Пробуждение

После налёта

Прошло два стандартных часа. Пожары в ангарах удалось потушить, но воздух на корабле по-прежнему был густым и горьким от запаха гари, расплавленного металла и озона. На мостике, освещённом лишь аварийными огнями, царило гробовое молчание, нарушаемое лишь тихими щелчками пытающихся перезагрузиться систем. Экипаж пребывал в состоянии шока, офицеры безучастно смотрели в пустоту. Лок Мо, обливаясь липким, холодным потом, оторвался от капитанского кресла, которое теперь жгло ему кожу, как угли. Его карьера рассыпалась в прах. Шатаясь, он двинулся к выходу. Взгляд наткнулся на иллюминатор и оранжевый шар Рилота. Он вспомнил свою любящую, вечно беспокоящуюся мать, встречавшую его с каждой торговой миссии, и строгого, требовательного отца, чьё молчаливое одобрение значило больше, чем любые награды…

Лок Мо

Тело было тяжёлым, как свинец. Бросив последний взгляд на подавленную команду, я медленной, неуверенной походкой направился к выходу с мостика. Пришло время найти капитана. Надежда теплилась где-то глубоко внутри, слабая и почти угасшая. «В этом нет смысла», «Этот юнец ничем не поможет». Такие мысли крутились в голове, но сейчас, в состоянии полного краха, мне отчаянно хотелось ощутить хоть каплю надежды на лучшее, даже исходящую от этого «мальчишки».

