это расстроит её.       Ведь она может разозлиться и по-настоящему обидеться.       Ведь она может однажды уйти с ним и никогда не вернуться.       — Чёрт! — Нацу зажмурился, крепче сжимая кулаки, царапая пальцами внутри кожу до крови.       После стольких битв он всё ещё слаб.       Он и правда.       Слаб.