Часть 1

Тогда

Если бы кто-нибудь спросил у Кордиса, что он любит больше всего, тот бы, конечно, ответил, что свой Дом. А как же иначе может ответить наследник светлого Дома? ⠀⠀На самом же деле Кордис любил время. Время, когда ночь уже закончилась, а утро еще не наступило. Время, когда предрассветная дымка накрывала сад, клубилась меж деревьев, а он босой выходил на балкон, пол холодил его ступни, по телу от прохлады бегали мурашки, лоб не стягивал венец, и в эти несколько секунд он никому ничего не был должен, и это время было только его. ⠀⠀Всего лишь несколько мгновений, когда он ещё не Кордис Эви — «Сердце Вечности» — наследник светлого Дома Вечности, а просто «Кордис», и его сердце — это только его сердце, и ничьё больше. ⠀⠀Сердце билось как птица в клетке, каждое утро, когда он теребил на груди кулон в виде золотого ореха и молился только об одном: чтоб никто и никогда не узнал о его тайне. О том, что больше всего на свете Кордис Эви любит... ⠀⠀— Господин, — за спиной раздался голос слуги, Кордис вздрогнул, хотя вздрагивать ему не пристало. — Вам письмо. ⠀⠀Кордис чуть повернул голову: на зеркальном подносе сиротливо лежал конверт из шершавой дешёвой бумаги. ⠀⠀— Неужели? — Голос прозвучал насмешливо. — Выбрось, это не мне. ⠀⠀Писем ему никто не писал, и в такой вот непритязательной обёртке мог лежать только «подарок» для его отца, который опять по ошибке доставили ему. В прошлый раз в таком конверте был хвощовый порошок. Кордис ещё не знал, что отец что-то не поделил с одним из кланов йотунов, и о том, что существует письменный террор, не знал тоже. Потрогал пальцами, вдохнул и на месяц покрылся багровыми пятнами, которые жутко чесались. После этого Кордис дал себе слово больше коричневых конвертов не вскрывать, выучить ботанику йотунов и по возможности не ссориться с кланом Сонных Косуль, уж очень они изобретательны в своих пакостях. ⠀⠀— Неужели так трудно запомнить имена! Или эти йотуны выучили, как пишется только моё имя? — печально вздохнул Кордис, направился было в комнату, но в саду вдруг раздалось недовольное карканье. ⠀⠀Кордис вздрогнул, сердце ускорило бег, кончики слегка, чтоб только обозначить принадлежность к высшему светлому роду, заострённых ушей, начали предательски гореть. Догадка припечатала к месту, а потом ошпарила. Нечёсанностью, босоногостью, полупрозрачностью одежд для сна, кулоном, выставленным напоказ. ⠀⠀— Здесь написано ваше имя. Ворон принёс, — продолжил слуга, и с наглой улыбкой в голосе спросил: — Так мне выбросить? ⠀⠀Кордис рванул, поскользнулся на мраморном полу, взмахнул руками, но удержался от позорного падения и схватил письмо. ⠀⠀— Где отец? ⠀⠀— Уехал, сказал, что будет через несколько дней. ⠀⠀Конверт под пальцами был шершавый и тёплый, будто его только-только запечатали, и он ещё был способен передать тепло чужих рук. Кордис грациозно выплыл на балкон. Как же это глупо, так рисковать! Улыбнулся, огладил каждое пёрышко на печати, попытался поддеть, но та прилипла крепко. Впрочем, как и Кордис. ⠀⠀С треском разломив сургуч, он наконец-то достал письмо. Все лишь два слова, написаны чёрными острыми буквами, такими же, как её ум и глаза. ⠀⠀«Лита. Придёшь?» ⠀⠀— Приду! — почти прокричал Кордис в сад, и тут же в ответ донеслось радостное карканье и шум улетающих крыльев. ⠀⠀— Демерид, ты знаешь, что такое Лита? ⠀⠀— Да, господин. ⠀⠀— Тогда расскажи мне про неё.