Каюта капитана

Сознание возвращалось обрывками, словно плохой голосигнал из дальнего сектора. Где-то вдали назойливо пищал будильник… Нет, не будильник. Голос. Хриплый, настойчивый и раздражённый. И толчки. Кто-то грубо и без всякой церемонии тряс меня за плечо. «Отстань, Серега, ещё пять минут…» — промелькнула привычная, отработанная за годы офисной жизни мысль, но тут же разбилась о суровую реальность. Холодный металл пола под спиной. Тяжёлый, техногенный воздух, пахнущий озоном, гарью и чем-то ещё — сладковатым и тошнотворным, словно перегоревшая проводка. Я заставил себя открыть глаза. Мир плыл, расплывался и снова собирался воедино. Надо мной, перекрывая свет от ламп, склонилась высокая, худая фигура с оливковой кожей и большими тёмными глазами. — Кто?.. — мой голос прозвучал сипло и чужим, язык заплетался, отказываясь слушаться. Мозг отчаянно пытался сложить разрозненные звуки в осмысленные слова. — Кто ты? — О чём вы, капитан? — в его ровном, но напряжённом тоне сквозила едва скрываемая досада и раздражение. — Я Лок Мо, ваш заместитель. Вы меня не узнаёте? Капитан. Да. Чёрт. Я капитан. Осознание ударило с новой силой, смешиваясь с обрывками воспоминаний о снежной вьюге и другом себе. — Хорошо… Помоги мне подняться. Он с неохотой потянул меня с холодного пола, и мир накренился, закружился. Когда он усадил меня в кресло у рабочего стола, я наконец смог осмотреться, и у меня внутри всё похолодело. Каюта… Моя каюта? Она выглядела так, будто здесь пронёсся ураган. Пол был усыпан осколками дорогой керамики — от той самой вазы с Неймодии, которую мне подарил дед. По стене, где раньше сиял голографический пейзаж столицы неймодианцев, тянулась чёрная, дымная полоса, исходившая от оплавленной коммуникационной консоли. С потолка, словно лианы джунглей Датомира, свисали клочья оборванной проводки, и время от времени они коротко искрили. Боже правый, что здесь произошло? — пронеслось у меня в голове, и на секунду мелькнула мысль из прошлой жизни: Это круче, чем после нашего корпоратива. — Капитан, что с вами? — Лок Мо смотрел на меня изучающе, его взгляд, словно сканер, скользнул по моему помятому мундиру, задержался на лице, выискивая признаки слабости или неадекватности. — Вы в сознании? — Я… в порядке, — я сглотнул ком в горле, заставляя голос звучать твёрже, чем я себя чувствовал. Внутри всё дрожало. — Просто надо прийти в себя. Дай… Дайте мне минутку — Боюсь, времени на отдых вы не найдёте, — парировал он без тени сочувствия, его тон снова стал деловым и язвительным. — Корабль атаковали. Мы понесли значительные потери. — Почему? Что случилось? — попытался я сыграть свою роль, делая вид, что ничего не помню. — Пираты, — коротко бросил он, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на обвинение. — Я… отправлю вам полный отчёт через десять минут. Прошу вас, постарайтесь за это время привести себя в порядок. От этого зависит… многое. Для всех нас. Он развернулся и вышел, оставив меня наедине с грудами хлама, искрящими проводами и нарастающим, всепоглощающим ужасом нового мира, в котором мне предстояло выжить. Я остался один. Чувство опустошённости было всепоглощающим. Ощущение не из лучших, но теперь я наконец начинал осмысливать произошедшее. Информационный шторм в моей голове постепенно стихал, уступая место тревожной, но уже более чёткой картине. Нечто упрямо твердило мне, что я — землянин Александр Иванов, обычный офисный работник, годами влачивший существование от зарплаты до зарплаты, чьей самой большой опасностью был злой начальник и упущенный автобус. Но в то же время другая, не менее мощная часть меня настаивала, что я — Бесталл Крион, сын семейства мелких, но амбициозных кораблестроителей «Крион», капитан барышника Торговой Федерации «Вольный торговец». Две столь разные сущности, два противоположных жизненных опыта яростно боролись во мне, разрывая сознание на части лавиной чужих воспоминаний, эмоций и знаний. Мой мозг, воспитанный на строгих научных парадигмах, отчаянно отрицал всё «неестественное», но в то же время и он, и моё тело отчётливо ощущали это «сращивание» на каком-то фундаментальном, духовном уровне. Детство. Отрочество. Юность. Все эти этапы жизни двух людей смешивались, накладывались друг на друга, порождая третью, новую личность. Личность, которая так или иначе стала «Мной». Но в данный момент меня больше всего интересовала личность Бесталла. Я как-никак находился на «Барышнике», а не в своей старой коммуналке из памяти «земной» личности. Нужно было срочно сориентироваться. Итак… Мне 21 год, я человек, родился и вырос в родовой резиденции на Неймодии, где мой дед занимал высокий административный пост в Торговой Федерации. Родители, уделяли большую часть времени развитию бизнеса моей матери, поэтому моим воспитанием в основном занимался дед, который, баловал меня вседозволенностью, пока не умер… Именно он, используя свои старые связи, записал меня в ряды «Торгово-оборонительных флотилий» ещё когда я только родился, так что уже в зрелом возрасте 20 лет мне было присвоено звание старшего помощника капитана. После этого мне пришлось отправиться по месту службы, где надзор за мной взял на себя его давний друг деда, неймодианец Хат-Нерей. Писк датапада вернул меня к реальности. Лок Мо, верный своему слову, прислал отчёт. Голова закружилась, едва я попытался подняться. Я рухнул обратно в кресло и, стиснув зубы от досады, потянулся к датападу, и с каждым прочитанным словом внутри нарастала ледяная тяжесть. «Вторжение. Потеря груза на 68%. Утечка данных. Уничтожение ангарного отсека №2. Выведены из строя 124 дроида B1, 4 «Стервятника» Каждое слово в отчёте било по нервам, как молоток. Для