Часть 7

Думать, как о себе, глядя на того, кто пытается тебя убить, казалось, Кордису неправильно, и свою возмужавшую копию он стал называть просто «альв». Так будет проще пытаться не умереть от своего же клинка. ⠀⠀От первого удара палка Кордиса стала вдвое короче, вторым — укоротилась ещё раз. Третий удар станет последним. Уходя от клинка, Кордис вывернулся и получил от альва пинок. Не столько болезненный, сколько унизительный. Как же быстро все закончилось: в два удара. И ни один из них Кордис отбить не смог. Альв замахнулся для последнего удара и замер: занесённый клинок перестал слушаться. Сердце альва и его клинок — единое целое. Тогда почему клинок отказывается подчиняться? Значит ли это, что тот альв перед ним не он? Кордис не стал дальше размышлять. Ударил альва между ног. Потом подсек и поставил подножку. Альв не успел среагировать и упал. Кордис вернул пинок, вторым ударом выбил из кисти альва клинок, поднял и, подкинув в воздух, поймал. Слушается! ⠀⠀ Это был запрещенный прием, и обычно альвы не опускались до такого. Что ж уроки Маники не прошли даром. Толпа радостно заурчала. Интересно, они действительно не видят, кто перед ними? Тогда, может… ⠀⠀Придумать, что «может» Кордис не успел. Альв вскочил на ноги, и вместо потерянного клинка, у него появился другой. Полностью черный, с россыпью рубинов на рукоятке. Кордис узнал в этом клинке клинок наследника Дома Прошлого. И… Это значит, что лучший друг Кордиса мертв. Забрать клинок и подчинить себе можно, только убив владельца. И, кажется, Кордис не сильно переживет друга. Удары сыпались один за другим. Дыхание сбилось. И спросить бы, что происходит, но альв не давал Кордису опомниться. Звон металла, еще и еще. Техника у того была лучше, но что-то было не так с этим альвом. ⠀⠀А может, попробовать? Это, конечно же, крайняя мера, но… ⠀⠀Вдруг поляну, на которой они дрались, накрыла тишина. Ни одного звука, кроме лязга клинков. Краем глаза Кордис заметил, что все, кто был рядом, замерли. Альв остановил время. Не удивительно, если он владеет клинком Прошлого, значит и способностями этого Дома. У каждого альвийского дома была своя способность — у Дома Прошлого — останавливать время. ⠀⠀— Ты ведь знаешь, зачем я пришел? — Альв первым начал разговор. — Так зачем сопротивляешься. Ты жалок. У тебя не хватит сил. ⠀⠀— Но почему-то я все еще жив, — хмыкнул Кордис. — Значит, вы с Морриган заодно? ⠀⠀— Нет, — пожал плечами альв. — Но я был бы рад, если бы она тебя прикончила. ⠀⠀— Так в чем же дело, — проговорил Кордис, отбивая очередной удар. — Убей меня, но ты ведь не можешь, верно? Клинок, мой клинок тебя не слушается. Отчего? Что с тобой не так? ⠀⠀— Я — это ты. Улучшенная версия: у меня есть мозги. ⠀⠀— Да ладно, — Кордис сделал обманный выпад. Наконец-то его клинок окрасился красным. ⠀⠀— Да неужели, — проговорил альв, вытирая кровь с пореза на шее. — Это все? Тебе ведь Морриган сказала: сдайся, если хочешь, чтоб она жила. Значит, в твоем сердце нет любви к ней? — Альв махнул в сторону Маники. ⠀⠀— Почему вы указываете мне, что я должен делать? Почему вы решили, что я должен сегодня умереть? Почему вы считаете, что я вот так просто сдамся? Глупцы! — зло прошипел Кордис. Движения стали резче, но выйдя из себя он стал подпускать клинок альва слишком близко. — Почему я должен верить богине ворон? Может, вы сговорились, а может, ты подделка? Мой клинок тебя не слушается, значит, ты — не я. И если зашла речь о любви, и ты — это я. Ты знаешь, как она меня любит, а значит, и тебя, и смерть любой из наших версий ее не обрадует. Эй, как там тебя, как насчет твоего сердца? В нем есть любовь? ⠀⠀Альв недобро усмехнулся. ⠀⠀— Сердце? У меня его нет. И знаешь, если я умру сегодня, она не расстроится. — Альв чеканил каждое слово, и каждое слово сопровождалось ударом. Кордис успевал отбивать, но понимал, что долго так не продержится. — Маника никогда не узнает об