Катастрофа на рассвете

Рилот. 32 ДБЯ

Планета Рилот, затерянная на просторах Внешнего Кольца, давно снискала себе славу не самого спокойного уголка космоса. Но даже по её меркам утро выдалось на редкость беспокойным. Обитатели столицы, Лессы, мирно начинавшие свой день — тви'леки в ярких одеждах, спешащие на рынки, рабочие снующие между ангарами космопорта, — даже не подозревали, что становятся свидетелями события, чьи последствия отзовутся эхом по всей галактике. Причиной всеобщего смятения стал исполин, зависший над планетой. «Барышник» Торговой Федерации, массивный корабль-черепаха, чей угловатый силуэт был хорошо знаком любому, кто хоть раз видел голопередачи с Кореллианского пути. Но сейчас он вел себя странно. Вместо того чтобы занять положенное место на орбите и начать плановую разгрузку, он замер, его многочисленные ангарные огни мигали в беспокойном ритме. От его днища, в районе левого ангара, тянулся в пространство тонкий, едва заметный шлейф дыма и обломков, словно гигант был ранен. Именно в этот момент, в сердце этого раненного исполина, в самой его душе, разворачивалась драма, невидимая для посторонних глаз.

«Барышник» Торговой Федерации «Вольный торговец». Каюта капитана

Капитанская каюта была оазисом вычурной роскоши в утилитарном теле корабля. Пространство, отведённое молодому капитану, поражало размахом. Стены, скрытые под дорогими тканями, украшали полотна, изображавшие пейзажи Неймодии. В нишах стояли изящные скульптуры, отлитые из драгоценных металлов, а по углам зеленели редкие растения с родной планеты капитана. В центре комнаты, на роскошном ковре, сотканном вручную, стояла массивная кровать и рабочий стол из полированного альдераанского дуба. Венчал всё это великолепие громадный, панорамный иллюминатор, открывавший вид на бескрайний, усыпанный звёздами океан космоса и оранжевый Рилот вдали. На первый взгляд здесь царили покой и умиротворение. Мягкий свет ламп выхватывал из полумрака детали интерьера. Тишину нарушал лишь настойчивый, тревожный писк датапада, лежащего на столе. Кто-то отчаянно пытался достучаться до его хозяина. Но ответа не было. Владелец датапада, молодой человек с тёмными густыми волосами и благородными, но помятыми тревогой чертами лица, лежал без движения посреди этого великолепия, распластавшись на ковре лицом вверх. Его безупречно отглаженный серый мундир Торговой Федерации был слегка растрёпан, а на груди ярко блестели прямоугольники нашивок — красные и синие, обозначавшие его ранг капитана. Со стороны можно было подумать, что он мёртв. Но чтобы найти ответ, следовало заглянуть гораздо глубже — в самое сознание юноши, где в этот самый момент бушевала буря, способная перевернуть саму ткань реальности.

Неизвестный. Пограничье сознаний

Тёмная улица. Снег, падающий крупными, ленивыми хлопьями, застилал всё вокруг. Единственный уличный фонарь, мигая, отбрасывал на белое полотно прыгающие, уродливые тени. Под ним стоял одинокий силуэт. Невысокий мужчина, сгорбленный, закутанный в старое, истёртое пальто, висевшее на нём мешком. Он не двигался, уставившись в снежную пелену, и что-то беззвучно шептал. Всхлипывая, он умолял у кого-то прощения. Слова были чужими, но странным образом я понимал их смысл, чувствовал отчаяние, которым они были пропитаны. — Эй! — крикнул я, но мой голос затерялся в завывании ледяного ветра. Он не оборачивался, продолжая свой бесконечный, мучительный шёпот. Пока вдруг... не повернулся. И в тот же миг мир перевернулся с ног на голову. Я уже смотрел его глазами. А перед нами, на коленях в снегу, стоял я — но совсем другой. Высокий мужчина в незнакомом, но явно парадном мундире, с искажённым от чистого, животного ужаса и отчаяния лицом. — Прости меня! — вырвался у него крик, полный такой агонии, что сжалось сердце. — Я не готов! Я не могу! Прошу тебя, не покидай меня! Его тело подкосилось, и он рухнул ниц, вжимая голову в колени, пытаясь стать меньше, спрятаться от невыносимой реальности. Инстинктивно, движимый странным порывом, я сбросил с себя своё потрёпанное пальто и накинул его на его сгорбленные, трясущиеся плечи. — Кажется, тебе тоже не повезло, — тихо произнёс я, и слова повисли в ледяном воздухе, казалось, вобрав в себя весь холод этого проклятого места. Он медленно поднял на меня заплаканные глаза. И в их стеклянной, бездонной глубине я увидел то же самое страдание, что годами выедало и мою собственную душу. В этом абсурдном, сюрреалистичном мгновении показалось, что только этот незнакомец, этот отражённый в кривом зеркале двойник, способен понять меня, как и я — его. Горькая ирония судьбы, что она свела нас лишь теперь, на краю небытия. Я опустился перед ним на колени и обнял его. Не как чужого, а как потерянную, наконец-то обретённую часть самого себя. И в тот миг, когда наши сущности, казалось, слились воедино, сквозь сжимающуюся тьму начал пробиваться ослепительный, всёпоглощающий луч света, а вместе с ним — нарастающий, оглушительный гул, в котором смешались рёв турбин, треск энергии и звон разбивающегося стекла.

