Часть 3

      Уходи. Уходи. Уходи сейчас же.       Шепард закрыла глаза и отступила к выходу. Потом отстраненно заблокировала замок, зеленый цвет голограммы сменился на красный. Развернувшись, отправилась обратно. Шагала размеренно, как на автопилоте, разделив свой разум на две части. Одна из них руководила – смотрела на погруженную почти в полную темноту столовую, анализировала обстановку, прокладывала траекторию к медотсеку и думала о том, что предпринять дальше. Другая забилась в самый дальний угол и выла, отвлекая и раздражая разумную часть.       На пороге медотсека Шепард на секунду замерла. Пол, на котором она недавно лежала, истекая кровью, был абсолютно чист. Взгляд поднялся и устремился вперед. На двери отсека с ядром ИИ не было вообще никакой голограммы. Шепард приблизилась и недоуменно прикоснулась к холодной металлической поверхности двери.        – СУЗИ, что с дверью? Почему не открывается? – спросила она.        – Не понимаю вашего вопроса. С дверью полный порядок.       Шепард ущипнула себя за переносицу, с трудном заталкивая продолжающую выть и рыдать часть себя еще глубже, она мешала думать и периодически порывалась захватить контроль над телом.       Активировав резотрон, Шепард вогнала его в щель. Клинок врезался кончиком и замер. Конечно же, так просто, как лифт, открыть не получится, даже с укрепленными мышцами Шепард. Эти двери закрывались плотно и герметично, чтобы в случае повреждения внешней обшивки «Нормандии» можно было изолировать нужный отсек.       Гаррус мертв, я не хочу ничего делать, я не хочу существовать.       Вообще-то, странно. Все двери открываются, кроме этой.        – СУЗИ, какого хрена? – взорвалась Шепард, на миг упустив над собой контроль. – Это ты заблокировала? Открой эту чертову дверь!        – Вам следует успокоиться, коммандер, – с легкой тревогой в голосе проговорила СУЗИ. – Налейте стакан воды и присядьте на койку. Я сейчас вызову доктора Чаквас.        – И где сейчас, по-твоему, доктор Чаквас? – рассержено спросила Шепард.        – Сейчас время отбоя. Она спит в каюте экипажа. Если я заговорю там по громкой связи, разбужу всех, поэтому отправлю туда мобильную плат…        – Нет!       Напоследок ударив кулаком в дверь, Шепард резко развернулась и отправилась к выходу.       У тебя ничего не получится. Ляг и умри. Как Гаррус.       В ядро ИИ можно было запросто попасть другим путем. Точнее, простым он был бы в обычных условиях – нужно спуститься на инженерную палубу, пойти под лестницу, и там будет вход в ремонтную шахту, которая приведет прямо туда, куда нужно. Но чтобы спуститься палубой ниже, придется ползти по другой шахте.       Возле переборки, ограждающей коридор от столовой, Шепард остановилась, уловив краем глаза какое-то движение в кромешной тьме там, где находился обеденный стол. Напряженно стиснув пальцы на рукояти пистолета, готовая в любой момент вскинуть его и выстрелить, она всматривалась туда, сама не зная, что должна увидеть. Она подумала о том, чтобы включить фонарик и осветить область, но какое-то чувство не советовало ей это делать. К своей интуиции Шепард обычно прислушивалась, это много раз ей помогало. Возможно, нечто ей лишь причудилась, но если там действительно есть… что-то, то это что-то лучше не провоцировать, а то Шепард рискует попасть на новый виток петли после очередной мучительной смерти.       Да ладно, включи фонарик. Подумаешь, еще одна смерть. Просто сдохни, я больше не хочу ничего чувствовать.       Шепард отступила, решив отложить эту странность на потом, и тихо вернулась к коридору у лифта, постоянно оборачиваясь. Подойдя к дверям каюты экипажа, она замерла, не решаясь открыть и проверить, есть ли там кто. Живы ли ее люди? Может, она найдет множество трупов в своих кроватях? Или же они все мирно спят, не зная, что происходит на борту?       Если она войдет и увидит, что все ее люди мертвы, расшатанная психика этого не выдержит. Если уйдет, не посмотрев, то можно будет сразу подавать заявку на награду самого худшего и безответственного капитана во вселенной.       Заправив прядь волос за ухо, Шепард с осторожностью прислонилась им к двери. И отшатнулась, когда с другой стороны кто-то глухо ударил и сипло зарычал. Прямо как хаски.       