этом. Потому что она мертва. Из-за тебя. Мертва… Слова гулко стучали в висках. Почему он должен верить? Нет, это неправда. Он бы все отдал, чтобы не допустить этого. Нет сердца? Так вот почему клинок не слушался альва. Сколько бы его, Кордиса, копий не было, клинок может быть только один, и он подчиняется тому, у кого есть сердце. ⠀⠀Толпа вокруг оживилась — три такта закончились. Если он хочет выжить, то должен действовать. Но вот как? Он же Сердце Вечности — хранитель порядка. Думай, Кордис, думай. Заклятье пришло на ум само собой: все тайное должно стать явным. Кордис произнес нужные слова, вложил всю силу в удар клинка и отправил в альва. ⠀⠀— Эй, а ну-ка, да ты мухлюешь, — донеслось сбоку, и Кордис с облегчением выдохнул. ⠀⠀— Он альв! — прокричал Кордис в толпу, и толпа зашевелилась. ⠀⠀Кто-то бросил в альва орех, и тот угодил прямо тому в голову. Йотуны, которые до этого служили живой границей для арены, пришли в движение, послышались недоуменные возгласы, но альву было наплевать. По тому, как он напирал, Кордис понял, что тот не отступит. До этого ровное кольцо живой ограды начало двигаться и сужаться, и этим йотуны ему не помогали. ⠀⠀— Да как так-то, — донесся удивленный возглас слева. ⠀⠀— Совсем обнаглели, — послышалось справа. ⠀⠀— Это что, у нас теперь Остролистом будет альв? — послышался голос Била. ⠀⠀— Ты недоумок? — ответила Маника. — Эй ты! — крикнула она альву. — А ну, отошел от него. ⠀⠀Тот не обращая внимания на окрик, продолжал бой. Крик Маники не помог, Кордис всего лишь на секунду отвлекся, чтобы убедиться, что она далеко от клинка альва, и альв воспользовался этим. Кордис пропустил удар, но успел увернуться, клинок скользнул по предплечью. Больно, но неглубоко. ⠀⠀— Ах ты ж! — следующий окрик Маники будто выбил почву из-под ног, и Кордис оступился, зацепился ногой за корень дерева и упал. Альв замахнулся для последнего удара. ⠀⠀Как между ним и клинком альва оказалась Маника, Кордис не понял. Вскочить! Дотянуться! Заслонить! Время будто замедлило бег. Кордис видел широко распахнутые глаза альва: в них плескался ужас. Видел, как клинок, направленный на него вот-вот, пронзит грудь Маники. И ни он, ни альв не способны остановить этот удар. Еще мгновение. Он потянулся, чтобы схватить Манику за подол, но край его тоги зацепился за ветку дерева и потянул назад. Пальцы схватили пустоту, а потом заскребли по земле. Ему не хватило всего чуть-чуть, чтоб дернуть Манику назад, увести от удара. Кордис, падая, выставил вперед раненную руку. Тело прошило болью. Он понимал, что вокруг кричат йотуны, но его, Кордиса, оглушило тишиной. Будто он нырнул под воду, а всплыть нет сил, нет сил быть в моменте, где клинок альва пронзает грудь Маники. Кордис знал себя, знал этот удар. И знал, что не способен остановиться. Рядом закричала йотунка. Волосы выбились из косы и закрывали лицо, можно не поворачиваться на окрик. Перед глазами у Кордиса была земля, он видел каждую песчинку. В глазах потемнело, а когда зрение вернулось, ему показалось, что его заслоняет тень, будто огромная птица распахнула над ним свои крылья пытаясь защитить. Глаза начало жечь от влаги. ⠀⠀Кордис не хотел выныривать из тишины, не хотел поднимать голову. Но звуки, будь они неладны! Йотунка закричала громче, и этот визг разрезал тишину, и вытащил, словно за шиворот, Кордиса в реальность: ⠀⠀— Ах ты, плесень белобрысая! Да я тебе глаза выцарапаю. А ну, иди сюда! Пустите меня! — Послышался смачный плевок. — Моль. Поганая. — Еще плевок. — Ты на кого руку поднял… ⠀⠀Кордис поднял голову: Манику оттаскивали от альва. В руке она сжимала пепельную прядь. Черный клинок был воткнут в ствол соседнего дерева. Йотуны обступили альва, требуя объяснений. ⠀⠀— Ман, — позвал Кордис. — Ман… ⠀⠀— А? — услышала наконец его Маники. — Всё, отпустите. Я спокойна. ⠀⠀Она вырвалась из рук Бюла и Била и подбежала к нему. ⠀⠀— Как ты? Сильно он тебя? Где болит? — Маника