Мостик «Вольного торговца». За мгновение до катастрофы

Мостик корабля «Вольный торговец» был сердцем и мозгом исполина. Расположенный в центральной сфере, он тонул в прохладном, призрачном сиянии голубоватых голограмм и мерцающих панелей управления. Здесь, среди тихого гула систем и ритмичных щелчков кнопок, царил безупречный, почти механический порядок. И здесь же, у массивного взрывозащищённого шлюза, ведущего на командный пост, стоял его временный повелитель — заместитель капитана Лок Мо. Высокий неймодианец с оливковой кожей и худощавым, аристократичным лицом был облачён в идеально отглаженную униформу. Его большие, тёмные глаза с нескрываемым пренебрежением скользили по спинам подчинённых, а на тонких губах играла едва заметная, злорадная ухмылка. На манжете его рукава была вышита мелкая, но выразительная деталь — стилизованная змея, обвивающая кошелёк, символ его личной философии. Идеальный рейс, — мысленно констатировал Лок Мо, медленно прохаживаясь по мостику, словно помещик, обходящий свои владения. Ни единой заминки. Все системы в норме, груз на месте. Если бы не одно «но» — наш «капитанчик». Редкостный болван. Бесталл Крион. Сынок влиятельной семьи, получивший должность по протекции. Я ведь сразу был против назначения человека на пост капитана. Они не умеют вести дела, слишком чувствительные и грубые. Варвары, одним словом. Я уже столько лет торчу на этом «Барышнике». Безупречная родословная и послужной список. Но, конечно, им нужно было назначить его капитаном, а не меня! Ну ничего, скоро я напишу докладную на этого ублюдка и займу место, заслуженное мной по праву! — Заместитель, — раздался голос старшего пилота, неймодианца Тон Ба. — В слепой зоне у левого ангара зафиксированы микросейсмические колебания. Словно кто-то припарковался. Неопознанный сигнал. Лок Мо брезгливо поморщился, не поворачиваясь. — Космический мусор. Игнорируй. Не отвлекай меня по пустякам. — Но протокол... — Протокол я знаю лучше тебя! — отрезал Лок Мо, его голос прозвучал как удар хлыста, заставив пилота замереть. Отлично. Первая строчка в докладной: «Проигнорировал предупреждение о возможной угрозе». Нет, лучше так: «Самоуверенно проигнорировал...» Пора бы уже начать разгрузку. Капитана ждать смысла нет, хоть это и не по уставу. Пожалуй, я сам сообщу всем. Ещё один пунктик в его досье. — Внимание, экипаж! Говорит заместитель капитана Лок Мо! Открыть ангары! Начинайте разгрузку по протоколу! — провозгласил он, наслаждаясь звуком собственного голоса, отдающего приказы. Гигантские ангарные створки начали медленно расходиться. И в этот самый момент всё пошло наперекосяк. — Заместитель! В ангаре неизвестные корабли! — закричал офицер безопасности, и в его голосе впервые зазвучала паника. Лок Мо резко обернулся к главному монитору. Картинка с камер наблюдения была адом. Сперва несколько уродливых, кустарных судов — ржавых «консервных банок» — протаранили два дроида-«Стервятника», создав из обломков дымящуюся стену. За ней, как тараканы из щели, устремились десантные шаттлы, испещрённые сварными швами и похабными граффити. Они ворвались в ангар, и из них хлынула волна головорезов. Их было человек сорок-пятьдесят. Большинство — в потрёпанной, разношёрстной одежде, но среди них, как шипы, выделялась пятерка фигур в тактических шлемах и матовых, профессиональных доспехах. Бой вспыхнул мгновенно. Дроиды B1, заскандировав свои дежурные «Roger, roger!», двинулись навстречу, паля из карабинов E-5. Пираты, укрывшись за контейнерами и корпусами шаттлов, отвечали огнём из пистолетов DL-44 и более тяжёлого оружия. Грохот выстрелов, треск лазерных болтов и гулкий рёв сирен слились в оглушительную какофонию. — Они взламывают систему! — закричал техник, его пальцы бешено заскакали по консоли. — Нужна полная перезагрузка! — Делай! — прошипел Лок Мо, на лбу у него выступили капли пота. — Но дроиды отключатся! — Закроем створки! Они никуда не денутся! Свет на мостике мигнул, погас и снова зажёгся. В ангаре воцарилась зловещая, гробовая тишина. Сто пятьдесят дроидов, которые только что защищали груз, замерли в самых причудливых позах, словно участники странного перформанса. Пираты, осторожно выглядывая из-за укрытий, начали подниматься. И тогда на запись с одной из камер, работающей на аварийном питании, вышел он. Трандошанин. Огромный, с мощной, выступающей челюстью и холодными, жёлтыми глазами-щелочками. Его чешуйчатая кожа была покрыта сетью старых шрамов, а в руках он сжимал модифицированный, с прицелом и подствольным гранатомётом, карабин E-5. Он прошел через поле боя, с насмешкой пиная ногой обездвиженных дроидов. И вдруг он остановился, поднял голову и посмотрел прямо в объектив камеры. Его пасть, усеянная острыми зубами, расплылась в беззвучной, хищной ухмылке, полной презрения и торжества. — Заместитель! Мы не можем включить дроидов! Доступ заблокирован! — крикнул техник, и в его голосе уже слышались слёзы. — А створки? Закрыть створки! — Створки... не отвечают! Сэр, они... Лок Мо не слушал. Он смотрел, как в иллюминаторе громадные створки ангара содрогнулись, изнутри них брызнули снопы искр, и они с оглушительным грохотом разлетелись на куски от серии внутренних взрывов. Корабли пиратов, нагруженные украденным, один за другим ринулись в чёрную бездну космоса, оставляя за собой лишь дымящиеся обломки и чувство полного, унизительного поражения.