Глава 5

Следующим утром я просыпаюсь рано. Осторожно переступаю через сопящую Эрхарт, чтобы ее не разбудить. В доме тихо. Сегодня суббота, а отец не ранняя пташка. А вот мама – да. Когда я спускаюсь на кухню, она уже сидит там с кружкой кофе в руках. Я подхожу к тюрке и наливаю себе чашечку, она поднимает бровь. - Ты знала, что я тайком заваривала кофе все время будучи в старшей школе. – произношу я. Ее губы подрагивают как бы в намеке на улыбку, но я то знаю, что это мамино неодобрение. Она сидит за обеденным столом, который отец сделал сам из восстановленной древесины в сарае. Оно старое и немного простоватое, но оно напоминает мне папу больше, чем все остальное в доме. По наклону маминой головы можно догадаться, что она хочет, чтобы я села напротив. Видимо, хочет поговорить. Вы знаете то самое ужасное чувство ожидания, кода один из родителей собирается что-то сказать? Как будто ты спешишь вниз по ступенькам и вот, достигаешь последней и... ее нет. Все внутри опускается и ты понимаешь, что обсчитался, но хватает пары минут телу, чтобы мозг начал отдавать команды. Это кажется вечным, тот самый момент, и ты уже летишь, летишь в том длительном падении, который кажется бесконечным. Ненавижу это чувство. Собирается ли она мне сказать, что они разводятся? Была ли Карен не права? Переговоры не помогли? Зажимаю кружку с кофе до белых костяшек когда я сажусь перед ней и думаю, может мне нужно было добавить сахара, чтобы это все пережить. Обычно я пью черный. Прямо как она. По правде говоря, здесь был бы отец, если бы они хотели сказать о том, что разбегаются. И Карен. Они сказали бы нам обеим. Так ли это? Это должно быть что-то другое. Я заметила как она затихала вчера каждый раз, как я упоминала «Сияющие умы». Ну конечно же. Она хочет поговорить со мной о моем участии. Чувствую себя более спокойной, чем должна была. Она вежливо мне улыбается в той манере, которая заставляет меня обхватить себя. Мама любит меня. Но я уверена, что она не совсем меня понимает. С отцом у меня больше общего. Мы спокойнее, упрямее, нам нравится наблюдать. А у мамы больше общего с Карен. Они обе творческие и живые, они ходят в мастерскую по керамике на Четвертой улице и расписывают там вазы и тарелки. У меня есть мамина мыльница расписанная ею девочками собирающими маргаритки. Она очень красивая. Каждый раз, когда я на нее смотрю, я вспоминаю, что она меня любит, но есть между нами... небольшая дистанция. У нас нет с ей синхронизации, мы никогда не пересекаемся в одни и тех же местах в одно и то же время с одними и теми же идеями. Я не такая креативная как они . Я не артистичная и я не могу плыть по течению. Я предпочитаю науку и логику. Мне нравится чинить вещи. И во мне достаточно силы это делать. Найти проблему и избавиться от нее с корнями, чтобы не вернулась. Моя мама сильна в другом. Она милая, заботливая и хочет, чтобы все ладили. Ссора это одно из ее табу. На кухне когда то был список из табу написанный на меловой доске, когда мы с сестрой были младше. Но жизнь как раз про конфликты, не так ли? История и эволюция - определенно. И вот, прямо сейчас на кухне он постучался в дверь. Конфликт. И я пригласила его – мое желание большего. - Я хотела поговорить с тобой по поводу этой твоей практики. – говорит мама. Она настолько аккуратна, что я думаю, что она нервничает не меньше меня самой. - Хорошо. – произношу я стараясь сдерживать уровень голоса. - Я безмерно тобой горжусь, что тебя выбрали в «Сияющие умы», – продолжает она, – Но ты же собираешься подождать пока ты не получишь все подтверждения от посланных заявлений? - Конечно. Я не знаю, почему до сих пор не сказала, что меня приняли в другие места. Если к Понедельнику не позвоню в одну из юридических фирм, то потеряю шанс. Откладывать напоследок не мой стиль, но мне пришлось подождать ответ от «Сияющих умов». И вот оно. Даже сейчас мои пальцы подрагивают при мысли о красной печати с Тираннозавром. Мама испускает звук облегчения, который заставляет мой живот гудеть. - Рада, что ты собираешься рассмотреть все предложения.. – говорит она, словно мои слова это не то, что я делаю на самом деле. Разочарование в груди развивается как шелк по ветру. Прошлой зимой ведь тоже делала списки плюсов и минусов когда планировала подавать на практику. И с прошлой ночи я вновь его сделала, потому что я никогда не бываю ни в чем уверена. Но мама думает, что следует рассмотреть все предложения. - Многие люди бы сказали, что не пойти в «Сияющие умы» и отказаться от возможности работать на Саймона Мазрани будет огромной ошибкой. – говорю я закатывая глаза. - Я не говорю отказываться, – выпаливает она, – и я не все, я твоя мать. Чувствовала ли Карен нечто подобное на первых каникулах после колледжа? Эти странные качели - провести год наконец то верша свою судьбу, но снова остаться в детской спальне под вышитой мамой вручную одеялом – под ее юбкой. Уже не ребенок, но еще и не взрослый в ее глазах. Ей до сих пор нужно говорить о чем мне думать. Но я то никогда не нуждалась в указке. И к этому моменту уже пора бы и ей об этом знать. Тот танец, что мы с мамой сейчас пляшем, мне он не нравится. Я не танцую. Ни в прямом, ни в переносном смысле. И уж точно плясать