Часть 1 Заманчивое предложение

1991 год 26 декабря. Дом уизли (Нора) Семейство Уизли представало собой многодетную семью волшебников еле как сводивших концы с концами. Огромное количество детей тянул отец, низший чин в министерстве. А их дом служил поводом огромного количества насмешек от «высшего» общества чистокровных.  Несуразное высокое и старое здание, которае держалось только благодаря магии. Домочадцы ласково называли его «Норой». Как ни странно кровь Уизли была чистой, но богатенькие уроды не обращали на это никакого внимания, они издевались над их бедностью и считали грязными потому, что те водились с такими как я. Но несмотря на это, я всегда завидовала Рональду Уизли, хоть он и жаловался на маму, любящую его братьев и сестру намного больше, он имел тёплый и уютный дом, в котором его всегда принимали и любили.  Когда то я считала, что стала своей в семье Уизли. Но, как позже выяснилось, принимали они только Гарри. Рождество в этот раз было скромным. Но несмотря на начало войны и активную деятельность ордена Феникса ( организацией, защищающей интересы маглорожденных волшебников и маглов) в котором состояли все члены семьи, на Рождество в Нору приехали все. Мы с Гарри тоже были там, я боялась ехать к родителям, прислужники Волондеморта, именуемые пожирателями смерти, могли выследить меня, чтобы убить родителей и поймать на ошибке  лучшую подругу Гарри Поттера, так меня обозначали а розыскных списках головорезов. Вернемся к главному, 26 декабря, с утра я получила несколько писем. В этом  изначально не было ничего странного. Одно от родителей, поздравляющих с праздником, другое от Виктора, желающего успехов и приглашающего приехать к нему после победы. Я скучала по нему, но любила Гарри и Рона больше чем себя, поэтому, не смогла выбрать собственное счастье. Позже всех прилетела коричневая сова Римуса Люпина, я было обрадовалась внезапному вниманию от любимого профессора, но зря размечталась.  Записка меня испугала, она была написала небрежно, что очень не похоже на него, видно он очень спешил, значит дела плохи:   «Гермиона! Это срочно, у ордена проблемы  извини, что отвлекаю от праздника, но ордену необходима твоя помощь, Гарри не должен знать, ты справишься, мы всё продумали. У него большие планы, приступать нужно уже завтра. Билл в курсе, он прикроет тебя и доставит к нам. Отправляйтесь сейчас же. Извини другого выбора нет. Р. Люпин» Я подняла взгляд на Билла, он тоже читал письмо, его лицо побелело, в его записке была более точная информация, почему же Профессор Люпин не пояснил мне? Бил поднял глаза на меня и резко придал лицу серьёзность. Он кивнул мне на камин. Да что же так такое? Что мне нужно сделать? И почему нельзя никому рассказывать. Мы встали у камина. Девять вопросительных пар глаз с непониманием наблюдали за нами. — Билл,  Гермиона, вы куда? — Рон всегда был прямолинейным, его брови нахмурились, он перестал жевать остатки праздничной индейки. — Римусу нужна помощь в изучении артефакта - это очень важно для ордена. Он попросил нас с Гермионой помочь. Вернёмся поздно, не ждите, — он говорил спокойно, даже с некоторой добротой и лаской присущей его голосу, но на последних словах гортань  задрожала, он опустил глаза и взял летучий порох. Я не успела попрощаться, о чём очень пожалела в последствии, Билл толкнул меня вперёд, и я опомнится не успела, как оказалась в штабе ордена. Мы оказались в маленьком коридоре, он был очень странным и состоял из камина и одинаковых деревянных дверей, расположенных впритык. Мы зашли в ближнюю. За огромным круглым столом сидели Тонкс, Люпин, Грозный глаз Грюм и Кингсли, увидев нас, Люпин кивнул Биллу и попросил присесть.  Мне стало ужасно страшно. Что могло понадобится им от меня. Профессор стыдливо отводил взгляд, Тонкс всё время смотрела на какие-то бумажки и сжимала кулак под столом. Билл взял меня за руку и погладил по тыльной стороне. Стало легче, возможно они и правда нуждаются в помощи с исследованием, и мне нечего боятся. — Грейнджер, с какой целью ты вступила в орден? — Грюм оторвался от изучения плана местности и стал пристрельно смотреть на меня, я снова задрожала  — Чтобы помочь Гарри победить Волондеморта  —Ха, смелое заявление — Аластор не стоит, — перебил Грюма Кинглси, —  Гермиона, я всегда считал тебя умной девочкой. Сейчас ордену как-никогда нужна твоя помощь, наш шпион сообщил, что завтра пожиратели будут в хогсмиде, они ищут то же, что и мы, и, возможно, мы сможем взять пленых и добыть некоторые ресурсы. Так как они контролируют рынок, нам сложно даётся покупка необходимых ингредиентов, поэтому завтрашняя операция—единственный выход. — Я понимаю, мне прийдется учавствовать в операции?  — Не совсем, Гермиона, — если притворная доброта в голосе Кингсли была мне противна, то Римус выглядел встревоженным и обеспокоенным — Ты будешь наживкой. Небольшой отряд во главе с тобой будет отвлекать пожирателей, пока Билл и Тонкс поищут нужные нам вещицы. По нашим сводкам там будут молодые псы, так что наш отряд вполне сможет противостоять, возьмут пленных, тебе стоит просто показаться врагам, чтобы они пустили все силы на твою поимку, после демонстрации спрячься за наших, — Грюм всегда был грубым и постоянно перебивал, он показался мне расстроенным. Это все так странно, почему они ведут себя так? — Но почему я? — Ты на большом счёту утпожирателей, лучшая подруга Гарри Поттера явно знает его секреты, не находишь? — Кингсли умолчал то, до чего догадался каждый. Меня было не жалко. Я не представляла серьёзной ценности ордену, была просто дорогой подругой для Гарри, а потеря Рона задела бы большее количество людей.  — Хорошо, я согласна. Что за артефакт вы ищете? —Тайны ордена Мисс Грейнджер, набирайтесь сил, позже нужно будет провести некий ритуал, чтобы обезопасить воспоминания. — Кингсли, может быть обойдёмся без этого?— профессор люпин был явно взволнован неким ритуалом. Я слышала об этом впервые и явно не стоит ожидать чего то хорошего. —Люпин, не влезай всё уже решили. Нам пора готовится к защитному ритуалу. До встречи Грейнджер,— сказав это, Грозный глаз вместе с Кингсли Шелкботом вышли из комнаты. Мы остались вчетвером. Мне было страшно, я стала дрожать. Римус встал и подошёл ко мне. Никто ничего не говорил. Когда вызывают в орден всегда так. Гробовая тишина и готовность к смерти. Я не глупая, поняла сразу, что дело нечисто: зачем этот ритуал, если всё так безопасно? Что они задумали? Профессор кивнул мне. Даже сейчас никто не проронил ни слова. В комнате как будто кто-то умер. Я встала и пошла за Люпином. От него пахло шоколадом и какао, интересно, после операции с могу выпить чашечку вместе с Роном? Или я не вернусь?