начала ощупывать его. — Вот же белобрысый ублюдок, надо перевязать. ⠀⠀Маника хотела было оторвать кусок ткани от подола платья, но Кордис перехватил ее руку. — Что случилось? — спросил он у нее, смотря на грудь, и все еще не веря, что раны там нет. ⠀⠀— Да ничего, он совсем не умеет обращаться с оружием. Его клинок у него из рук отлетел. Во-о-н в то дерево. Ты его знаешь? — вдруг обеспокоенно спросила Маника. ⠀⠀Врать не хотелось, но Кордис отрицательно покачал головой. ⠀⠀— Фух, — выдохнула Маника с облегчением. — А то неловко получилось бы. — Она продемонстрировала вырванную прядь, и Кордис улыбнулся. ⠀⠀— Зачем ты полезла под удар? Ты же видела, что он делает. — И добавил серьезней: — Больше никогда так не делай! Слышишь? Никогда не лезь под клинок. ⠀⠀— А что мне надо было делать? Стоять и смотреть, как тебя убивают? ⠀⠀— Да, надо было стоять. Пообещай мне, что больше не кинешься… ⠀⠀— А ты бы тоже стоял и смотрел, как меня убивают? — перебила его Маника. ⠀⠀Кордис дернулся, будто от удара. ⠀⠀— Нет, — ответил он ей, поднимаясь на ноги, сдирая с себя маску и тогу, а про себя подумал: «Я бы закрыл глаза и уши, чтоб этого не видеть. Я так и сделал, просто ты об этом никогда не узнаешь». — Пойдем? ⠀⠀Он протянул руку Манике, та поднялась, толпа сбоку гудела, доносились возгласы об испорченном бое, празднике и гневе Лесного бога, альва уже не было видно за спинами йотунов, и Кордис перестал думать, что с этим альвом будет дальше. ⠀⠀— Вот гаденыш, испортил нам праздник, — разочарованно проговорила Маника. — Надо найти, чем обработать тебе руку, пойдем, тут есть поляна недалеко, там кровохлебка растет, замажем хоть ею. Кордис хотел было сказать, что порез уже затянулся, но не успел. — Посторонись! — громыхнуло слева. Он одновременно с Маникой повернул голову на звук, и они отскочили друг от друга: между ними пронеслось огромное горящее колесо. Словно Лесной бог спустил солнце с небес, чтобы оно одарило теплом пришедших. Было видно, что поначалу колесо было богато украшено цветами и лентами, но теперь на горящем болтались лишь ошметки былой красоты. Бюл еще несколько минут пробежал, толкая палкой колесо, но огненная махина перестала подчиняться, пронеслась мимо зазевавшихся йотунок, чуть их не задев, врезалась в падуб, запуталась в его ветвях и развалилась на несколько частей. Снопы искр понеслись к небу, и сердце Кордиса сжалось от неприятного предчувствия. ⠀⠀Стало смеркаться, они пошли прочь от поляны Битвы королей, туда, где начинались поляны с кострами. Посреди одной был сложен огромный костер, вокруг стояли шесты, обвитые лентами и цветами. Парный костер, тот самый, понял Кордис. У йотунов было все просто: прошли в Литу через Парный костер, и вот для всех вы признанная пара. Перед народом, Лесным богом и Небом. Говорят, что огонь этого костра какой-то особенный: способен читать сердца. Обжигал только тех, кто с недобрыми помыслами создавал пару, вот только никто уже и не помнил, когда последний раз кто-нибудь на этом костре горел. ⠀⠀Казалось, в очереди к Парному костру собрались парочки со всего праздника. Они, держась за руки, ждали, когда можно будет пройти через огонь. Кордис помедлил, а потом повел Манику к этому костру. ⠀⠀— Эй, обратной дороги не будет! — поняв его намерение, Маника хотела было остановить его. ⠀⠀— Я знаю, — выдохнул он ей в волосы, и переплетя свои пальцы с ее, потащил к костру. Пламя поднималось к самому небу, стараясь дотянуться до звезд и богов, чтоб те видели, как две жизни связываются огнем и волей Лесного бога в одну, как создается крепкий союз, и если суждено им будет уйти за горизонт — они уйдут вместе. ⠀⠀Проходить через костер надо было три раза с поклоном. Поклон Лесному богу — чтоб даровал стойкость, Лесной богине — чтоб даровала плодородие, и Огню — чтоб никогда не тух в очаге. ⠀⠀Пары, ожидая свою очередь, зарывались друг другу пальцами в волосы, притягивали