Глава 1

Девятнадцатилетие -Ты промаркировала свои коробки?– спрашивает Регина. Я как раз отрываюсь от последней. -Конечно же, таким образом я знаю где что находится. Наши половины в комнате общежития полные противоположности. Моя сторона почти упакована, кровать заправлена, листы и бумажки убраны по подписанным желтым коробкам. Мои постеры, заматированные изображения доисторической флоры и фауны, уже почти запакованы и лежат в отведенной им синей коробке. Все в моем чек листе перечеркнуто – я полностью готова. На стороне Регины полу заполненные баночки и коробки валяются на полу, распечатанные постеры Дегаса косо висят на стене, а обширная коллекция французской литературы 18 века до сих пор выглядывает из под кровати. Моя соседка по комнате трясет головой, проходит к своей полу заправленной кровати и забирается на нее. -Диринг, ты просто что-то. Говоря по правде, когда мы в первый встретились, я еще слабо представляла себе что ты такое. Особенно тогда, когда я открыла мини-холодильник и увидела коробку со сверчками. -Ты была в шоке, – отвечаю я выудив воспоминание из памяти. -А как мне нужно было реагировать? У тебя в холодильники были жуки! -Ну, да... Но чем тогда кормить Салли, если не ими? -Да... а еще было время когда ты посадила свою ящерицу на улиточно-шпинатовую диету, – продолжает Регина смеясь. -Поддерживать белковый баланс очень важно. Ты бы, вот, хотела есть одно и тоже все время? Это довольно утомляет. Регина встает и подходит к террариуму, где Салли сидит на своем любимом камне. -Тебе чертовски повезло, что ты такая милая, Салли Райд, Она ухмыляется, когда моя ящерка высовывает язык. У Регины появилась привычка называть ее полным именем с тех пор, как узнала, что она названа в честь астронавта. Ей это очень понравилось. -Кстати о жуках, – она направляется к своему рюкзаку, роется в нем и достает маленькую коробочку, – у меня для тебя подарок. Мне, конечно, приходилось мириться со сверчками и змейками в этом году, но ты тоже терпела мой повторяющийся звонок на будильнике, который я никак не могла отключить. -Ты еще забыла про тот сильно пахнущий чай, который ты обожаешь, – добавила я. -Ах ты... -Он пахнет так, словно Грим Рипер открыл парфюмерный магазин, – говорю я ей открывая протянутую ювелирную коробочку. И как только я делаю это и вижу что внутри, мое лицо поражает улыбка – в ней лежит брошь в виде цикады, высеченная из янтаря. -Регина, ты не могла... -Я запомнила как ты на нее смотрела, когда мы заходили в винтажный магазин в тот раз, – говорит она, – это, конечно, не сверчок, но вполне подходяще. -Это так мило с твоей стороны, – набрасываюсь на нее с объятиями, – спасибо, мне она очень нравится. А еще мне очень нравится быть твоей соседкой. Не думаю, что кто-нибудь еще смирился бы с ящерицей. Она не самый удобный зверек для дома, знаю. -Клэр, ты и сама не очень удобный человек. -А сама то? – говорю я отвечая на ее смех, – У меня тоже есть для тебя подарок. Беру его из коробки стоящей среди остальных позади. Края яркой светоотражающей подарочной обертки идеальны завернуты, скотч едва ли виден, кончики ленты красиво подвернуты. -Он настолько идеальный, что я боюсь его открывать, – произносит она прямо перед тем как порвать упаковку словно ей снова пять лет. Ну конечно же. Книга внутри - старая копия «Маснави» принадлежавшей Руми. -Это что, перевод Николсона в 1930 году? Та, про которую профессор Гиллан говорила на занятиях? – визжит она. Я киваю. -Она помогла найти мне ее в книжном магазине в Орегоне. -Спасибо, это очень круто! Особенно учитывая то, что ты не перевариваешь поэзию, да и все , что касается чувств. Я вздохнула. Курс поэзии и профессора Гиллан был сложнее чем молекулярная биология. -Я бы не справилась без твоей помощи. -Да нет, – произносит она, – все было бы в порядке. С тем крайним тестом ты справилась хорошо. Как и обычно, она была мила. Каждое сочинение, которое я написала по этому предмету, каждую поэму, которую я анализировала заставляло чувствовать себя совершенно не в своей тарелке. Как будто я только царапала поверхность того, во что все остальные могли погружаться с уверенностью. И что бы я ни делала, у меня не получалось нырнуть вместе с остальными. Это было сложно. Мне нравится школа и мне легко дается обучение, поэтому конфликты с чем-либо, что касается учебы мне не знакомы. Однако, с помощью Регины мне удалось побороть путаницу. -Не понимаю, как вы выходной день можете потратить