Глава 2

Когда родители Регины появились спустя пятнадцать минут после Карен, они тяжело вздохнули бросив взгляд на до сих пор еще не упакованные ею коробки. Я пыталась, – произносит она. Ее темные глаза блестят, как тогда, когда она стащила мою упаковку сушек. Это значит одно - она врет. Экзамен по французскому выдался сложным. А еще пришлось спорить со всезнайкой в моем классе почти по каждому вопросу. Я фыркаю. С тем самым «всезнайкой» у них были довольно тесное общение, которое они и отрицали не смотря ни на что. За прошлый семестр у них был совместный кофе-брейк чтобы выучить глаголы, или типа того. И каждый раз после таких посиделок она шла по нашей комнате пинаясь и без умолку болтая о том, что они обсуждали в тот день и о том, что он был неправ и о том, почему вселенная позволила ей втянуться в эти беседы. Мы собираемся пообедать и только потом поможем тебе с укладыванием вещей, – говорит отец Регины, – мы ждем внизу, дорогая. Клэр, рады были тебя увидеть. Нужно погрузить твои вещи в машину, – произносит Карен как только родители Регины уходят, – нас ждет долгая поездка. Я поворачиваюсь к Регине, которая обеспокоена тем, что я могу разрыдаться. У меня есть друзья, конечно же, но переезд в колледж – это совсем другое. Давным-давно я делила комнату только с Карен, и мне приходилось ее любить даже если она была невыносимо раздражающей , потому что она моя сестра. Жить с незнакомцем звучит как план катастрофы, но то, что казалось не очень хорошим решением, превратилось в лучшее, что со мной было. Если бы не Регина, то я скорее всего провела в библиотеке все время, а не просто большую его часть. Позвони мне как доберешься, – говорит Регина обнимая меня, – нам нужно обсудить где мы будем жить в следующем году и, конечно же, меня интересует твоя стажировка. А мне хотелось бы услышать все о Франции, – Регина решила стажироваться в другой стране. Жди тонну фотографий, – обещает она с горящими глазами, – мне нужно идти, а то папа разозлится. Хорошего лета, Клэр! Я позвоню, пока! Мы снова обнимаемся. После того, как Регина уходит, Карен смотрит на меня сквозь пирамиду коробок. Очень мило, что вы так сдружились. Я, вот, провела первый год вдали от дома, в обществе постоянно дискриминирующей меня соседки. Вы в конце концов подружились, если я правильно помню, – говорю я. Моя сестра улыбается той хитрой и самодовольной улыбкой, которая была мне хорошо знакома. С твоей помощью, – произносит она. Это был лисенок, – говорю я припоминая, – его лапка была сломана, а вы были ближе всех в поле. Ему нужно было переждать пару часов, пока человек из центра реабилитации живой природы туда доберется. Не знаю, почему она так напугалась тогда. Я никогда никого не видела чтобы кто-то так сильно кричал из-за маленькой милой лисицы. У нее даже не было признаков бешенства, – Карен машет головой, – вот они, городские девчонки. Ну мы то с тобой хулиганки, – говорю я смеясь. Мы выросли далеко от города в маленьком домике, располагающимся на двух акрах прямо около буковой рощи. Эта земля – папина гордость и его наслаждение. Он содержал пчел и починенные грузовики в гараже и самозабвенно обрезал яблони, которые сам сажал когда мы с Карен родились. Ну, мы были более «одеревенены» чем мисс Беверли Хилс. - Карен возвращается к коробкам слегка поджимая губы. Что ж, я приехала на папином пикапе, как и обещала, привезла брезент, веревки и расчистила место для террариума Салли. Мне нужно обернуть его в одеяло. – добавляю я. Сделаем. Не хочешь ли ты позвать мальчиков, чтобы они перенесли коробки или мы будем заниматься этим сами во имя независимости или еще чего? Я смеюсь. Ее юмор всегда был немного противоречивый. Люди смотрят на нее и думают одно, но стоит лишь ее узнать, и ей почувствовать себя комфортно... То придется познакомиться с ее черным юмором и сарказмом. Это одна из черт, которая мне в ней нравится. Она обладает половиной содержимого магазина «Сефора», но вместе с этим она готова за тебя бороться используя свое остроумие, слова и кулаки. И главное – она победит даже не повредив маникюр на пальцах, потому что она относятся к тем, чьи силы никогда недооценивают. В прошлом семестре мне пришлось ходить на занятия по тяжелой атлетике, чтобы закрыть физкультуру в аттестате, – говорю я, – а ты натренирована йогой, детскими вещами и качанием малыша, так что, думаю, что мы справимся. Карен хватает один из коробов. Помеченный белым. Там книги и документы, ведь я храню копии каждой бумаги, которой я написала в этом году. Там же кипа копий с конспектов – напечатаны они все были мною просто на случай если потеряется тетрадь. Не то, чтобы у меня такое случалось, но это было бы ужасно. Я придерживаю дверь открытой для сестры, которая держит по коробке в каждой руке, и мы идем к лифту. Она выгибает бровь и нажимает кнопку нижнего этажа. Если вы с папой вместе начнете носить тяжести в гараж, придется поделиться по командам дочь-отец и назвать их «Большой медведь» и «Маленький медведь». – смеясь произносит Карен. Не смей. – говорю я, а она смеется тем смехом, который заставляет меня понять, что именно я получу на рождество. «Форд» отца на парковке колледжа так знаком взгляду – брызговики и ржаво-красная краска, которая выцвела в розовый с годами. Он переделывался и переделывался, снова