Часть 4

♱

Слава богу, я атеист!

Луис Буньюэль

Огромная люстра раскачивается с противным скрипом. Она висит так низко, что будь я хоть немного выше, то непременно задела бы её головой. Я сидела за центральным столом и уже полчаса пыталась заставить себя допить компот, в котором вкуса воды было гораздо больше, чем вкуса фруктов. Остальные деревянные столы с длинными жёсткими лавочками пустовали. И это мне на руку, так как я в полном спокойствии могла всё обдумать. Мысли постоянно возвращались к словам беса. Неужели его хозяин именно тот, кто мне нужен? Я прекрасно знаю, почему ищу его, но вот зачем ему искать меня? Вновь завладеть телом? Бессмыслица какая-то, тогда он мог бы просто не покидать его тринадцать лет назад. В тот день демон вышел из меня не из-за ритуала, а по собственному желанию. Теперь-то я знаю, что как бы Джон ни старался, не зная имени, у него ничего не получилось бы. С тех пор я изучила уйму книг и запретных писаний. Ради этой информации мне даже пришлось проникнуть в музей Папы Римского. В его личной сокровищнице хранилось множество древних вещей, связанных с Богом, и, как оказалось, не только с ним. Среди прочего я обнаружила демоническую скрижаль с подробной иерархией высших демонов, с их отличительными признаками и обязанностями. Священникам так и не удалось её перевести, но, похоже, благодаря своей способности видеть нечисть, мне каким-то образом подвластно читать и их письмена. — Вот вы где! Слегка заржавевший поднос опускается на мой стол. Окидываю Ванессу беглым взглядом, подмечая, как непринужденно она выглядела, будто и не было прошлой ночи. Будто бы я не душила ребенка у неё на глазах. Будто этот самый ребенок не пытался выколоть себе глаз. Однако, такая реакция куда лучше истерики. Одобряю. — Можете не переживать, с девочкой всё в порядке, — сообщает она, размазывая крошечный кусок масла по ржаному хлебу. Стоит ли говорить, что я не особо-то и переживала? Оставляю её фразу без внимания. — А ты не очень разговорчивая. Ничего страшного, если я перейду на ты? — в пустой столовой вопрос прозвучал излишне громко. — После того, что мы пережили вчера, глупо выкать друг другу. — Я не против. Забавно, но мисс Адамсон была единственной за последнее время, кто не раздражал своим присутствием. — Почему ты решила заняться всем этим? Не пойми неправильно, но ты не создаешь впечатление глубоко набожного человека. А разве вера в Бога — не главное в экзорцизме? — Crede firmiter et pecca fortier. — Что это значит? — Верь тверже, греши сильнее, — подмигиваю я, когда она смешно морщит нос. — Как тебе удается изгонять бесов без молитв и обрядов? — Есть и другие способы, просто церковь не любит о них распространяться, дабы не подорвать авторитет Бога. — Звучит весьма кощунственно, — замечает она, на что я безразлично пожимаю плечами и бессовестно краду последнюю картошину с её тарелки. — И всё же, должна быть причина, по которой ты вступила на этот путь. Я не знаю, например — помощь людям? Вера в добрые силы? Она что, всю жизнь провела в розовом домике в Альпах и кормила фиолетовых коров мармеладками? Иначе как можно оставаться такой наивной в её возрасте? Помощь людям? Вера в добрые силы? Ха. Единственные силы, в которые я верю, это мои собственные. Я и только я заставлю демона страдать так же, как страдал Джон. Температура в столовой резко понизилась, и внезапные мурашки стали доказательством того, что мне не кажется. Воздух сделался спёртым, словно на дворе наступил разгар лета, а здесь не проветривали несколько недель.