за косы, поглаживали по шеям, обхватывали за талии. ⠀⠀И Кордис, забыв обо всех приличиях, положенных альву из самого влиятельного Дома, притянул к себе Манику и прижался губами к ее. Поцелуй был без вкуса вишни и больше не дурманил, но Кордису казалось, что он хлебнул огня, который растекся по венам и устремился в низ живота. Он плотнее прижался к Манике, та повела бедром, почувствовав твердость, и прикусила ему губу отстраняясь. ⠀⠀— Может, ну его, костер, пошли? — Она кивнула в сторону леса, где костры горели на приличном расстоянии друг от друга. Кордис глянул туда подозрительно: конечно, ни о каком уединении речи не было, но ему было плевать, он с самого утра уже знал, чем закончится этот вечер. Хотелось согласиться, подхватить Манику, притянуть к ближайшему костру, прижаться к желанному телу, но Кордис тряхнул головой, отгоняя наваждение. ⠀⠀— Нет, всего две пары осталось. Мы должны это сделать. Хочу, чтоб ты стала моей перед Лесным богом и Небом. ⠀⠀— Ты же не веришь в это, — усмехнулась Маника, облизывая припухшие от поцелуя губы. ⠀⠀— Мне достаточно того, что в это веришь ты, — прошептал Кордис, теряясь в черных глазах Маники и притягивая ее для очередного поцелуя. Она в ответ, прижавшись, потерлась, будто кошка, о ноги хозяина. Поцелуй стал глубже. Языки сплелись, и Маника больше не скрывала, что желает его так же, как и он ее. ⠀⠀— Скажи, что горит в этом костре? — спросил Кордис с трудом отрываясь от ее губ и принюхиваясь. — По запаху не пойму, что тут жгут, чтобы свести с ума. ⠀⠀— Листья ежевики, чуток чертополоха, немного полыни, немного сандала, он жутко дорогущий… Да какая разница! — пожала плечами Маника. — Что-то, что придает смелости девушкам, и твердости парням. Имеет значение что? ⠀⠀— Пошли, наша очередь, — уходя от ответа, потянул ее Кордис, а потом все же спросил, вглядываясь в глаза Маники: — Как думаешь, загоримся? ⠀⠀— А даже если и так, сгорая, не заплачем! — ответила Маника, крепче сжала его пальцы в своих, и они шагнули прямо в пламя. ⠀⠀Кордису показался этот миг вечным: закрыв глаза и идя сквозь огонь, он молился Лесному богу, чтоб Маника не загорелась. ⠀⠀Почувствовав, что жар отступил, он поклонился и распахнул глаза: Маника стояла неподвижно, зажмурившись, только водила носом принюхиваясь. ⠀⠀— Что с тобой? — забеспокоился Кордис. ⠀⠀— Нюхаю, горим или нет. — Она приоткрыла один глаз и озорно глянула на Кордиса: казалось, что огонь из костра поселился в ее зрачке и теперь озорными искорками выплясывал там чечетку. ⠀⠀— Пошли, два раза еще, А у меня уже… — Кордис не договорил, схватил Манику в охапку и, целуя, потащил в костер. ⠀⠀— Моему муженьку не терпится утащить меня в кусты… — С улыбкой закатила глаза Маника. — Ты прямо как заправский йотун. Станешь своим среди местных олухов, если папашка выгонит из замка… ⠀⠀— Повтори, — прошептал Кордис в губы Маники, замирая посреди костра. ⠀⠀— Муженек, — фыркнула Маника, обвила его руками за шею, и все вокруг замерло, кроме всполохов пламени. ⠀⠀— Видишь, я стою посреди костра и говорю, что сердце мое чисто, — уже серьезно проговорила Маника, не отрывая взгляда от Кордиса. — Пусть огонь сожжет меня, если у меня дурные помыслы. ⠀⠀— Как ты… — удивился Кордис. ⠀⠀— Я ведь полукровка. Половина ворон, вторая моя половина принадлежит Дому Прошлого и… ⠀⠀Кордис не дал ей договорить целуя. Они целовались все три такта, на которые Маника остановила время. ⠀⠀Когда оно возобновило бег, вокруг зазвучало одобрительное улюлюканье, откуда-то появился лютник, и по поляне потекли переливы музыки. Третий раз из костра они вышли под окрики братьев-йотунов. ⠀⠀— Эй, Маника, ну и хлюпика ты себе выбрала, — прокричал Бюл. — Но будь счастлива. ⠀⠀— Эй, хлюпик, ты хоть знаешь, куда чего вставлять? — подначил Бил. ⠀⠀— Да идите вы, — процедил Кордис, подхватил Манику на руки и прокричал в толпу и в само небо: — Теперь она моя, и я ее люблю больше вечности!