на анализ литературных произведений? – признаюсь я. -Ну, я то не могу заниматься всеми теми политическими вещами, которыми занимаешься ты, или не могу пойти на юридический, чтобы защищать права животных. Мы в равных условиях. Ты думаешь о перспективах, Клэр, и это хорошо. У меня вот нет такого терпения. Я улыбаюсь. Она права – то, что я хотела, так это длительную перспективу. Давным-давно я поняла такую вещь: чтобы привнести изменения в закон о защите животных от домашних и фермерских до диких, нужны либо большие деньги, либо обширные связи. Законы, которые могут и должны защищать животных теперь не отстаиваются так, как следует. Все, что нужно, так это один человек, в чьих руках достаточно власти, чтобы дать голос безголосым. Политика для меня значит больше, чем болтовня Руми о садах, которые и не сады вовсе и о любви, после которой ты разбит, если она заканчивается. Политика о том, что ты хочешь, о том, кого ты знаешь, о том, как ты используешь свои знания и законы и о том, насколько хорошо ты управляешь. Путь, который для меня ясен – это путь по приобретению той силы, чтобы создавать законы, избегать их и привносить реальные перемены. Это тот путь, который я выбрала и ничто не заставит меня с него сойти. В дверь стучат и я иду открывать ее. Моя старшая сестра стоит улыбаясь, ее светлые волосы каким-то сложным образом уложены в пучок. -Привет, Карен. Мы обнимаемся. Она пахнет домом - свечками с ароматом корицы, которые мама зажигает каждый вечер и отдаленным запахом дыма из мангала с заднего двора. Когда мы были маленькими, мы жарили маршмеллоу и хот-доги на длинных палочках на больших кострах, которые собирал отец. Сейчас он делает тоже самое с моим племянником Заком. Карен бросает взгляд через мое плечо пока мы обнимаемся. -Ты что, подписала все свои коробки? Серьезно? Регина скатилась с кровати. -Мне нравится твоя сестра, Диринг, – машет она ей рукой, – я Регина. -Карен, – говорит моя сестра наконец-то меня отпустив, – приятно с тобой познакомиться. Клэр настолько была занята в этом году, что мы едва ее видели, что уж говорить о звонках – это было почти невозможно. Камень преткновения. Мама постоянно жаловалась ей. Пока Карен работала, она присматривала за Заком. Сестра с мужем жили в доме напротив наших родителей, поэтому она была близка, а что касается меня... В этом году я всего лишь пару раз гостила дома и для мамы этого было не достаточно. Отец, наверно, чувствует тоже самое, но держит все в себе. -Мне нужны хорошие оценки, – не соглашаюсь я. -Я знаю, – отвечает она сжимая мою руку, – и ты ведь справляешься с этим, не так ли? Я киваю. Мой средний балл аттестата идеален – отчасти нужно сказать «спасибо» Регине, что спасла меня с литературой. Но даже когда Карен повернулась к соседке, чтобы расспросить ее про планы на летние каникулы, я почувствовала себя виноватой, что пренебрегаю своей семьей. Крайний раз, когда она высылала мне фотографию Зака, я отметила насколько он подрос. Мне бы хотелось чаще приезжать, правда. Но денег всегда не хватает, машины нет, а автобусная поездка на 6 часов выходит во все 14. А потом еще профессор Бродхарст предложил стать моим наставником, с которым раз в неделю нужно было проводить консультации. Я старалась объяснить родителям, какая это честь быть выбранной им среди первокурсников, но, казалось, они меня не понимали. Есть много вещей, которые мои родители не понимают, хоть и стараются. Они потрясающие и я их очень люблю, но во мне есть что-то, что жаждет большего, чем обзавестись маленькой семьей, жить маленькими жизнями в маленьком доме. И я никогда не говорила об этом с каким-то чувством презрения или грубости. Я благодарна за маленький дом и чудесный задний двор, который у меня был в детстве. Я благодарна за моих родителей, Карен и возможность быть тетей. Но я отличаюсь. Мне нужны вещи, в которых они не нуждаются. В контроле. В силе. В преобразованиях. Я хочу лучшую жизнь. Которая будет подальше отсюда. Та, которая не наскучит. Которая будет бросать вызов. Та, где будут решаться проблемы и находиться решения. Я вижу этот путь впереди меня, длинный, долгий с препятствиями и опасностями, но это меня не сломит и не испугает, напротив – это интересно. Ведомая – то, что люди говорят в лицо о девчонках как я. Властная – то, что люди говорят за спинами о девчонках как я как нечто дурное. Однажды, они не смогут сказать подобное в дурном ключе, потому что однажды я стану ими управлять.