Ванесса тоже почувствовала странные метаморфозы. Она обхватила себя руками в попытке согреться и бросила на меня взгляд, полный искреннего недоумения. Посмотрев ей за спину и по сторонам быстро оцениваю ситуацию. — Что-то не так? — шёпотом спрашивает она. «Мы в яме, полной дерьма», — должна сказать я, но вместо этого нащупываю кнут и спрашиваю: — У тебя с собой есть маркер, мел, что угодно, чем можно начертить знак? — Что? Нет. Хотя погоди, — девушка увлеченно копается в сумочке, совсем не замечая, как к нам медленно подбираются со всех сторон, — у меня есть помада, подойдёт? — Да-да, а теперь бери её и черти вокруг себя круг. Только смотри, чтобы не было пробелов. — Зачем? — Ванесса испускает короткий визг, когда тяжелые шторы сами по себе спадают на окна, погружая нас в полумрак. — В чём дело?! Раз. Два. Три. Четыре. Четыре беса сразу! Что, твою мать, здесь происходит?! Какофония звуков наполняет помещение. Бесы рычали, хрюкали, визжали, как сумасшедшие, и шли в нашу сторону. Благо столовая достаточно большая, и у нас ещё есть время до близкого контакта с ними. — Черти круг! Девушка больше не задавала вопросов и быстро выполнила приказ. — Что теперь? Я взмахнула кнутом, предупреждая тварей, что не сдамся так просто. Они замирают, изучая нас с любопытством во взгляде. — Ты ведь знаешь молитвы? — Конечно, я ведь ходила в воскресную школу в детстве, — с нотками гордости отвечает она. — Тогда продемонстрируй силу своей веры.Бесов не изгонит, но значительно отвлечёт. — Они тоже будут пытаться навредить себе? — Скорее, будут пытаться навредить нам, — янтарные глаза одержимых отливали едким зелёным, и это не сулило ничего хорошего. — А теперь начинай молиться, Ванесса. И не забудь про особую интонацию. Девушка закатила глаза, уловив сарказм в моих последних словах, и незамедлительно приступила к делу. А она начинает мне нравиться. Лица детей искажаются, превращая маленьких девочек в злобных существ. Все четверо закрывают уши, но продолжают идти. Примерно двадцать шагов разделяют нас. — Заткнись — заткнись! — Мы вырвем тебе язык, грязная девка! Ванесса испуганно дрожит, не узнавая в этих низких нечеловеческих звуках голоса учениц. Точным движением накидываю удавку на самую высокую из них и тяну на себя. Она падает и начинает кататься по полу. Двое других бесов резко срываются с места. Приходится бросить в них небольшой флакон особой смеси. Кожа девочек начинает полыхать, а стойкий запах розмарина щекочет ноздри. Интересно, как Ванесса объяснит директрисе наличие ожогов у детей? Пока двое пытались унять жжение, а один корчился от моего кнута, я упустила четвертого из виду. — Сверху! — кричит Ванесса. Проклятая люстра. Я не успеваю отреагировать. Тварь с безумным хохотом спрыгивает с люстры и валит меня с ног. Одержимая хватает меня за волосы и ударяет об каменный пол. Перед глазами расплываются белые пятна. Пытаюсь скинуть девочку, но бес сделал подростка гораздо сильнее меня. — Мы вышибем тебе мозги, хи-хи! А потом вырвем язык этой девке и засунем в глотку! Из рта одержимой шла пена, но, кажется, этот факт её мало заботил. Она продолжала бить меня головой об жёсткую поверхность.Я почувствовала металлический вкус во рту. Извернувшись, со всего маха отвешиваю ей пощечину. Мне всё равно, что передо мной ребенок. Пока в теле находится бес, я не буду никого жалеть. Тварь мешкается, но уже через секунду верещит и кидается вновь. Однако я успеваю вынуть серебряный кинжал из ботфорт и прижать его ко лбу девочки. Она кричит, а от её кожи идёт дым. Я достаю еще один флакон масел и выливаю его ей на голову. Она истошно вопит и успокаивается. Остальные тоже замолкают. Серый дым покидает столовую. Всё закончилось. Пока Ванесса осматривает каждую ученицу, я с наслаждением докуриваю сигарету.