вокруг да около я не буду. Нечего ее сбивать с толку. Но и вывалить все перед уходом тоже не получится, это приведет к большему бардаку. - Я знаю о каждой практике, куда я подала, – говорю я, – и меня приняли везде. Я давно решала куда пойти и сейчас я склоняюсь к «Сияющим умам». – стараюсь держать обычный тон, но чувствую, что я провалилась в этом. Она закусывает губы. Это довольно схожая привычка – я тоже так делаю, делает так и Карен, она заставляет сконцентрироваться. Не хочу ее беспокоить или разочаровывать. Но думаю, что мне придется это сделать. - Скажи только почему. – просит она. И только я начинаю свой протест, что я не обязана объясняться, когда она перебивает. - Дорогая, если ты хочешь, чтобы я смирилась с тем, что ты полетишь на остров в никуда, чтобы играться с динозаврами, которые создал доктор– миллиардер из крови насекомых в смоле или типа этого, то тебе придется помочь мне понять, – продолжает она, - ты всегда была так сконцентрирована, так... неутомима. И это неплохо, – добавляет мама и мельком ловит выражение моего лица, – но даже для маленькой девочки твоя поездка..., – она звучит почти что сбитой с толку в своем восхищении, что не должно задевать, но задевает чуть-чуть, – меня это удивляло, все эти годы. Ты столько всего хорошего сделала в старшей школе работая в питомнике и вот, пришло время выбирать практику. Я знаю, что ты любишь животных. Но динозавры... они немного отличаются от работы в питомнике для домашних животных. Мне хочется смеяться из-за тотального недопонимания. Она так старалась, но речь ушла в никуда, потому что она не понимает ЧТО значит остров Нублар. Она бы и не сделала тот выбор, который нужен мне. - Если ты хочешь в политику, не будет ли практика в юридической фирме более полезной? – спрашивает она, – динозавры не помогут попасть тебе в Конгресс. - В Сенат, мам. – поправляю ее. - Точно. Как я и говорила, мама милая. Она действительно верит, что я как то смогу стать сенатором, как человек без выдающейся родословной, без связей, без денег – выросла из ниоткуда и стала сенатором. Но я знаю лучше. Деньги это влияние. Деньги это сила. А у Саймона Мазрани много денег. И связи по всему миру в сотнях разных компаниях с важными людьми. Если я сделаю все правильно, впечатлю его, через пятнадцать лет, когда я начну свою политическую капанию, он может мне помочь и привести к большему. Создатель королей – таков Саймон Мазрани. Он вернул царственность в животный мир и показал всему миру. После того, как откроют парк, не останется ничего, что человек не смог бы сделать. Если он инвестирует хотя бы щепку своего состояния и влиятельности в изменение некоторых законов, мир станет лучшим местом для всех – людей, динозавров и любых других животных. Если я скажу это маме, то она нацепит то выражение лица, которое я бы не хотела видеть. Тот обеспокоенный взгляд, потому что мне не следовало бы думать таким образом. Мне не следует так вычислять. Но когда ты девушка без денег, связей, имени, то необходимо рассматривать любую возможность, которая предстает перед тобой. А эта – самая большая, которая когда-либо может предоставиться. - «Сияющие умы» это шанс на миллион, – объясняю я, – тем более, что это будет единственная группа стажеров до того, как парк откроется. - Это меня и беспокоит. - Я не думаю, что они бы привезли туда подростков, если бы не отладили всю систему, – отвечаю я с улыбкой, – и им не хотелось бы судиться до открытия. Не хочу напоминать про первый парк, про тот, что никогда не открылся. Она забеспокоится еще больше. - Это только на одно лето, – я продолжаю, – я всегда могу взять практику в другом месте следующим летом. Тем более, что мне не хватает возраста и квалификации, чтобы пройти летнюю практику в «ДиСи», куда я действительно хочу попасть. - То есть, эта практика, твой способ освободиться, – говорит она сведя брови словно я куча обрезков, которую ей нужно превратить в сумасшедшую раскраску одеяла, но не знает как это сделать, – так ты веселишься. - Я бы повеселилась на всех этих практиках, но эта... Мам, лишь двенадцать человек во всем мире были выбраны для нее. Это..., – я улыбаюсь только от мыли, – я никогда не получу больше такой шанс, – в конце я перехожу на шепот боясь говорить об этом громко, потому что это чистая правда. Мама дотрагивается пальцами до губ. На лице все та же озадаченная улыбка. - Ты собираешься рассказать об этом профессору Бродхарст? - Да, я написала ей вчера. - Наверно она в числе тех, кто «за»? – спрашивает она аккуратно. - Она помогла мне туда подать резюме. – соглашаюсь я. Мама вздыхает, смотрит на кофе так, как будто держит перед собой верное решение. То, которое я так и не приняла. Наверху слышу звук включения душа – это встал папа. - Карен приедет сюда привезет Зака на завтрак. Мы поговорим об этом позже, – говорит она, как будто думает, что разговор не окончен. - Хорошо, – я соглашаясь и зная, что это не так. Мой мозг взрывается. Может быть это эгоистично. Может безумно. Но это то, чего я хочу. Когда я иду в свою комнату переодеться, я пишу письмо-согласие на практику в «Сияющих умах». Слыша как открывается дверь и племянник зовет бабушку, я нажимаю «отправить» до того, как спуститься к семье.