Ей показалось, что ее сейчас вырвет. Там ведь находилась большая часть членов экипажа.       Схватившись за край мемориальной доски и тут же отдернув руку, словно обжегшись, Шепард шагнула назад. Натренированная не терять разум в опасных ситуациях, она продолжала громко и настойчиво твердить себе сосредоточиться на спасении тех, кого еще можно спасти, но стремительно накапливающиеся потрясения, которые не находили себе выхода, были похожи на смерч, который спрессовали и запихнули в грудь, и который угрожал разорвать всей своей мощью хлипкую мясную оболочку. Шепард изо всех сил, чувствуя, что уже на грани и вот-вот захлебнется в этих эмоциях, держалась кончиками пальцев за холодную профессиональную сторону и долг. Она медленно вдохнула и так же размеренно выдохнула, контролируя дыхание и не давая себе сорваться.       Спасти тех, кто остался жив. Разобраться с СУЗИ. Понять, как это началось и что было причиной. Разобраться с петлей. Первые два пункта самые важные, выполнение в произвольном порядке и в зависимости от ситуации, у четвертого самый маленький приоритет. Может, петля сама собой распадется, когда Шепард перестанет умирать, или когда поймет, что именно происходит.       А также более мелкие подпункты. Заблокировать двери, чтобы хаски точно не выбрались. Начать движение направо. Дойти до отсека жизнеобеспечения. Открыть дверь. Не думать о том, как почти каждый день обедала здесь с Гаррусом, уединившись с ним на время от всех проблем. Забраться в ремонтную шахту. Как только один подпункт выполнялся, Шепард сразу приступала к следующему, как робот. Это помогало продолжать действовать вместо того, чтобы сходить с ума. Выполняя один, обдумывала следующий, держа в памяти третий.       Но как только в шахте перед ней возникла развилка, точно так же она появилась в очередности пунктов. Если поднимется дальше наверх, окажется рядом с БИЦем, а там Джокер. И СУЗИ. В этот раз Шепард без малейших колебаний расправится с платформой, оружие у нее есть, и тем самым избавит себя от появления неожиданного противника в будущем, а Джокер будет в безопасности. Нужно вытащить его из кабины пилота и запереть в спасательной капсуле, двери там тоже очень прочные, а случае неудачи Шепард Джокер покинет корабль и спасется.       Она выбралась из шахты на второй палубе, и в полумраке, всего лишь с одной горящей и моргающей красной лампой за стеклянной перегородкой зала совещаний, обнаружила чей-то черный ссутулившийся силуэт. Она тут же вскинула пистолет, надеясь, что ее появление осталось незамеченным. Но некто, стоящий возле иллюминатора, почти сразу обернулся, мигающая лампа превращала плавные движения в набор жутких стоп-кадров. Шепард заметила козырек кепки.        – Джокер? – напряженно спросила она.       Он торопливо обошел стол, хромая и опираясь на него, Шепард подбежала к нему, но бдительности не теряла, готовая в любой момент отразить нападение.       Это действительно оказался Джокер, живой, но с темными, будто кровавыми пятнами на форме, так что нельзя было с точностью сказать, что он невредим. Но жив, и не хаск. По крайней мере одного подчиненного Шепард точно не лишилась, и сейчас, в этом происходящем жутком абсурде, она невольно вцепилась в понятную для нее роль командира, словно оказавшийся в невесомости человек – во что-то неподвижное и устойчивое.        – Шепард… – совершенно растерянно произнес Джокер, круглыми глазами глядя на нее так, словно она была призраком. – Как… черт, как это возможно?       Он растерянно посмотрел куда-то в сторону.        – О чем ты? Подожди, разве ты сейчас не должен быть в кабине пилота?       Как он смог пройти мимо СУЗИ?        – Я… я туда вернулся. Рука сильно болела, нужно было вколоть панацелин… Погоди, что? – он помотал головой, словно ничего не понимая.       Шепард опустила взгляд и только сейчас заметила, что его левое запястье и два пальца были замотаны фиксирующими бинтами.        – Это СУЗИ тебя ранила?       Но ведь его запястье...        – СУЗИ? Я же руку сломал, когда упал, а кровь, – он схватил ткань формы на груди и оттянул ее, – твоя! Или… нет, или это я свихнулся, и ты – моя галлюцинация, потому что ты на самом деле мертва?        – Я определенно не галлюцинация, – настороженно сказала Шепард. – И я вполне жива.        – Но ты же была мертва, Шепард! – сдавленно воскликнул Джокер, махнув рукой как раз куда-то в ту сторону, где она умерла в первый раз. – Как это возможно? – он прикоснулся к ней, словно пытаясь убедиться, что она действительно здесь. – Проклятье, ты кажешься реальной. Я думал, ты опять умерла! То есть, это же действительно так и было, я теперь весь в твоей кровище. Какого черта ты вообще творишь?! – он стащил с головы кепку, нервно провел ладонью по коротким волосам, а затем с чувством швырнул кепку в пол. – Заперла меня в капсуле и улетела в открытый космос в поврежденном скафандре. Защитила от пуль, а потом я черт знает сколько времени сидел в той шахте с твоим трупом! Я просил тебя это делать? Нет! Знаешь, что, Шепард? Задолбала играть в героя, мне такой ценой…       Он почти срывался на крик, и Шепард никогда еще не видела его настолько потерявшим контроль над собой, даже после того, как он пережил вторжение Коллекционеров на «Нормандию».        – Джефф, – перебила она. – Я живая. Я все еще здесь.       Она очень аккуратно и легонько обняла его. Что-то подсказывало ей, что сейчас так будет правильно, не перекрикивать же его. И, как бы ни хотелось признавать, ей тоже нужно было за кого-то зацепиться.       Джокер и вправду замолчал, застыв столбом, и Шепард почувствовала, как он тяжело дышит.        – Играть мне в героя или нет – только мое решение, – произнесла она. – Ты же лучший пилот Альянса. Разве я могу тебя бросить?       Он расслабился и фыркнул, но как-то совсем невесело, и она почему-то почувствовала себя чуть спокойней. Буря внутри немного поутихла, но стало так грустно, что в горле ком встал, и она плотно сжала губы, потому что они сами собой начали кривиться. Плюс объятий еще и в том, что можно спрятать лицо от собеседника.        – Ты – управляешь «Нормандией», – продолжила Шепард, – я – отвечаю за вас и подставляюсь под пули. Такая работа. Ты ни в чем не виноват, Джефф, ни тогда, ни сейчас. Понял меня?       Так и знала, что нужно было решить вопрос о своей смерти с Джокером еще с самого начала, что не надо было откладывать, надеясь, что он сам все поймет. Просто они с ним два замкнутых идиота, которые избегают говорить о своих проблемах, пока совсем плохо не станет. Вот и дождалась, что он взорвался.       Джокер ответил не сразу, и Шепард понадеялась, что он не станет с ней спорить.        – Да, – наконец, нетвердым, но более спокойным голосом сказал он, – понял. И заодно получил разрыв шаблона из-за того, что мой суровый командир вдруг одарил меня обнимашками.        – Это разовая акция. Не привыкай.        – Конечно, – хмыкнул Джокер. – А то Гаррус еще начнет ревновать.       Шепард окаменела, сжав пальцы в кулаки.        – Шепард. Ты не нашла его?        – Я нашла его мертвым, – выдавила она, тщательно контролируя голос, чтобы он не дрогнул.       Какое-то время Джокер ошеломленно молчал, а потом его руки легли на ее спину в утешающем жесте.        – О, черт. Как?..       Шепард тут же мягко высвободилась из объятий и отступила, возвращая привычные границы. Прочистив горло, она проговорила:        – Кто-то застрелил.        – Никто из членов экипажа не сделал бы этого, – возразил Джокер.        – Пока слишком мало информации, чтобы делать выводы. Лучше расскажи мне, что ты делал после того, как я умерла.        – Я… пытался тащить тебя, а потом заметил, что пульса уже нет. Какое-то время… – Джокер потянулся к голове, не обнаружил там привычной кепки и оглянулся в ее поисках, потерев глаза, – немного еще сидел там, был в ступоре. Мобильная платформа СУЗИ куда-то пропала. Потом я попытался вспомнить, куда ты говорила мне идти, но перед этим вернулся за аптечкой, – он махнул рукой, продемонстрировав забинтованное запястье. – И отправился по шахте снова. Вышел здесь и ненадолго остановился, чтобы прийти в себя. А потом появилась ты.        – Я очнулась в своей каюте сразу после того, как умерла, – сообщила Шепард. – Отправилась к ядру ИИ, но… меня убил хаск.        – В смысле «хаск»? – ошеломленно переспросил Джокер. – Откуда тут взяться хаску?        – Это я и пытаюсь понять.        – Подожди, ты еще раз умерла? И после второй смерти тоже возродилась?       Шепард кивнула и поскребла чуть зудящий шрам на щеке.        – Да, после смерти я каждый раз оказываюсь в своей каюте, и происходят те же самые вещи, что и в первый раз.       