и снова. Отец иногда смеялся, что скоро его унаследует Зак. Нам едва ли хватило часа все затащить в машину. Салли была последней. Ее средством перемещения была маленькая перевозка с пробковой корой, разбросанной по днищу. После того, как мы затащили ее террариум в машину, пришло время и для самой Салли. Все хорошо. – говорю я ставя ее переноску на сиденье. Не могу поверить, что ты жертвуешь своим местом ради нее. Я так растрогана. Я киваю в сторону ее сумки. Это не сумка мамы. Нет, в смысле это сумка мамы, конечно, потому что Карен и есть мама. Она полна бесконечных секретиков, всяких вещичек, которая каждая мама рано или поздно приобретает. Но она черная, и невероятно огромная и изящная, и такое ощущение, что может использоваться для избиения. Мне нравится эта сумка, потому что она отражает саму Карен – ее двойственность. То, что она кажется снаружи одной, примеряя на себя большое количество разных ролей, но с другой стороны, все намного глубже, чем думается. Мне только не хватало сместить свою сумку на грязный пол ради тебя и твоей ящерки, – произносит Карен вставляя ключ в зажигание, – готова? Я киваю, а она всматривается в меня в ожидании. Что? А ты не хочешь, ну... Не знаю, придаться моменту, попрощаться. Это же твой первый год, опыт, полученный в колледже. Все нормально. Когда мы выезжаем с места парковки и держим курс на шоссе, Карен вздыхает так, будто я ее разочаровала. Ненавижу это чувство – словно я сделала что-то не так, потому что я не сентиментальна. Вот они с мамой любят вспоминать былое, смаковать и клеить альбомы с воспоминаниями, все эти традиции, которые для них действительно очень важны. В то время как здесь, я завершила свой путь. Не то, чтобы я не вспоминала произошедшее – я помню абсолютно все. Но на этот год школа окончена, со всеми важными людьми я попрощалась и я их скоро снова встречу, буквально через пару месяцев. Теперь пришло время сосредоточиться на лете, а точнее на практике. Одна лишь мысль посылает по моему телу приятные импульсы, как будто ленточка танцующая по ветру. Я досчитываю до шести. Мой долгосрочный план стажировки в «ДиСи» провалился, когда они поменяли необходимый возраст для подачи заявления в последнюю минуту. Также меня попросили не вычеркивать их из планов когда мне исполнится двадцать. Профессор Бродхарст сказал, что это хороший знак. Из пяти оставшихся поданных мною заявок были четыре, о компаниях которых я знала и от которых я получила приглашение. Но я не сразу приняла решение, а в последнюю минуту и все потому, что об одной из них я не знала ничего. Расскажи мне еще что-нибудь об этом годе, – просит меня сестра когда пейзаж за окном сливается в долгую дорогу домой, – Я в курсе про учебу, Регину и твоих друзей, но как насчет мальчиков? Тебя кто-нибудь заинтересовал в этом году? Забавно, что она сказала «заинтересовал», а не «понравился», будто знает, что «заинтересованность» мой конек. Не совсем. Я была на паре свиданий с парнем, с которым меня познакомили друзья, но они были полнейшим провалом. Что ты имеешь ввиду? – хмурится Карен буравя меня серьезным взглядом. К щекам прильнул жар как только я это вспомнила. Сначала я думала, что он нормальный. Но потом он начал делать все эти насмешливые комментарии касаемо моей комнаты в общежитии, того как я ее украсила. И он странно реагировал на Салли. Я признаю, может быть тебя пугают ящерицы и это совершенно не твое, но он относился к тем, кто никогда не признает свой испуг. Поэтому я сказала ему, что нам не стоит проводить время вместе. Зато честно. – говорит она. Ну, думаю да. А вот у него было другое мнение, потому что он взорвался и наговорил кучу вещей о том, что я такая же холодная, как и моя страшная рептилия. Вполне возможно, что он ошивался рядом просто чтобы со мной переспать, но я нарушила его планы. Что ты сейчас сказала? – пальцы сестры сжали руль крепче, - Как его зовут? Думаю мне с ним надо поговорить. Все нормально, Карен, – закатываю глаза, – Регина пришла как раз тогда, когда он заканчивал свою тираду, поэтому она меня прикрыла. Она вытащила Салли из террариума, поднесла поближе чтобы он ее рассмотрел. Этого было достаточно, чтобы заставить его нервничать. Поэтому он сбежал и теперь обходит нас стороной, если мы пересекаемся в колледже. Какой придурок, – смеется Карен, – Медвежонок Клэр, ты же знаешь, что он говорил неправду? Я киваю выдавливая из себя улыбку и кажется, это ее расслабляет, потому что она возвращает свое внимание к дороге. Комментарии Джексона ужалили. Я чувствую себя странно, какое мне дело до мыслей ничего не значащего для меня человека, однако я пытаюсь выкинуть его из головы. Мне тогда хватило минуты, чтобы понять, что он избавляется от меня таким образом. Это было слишком банально, поэтому я взяла ситуацию в свои руки и сама все закончила. Все гадаю, стоило ли это делать. Может, нужно было промолчать и улыбнуться на слова о том, что я не «обычная девчонка». У обычных девчонок кошки или собаки вместо ящерицы, которая названа в честь астронавта. Обычные девчонки не развешивают стремные плакаты на стены и не расставляют фигурки игрушечных динозавров на полках. Но вот, я расправляю плечи словно я могу стрясти всю эту унизительную чушь, которая забилась внутрь меня. Некоторые мальчики просто ужасны.