Бесталла Криона это пахло трибуналом, конфискацией имущества и тюремной камерой где-нибудь на окраине Галактики. Для Александра Иванова это звучало как сюжет плохого фантастического боевика, в котором он оказался главным героем без права на ошибку. Простое разжалование казалось теперь несбыточной, сладкой мечтой. Резкий, пронзительный писк голопроектора заставил меня вздрогнуть. Сердце ушло в пятки, в горле пересохло. Я знал, кто это. По воспоминаниям Бесталла, этот сигнал мог означать только одно — вызов на самый строгий и беспристрастный «ковёр». Собрав волю в кулак, я выпрямился в кресле, откашлялся и принял максимально собранный и уверенный вид, на который был способен, активируя связь. Голограмма замерцала, и передо мной, словно призрак, возник Хат-Нерей. Высокий, худощавый неймодианец в синих, богато украшенных, но строгих нарядах, которые лишь подчёркивали его военную выправку. Его длинные, костлявые пальцы были сплетены перед собой, а на лице с крупными, выразительными чертами и пронзительным взглядом застыло выражение ледяного, безмолвного негодования. — Бесталл, — его голос был тихим, ровным и от этого вдвойне опасным. В каюте, несмотря на жару от тлеющей проводки, стало зябко. — Да, господин наместник, — я попытался скрыть дрожь в голосе, выдавая себя лишь лёгким напряжением в плечах. — Когда я вручал тебе код доступа к мостику твоего корабля, я сказал тебе три вещи, — он начал медленно, растягивая слова, вкладывая в каждый слог тяжесть разочарования. — Вспомни их для меня. Я заставил память Бесталла работать, выуживая из неё тот далёкий, но отчётливый разговор. — Вы сказали… что корабль — это не игрушка. Что за все ошибки придётся платить. И что… моё имя теперь — это и ваше имя тоже. Пятно на моей репутации ляжет и на вашу. — Именно так, — он кивнул, и его тёмные, почти чёрные глаза сузились, превратившись в две щелочки. — А теперь взгляни вокруг, мальчик. На что это похоже? На бережное отношение? Это похоже на катастрофу! Когда я давал тебе звание капитана, я не просил терять груз и позорить имя, которое я для тебя выгораживал! Я на коленях перед советом директоров стоял, чтобы им стал ты, а не какой-нибудь безродный выскочка! И чем ты мне отплатил? Тем, что какой-то жалкий бандит с окраины обвёл тебя вокруг пальца! Его голос всё так же не повышался, но каждое слово жгло, как удар раскалённым прутом. Я видел в его глазах не просто гнев. Я видел горькое разочарование. И это било больнее любых криков и угроз. — Господин наместник, — я сглотнул, понимая, что любая ложь или попытка оправдаться будет мгновенно распознана и усугубит положение. — Я… я не буду искать оправданий. Я полностью осознаю свою вину и готов понести любое наказание. Но умоляю вас… дайте мне шанс всё исправить. Один шанс. — Исправить? — он скептически, почти издевательски поднял бровь. — И как ты собрался это сделать? Принести совету на Неймодии букет цветов и свои извинения? — Я найду этих пиратов! — выпалил я, вкладывая в голос всю страсть и отчаяние, на которые был способен. — Я верну груз и докажу, что это был чудовищный, но единичный провал! Я найду того, кто это организовал, и представлю его голову Совету! Хат-Нерей изучал меня долгой, тяжёлой паузой. Казалось, он взвешивал каждую мою черту, каждую морщинку на лице, ища в глазах ложь, слабость или, может быть, искру того, во что он когда-то верил. — Три дня, — наконец, изрёк он. Слово повисло в воздухе, как приговор. — Ровно семьдесят два стандартных часа я смогу держать этот инцидент в тени. Ни минутой больше. Если по истечении этого срока груз не будет возвращён, а виновные не наказаны… — Он не договорил, но я всё понял. Понял по холодному блеску в его глазах. — Я лично подпишу ордер на твой арест и отстранение от всех постов. Понял меня, Бесталл? — Понял, господин наместник. Благодарю вас за этот шанс. Я… я не подведу вас. — Надеюсь, — в его голосе впервые за весь разговор пробилась едва слышная, уставшая нота. Не теплота, нет. Но что-то, отдалённо напоминающее последнюю, стариковскую, вымученную надежду. — Ради памяти твоего деда… и ради нас обоих, мальчик. Не заставляй меня об этом жалеть. Связь прервалась. Голограмма растворилась, оставив меня в давящей тишине. Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как мелкая дрожь пробирается по всему телу. Три дня. Смехотворный, нереальный срок. Мысли метались, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Записи с камер… там был тот трандошанин. Его логово — планета Врея. Слава богу, в разведке Федерации хоть кто-то работал с пиратскими группировками галактики! Но лететь туда на «Барышнике» — всё равно что пытаться поймать муху кузнечным молотом. Он почует нас за парсеки и растворится в пустошах космоса. Но выход был. Позорный для капитана Федерации, унизительный, но единственный в данной ситуации. Дед назвал бы меня трусом, но это необходимо. Мне нужен тот чьё имя Бесталл слышал в узких кругах, где вращались те, кто решал проблемы без лишних вопросов и бюрократии. Джанго Фетт. Наёмник. Дорогой, смертоносный, но, по слухам, человек слова. Подойдя к треснувшему иллюминатору, я уставился на бескрайнюю, безразличную чёрноту, усеянную холодными точками звёзд. Где-то там, в этой темноте, был ответ. И цена за него, я чувствовал, будет высока. До боли, до крови, до потери всего, что осталось от старой жизни. Достав комлинк, я набрал канал Лок Мо. Голос мой прозвучал твёрдо и чётко, без тени сомнений, которые разрывали меня изнутри. — Лок Мо. Вызовите наёмника Джанго Фетта. Скажите ему: «Богатый клиент предлагает выгодный контракт. Вопрос срочный». И чтобы ни слова больше.

Приказ был отдан. Ставка сделана. Игра началась.