Звучало немыслимо, но Джокер внимательно слушал ее, хмурясь.        – Как временная петля?        – Сначала мне так и казалось. А сейчас думаю – разве время каждый раз не должно откатываться назад для всех? Но тебя это не коснулось.        – Да, это действительно странно, – проговорил он в замешательстве. – Знаешь, твое тело лежало в той шахте, когда я сюда шел, я видел его, а ты утверждаешь, что в это время находилась где-то в другом месте. Надо, наверное, вернуться и проверить, все еще оно там лежит, или нет. Может, поймем что-нибудь?        – Я уверена, что его там больше нет, – покачала головой Шепард.        – И что же нам теперь делать?        – Все по-прежнему – взять СУЗИ под контроль. Ее отсек заперт, поэтому я проберусь к нему через шахту, а ты отправишься в капсулу.        – Опять? Ну нет, Шепард, в капсулу я больше не полезу! – сердито заявил Джокер. – Если отдашь приказ, я ему не подчинюсь. Выруби меня и отнеси туда, но по доброй воле ни за что не соглашусь.       Она устало вздохнула, взглянув в иллюминатор. За ним была все та же черная бездна, россыпь звезд, и ни одной планеты поблизости.        – Джокер, ты обуза для меня.        – Ай, – с деланной болью в голосе воскликнул он, положив руку на грудь, – ну зачем же так прямо? Но я все равно не пойду в капсулу. Я не буду тебе мешать, не обращай на меня внимания и не жди, если застряну где-нибудь. У двух человек шансы дойти до ядра увеличатся… ну, учитывая мои особенности, может и не в два раза, но в полтора – точно.        – Ты ставишь мне условия? – нахмурилась Шепард. Джокер с вызовом пожал плечами, и она снова вздохнула, а затем наклонилась к полу за кепкой и нахлобучила ее на голову Джокера. – Черт с тобой, пойдем вместе. Но не жаловаться, выполнять все мои приказы без пререканий и моментально, и прятаться, если начнется драка. Иначе я все-таки вырублю тебя.       Джокер с готовностью кивнул, в его глазах мелькнуло облегчение.        – Опять будешь геройствовать? – спросил он.        – Конечно. Но теперь у меня побольше шансов выжить, – она показала пистолет. – Идем, если ты сможешь ползти со своей сломанной рукой.        – Я панацелин вколол и теперь ничего не чувствую, так что без проблем.       Шепард вернулась обратно к шахте и, взявшись за поручни, начала спускаться.        – Я еще кое-что хотел сказать, – вдруг сообщил Джокер, следуя за ней.       Она вдруг замерла и шикнула на него, чтобы он остановился и его берцы перестали звякать о металлические ступени вертикальной лестницы.        – Что-то случилось? – тихо спросил он.        – Я слышала крики внизу.       Приглушенные, на грани слышимости, но слух их различил. Она ускоренно начала спускаться, и с последних ступенек спрыгнула, оказавшись в отсеке жизнеобеспечения, и снова прислушалась к тишине. Когда начало казаться, что ей все же послышалось, раздался отдаленный и короткий стон от боли и ярости. Эшли.       Звуки доносились из женского туалета, и когда Шепард в спешке приблизилась к нему, различила шум воды из душа и глухое рычание хасков. Обернувшись на хромающего за ней Джокера, она сунула ему пистолет.        – Стой тут, – приказала Шепард.       Она распахнула двери туалета. В тесном пространстве толпились хаски, самые обычные, с синими имплантами, они лезли и тянули руки куда-то к работающему душу, разъяренно хрипели и шипели. Сквозь их мертвенно-бледные тощие тела Шепард не смогла разглядеть Эшли, но она явно была здесь.       Чтобы хаски не выбрались в коридор, она закрыла двери, добровольно заперев себя в этой ловушке. Ближайшие хаски заметили ее, развернулись и набросились. Она набрала быструю команду на инструметроне. Один из хасков, получив заряд раскаленной плазмой, упал замертво, еще один споткнулся об упавшего. С резким свистом расправилось сияющее лезвие резотрона. Шепард сделала широкий взмах, сумев распороть глотки одновременно двум стоящим рядом хаскам. Другой тут же вцепился зубами в вытянутую руку, Шепард вскрикнула, и ее тут же тряхнуло от заряда тока. Еще один набросился на нее, она едва успела всадить лезвие в голову укусившему и освободить руки, чтобы защититься.       Казалось, хаскам тут конца не было. Они набрасывались на нее, пронзая электрическими зарядами, хватая и выдирая волосы, царапая острыми когтями и впиваясь зубами в плоть. Шепард резала резотроном, вырывалась, била локтями и коленями, ударяла головой о раковины и пяткой крушила тех, кто ползал по полу.       Все кончилось быстро и внезапно. Вонзив сияющее лезвие в очередного хаска, Шепард вдруг поняла, что он был последним. Хаск свалился, Шепард прислонилась к двери, пытаясь отдышаться. Неимоверно пахло паленой плотью, железом и еще каким-то резким запахом, напоминающим машинное масло. Эшли сидела в самом дальнем углу, сжавшись в комок и прижимаясь к стене, выложенной мелкой квадратной плиткой. Спина, руки и ноги были жестоко расцарапаны и покусаны, продолжающая лить из душа вода смывала темную кровь, оставляя на смуглой коже розоватые подтеки.       Запинаясь о трупы хасков и наступая на их конечности, Шепард поторопилась к ней. Прищурилась, когда попала под брызги воды, выключила ее и присела. Успокаивающе коснулась плеча – одного из немногих участков, который был цел.        – Эшли, – позвала она. – Хаски мертвы. Все хорошо.        Эшли шевельнулась, ее рука потянулась к мокрым волосам и сжала их в кулак.        – Шепард? – прошептала она.        – Ты в порядке? Есть сильные повреждения?       Пол был весь залит кровью, на стенах – красные разводы и отпечатки рук. Не понять, где кровь живого человека, а где – хаска.        – Не знаю. Не понимаю.       Она потихоньку приходила в себя.        – Джокер! – позвала Шепард. – Войди.       Не хотелось заставлять его одного стоять в небезопасном коридоре, пусть и с пистолетом.       Прежде, чем он вошел, Шепард накинула на Эшли большое полотенце, которое лежало на тумбе рядом с ее сложенной синей формой и пижамой.        – Срань господня, – ошарашенно произнес Джокер, осматривая заваленный трупами пол. – Вы тут душ из хасков принимали?        – У тебя не осталось панацелина? – спросила Шепард.        – Да, я забрал из аптечки все, что было.        – Отлично, давай сюда. И отвернись.        – Хорошая идея. Я лучше в дверь посмотрю, чем на этот омерзительный фарш. Ты умеешь готовить, Шепард? Отбивные вроде неплохо получились, но по запаху чую, что-то спалила.       Отдав три ампулы, Джокер отвернулся, уперевшись взглядом в дверные створки, а Шепард вернулась к Эшли, которая уже начала активней шевелиться, ошеломленным взглядом осматривая поверженных хасков.        – Я включу воду, чтобы смыть с тебя кровь, – сказала ей Шепард, кинув полотенце обратно на тумбу, чтоб не намокло.       Эшли кивнула, и она отошла, чтобы не попасть под струю воды.       Шепард оттащила от нее тела хасков, чтобы немного освободить пространство, потом отвернулась и открыла воду в ближайшей раковине. Плеснув холодной водой в лицо, она тоже быстро начала смывать с рук и шеи кровь, свою собственную и хасков. Когда вода попадала на царапины и укусы, начинало сильнее щипать. Потом взглянула на свое отражение в зеркале, мельком отметив мертвый взгляд и застывшее отрешенное выражение лица. Заляпанная темно-красными пятнами майка неприятно липла к телу и выглядела так, что ей теперь был один путь – в мусорку.        – Шепард, можно я выйду? – попросил Джокер. – Ужасно воняет. Я сейчас блевану.        – Ты в туалете. Выбирай унитаз и блюй.       Она попыталась пригладить и расчесать пальцами черные волосы, чтобы не выглядеть такой страшной и растрепанной, но пальцы застревали во влажных от воды и чужой крови прядях. Закрутив их в жгут и отбросив за спину, она вернулась к Эшли, присела рядом и начала распределять панацелин по ее ранам. Сначала по самым большим и глубоким, потому что не была уверена, что хватит трех ампул, на Эшли живого места не было. Наиболее страшными оказались длинные рваные царапины на спине, только на них ушла целая ампула.        – Ты меня спасла, – едва слышно проговорила Эшли. – Спасибо.        – Тебе уже лучше? – спросила Шепард, и она кивнула. – Расскажи, что тут произошло.       Она повернула к Шепард голову, но ее темные карие глаза смотрели куда-то в пустоту. Стало так тихо, что можно было расслышать, как срывающиеся с кончиков ее волос капли воды звонко разбиваются о плитку.        – Это может прозвучать как бред, и я не уверена, что ты мне поверишь, – наконец, сказала Эшли. – Но кажется, я застряла во временной петле.