Часть 5

       – Выглядит очень потрепанным, – произнес Джокер, изучая изображение на одном из экранов панели управления.        – Следы от лучей Жнецов, – заметила Шепард. – И следы быстрого ремонта.       Сканеры «Нормандии» позволяли добиться высокого качества картинки, поэтому дрейфующий в космосе маленький корабль, к которому приближалась «Нормандия», можно было изучить в мельчайших деталях. На его корпусе было отчетливо видно название судна, написанного на самом распространенном саларианском языке. «Джатол». Шепард смогла прочитать, но перевода не знала.        – Это не боевой корабль, – добавила она, корабль не походил ни на одну известную ей военную модель, хотя она знала все. – И он даже меньше «Нормандии». Скорей всего, частный или исследовательский.        – Коммандер, – позвала СУЗИ с кресла второго пилота. – Я обнаружила в Мике первичный ретранслятор. По официальным данным, пара к нему на данный момент еще не найдена. Он считался спящим, но сейчас он активирован.        – И?        – «Джатол» подвергся атаке Жнецов. Судя по тому, что дальнейший ремонт был проведен, он все же смог от них уйти, вот только скорость у такого типа кораблей не самая большая. Жнецы должны были их нагнать и уничтожить.        – Ты думаешь, саларианцы активировали спящий ретранслятор, чтоб сбежать от них?        – Именно так. Они сбежали, провели ремонт и вернулись, но видимо, что-то пошло не так, и они подали сигнал бедствия.       Шепард задумчиво поскребла шрам на лице.        – Джокер, попробуй еще раз с ними связаться. Как-то мне не нравится, что они не отвечают.        – Не в первый раз мы в такой ситуации, – пожал он плечами.       Расслышав шум бронированных ботинок за спиной, Шепард обернулась. Наконец-то подтянулись Гаррус с Вегой.        – Не ответят – проводи стыковку, – сказала она Джокеру.       Покинув кабину пилота, Шепард коротко обрисовала ситуацию Гаррусу с Вегой.        – Очередной жуткий и молчаливый корабль, – прокомментировал Гаррус. – Интересно, какие страшилки ждут нас на этот раз? Меня будет сложно удивить.        – А что, уже бывало подобное? – поинтересовался Вега.        – Постоянно, у Шепард нюх на такие корабли.        – Неправда, их было совсем немного, – возразила она, сложив руки на груди.        – «Рог изобилия». Он даже не подавал никаких сигналов, а ты все равно на него наткнулась. Мы обнаружили, что геты превратили весь экипаж в хасков.        – Серьезно? – присвистнул Вега.        – «Феделе», – продолжил перечислять Гаррус. – Безумный ученый и мутировавшие подопытные в грузовом отсеке.        – Ты сам дал мне его координаты! – напомнила Шепард.        – «Вортингтон». Полностью функционирующий, но безлюдный. Пока мы там ходили, начало казаться, что за нами кто-то следит, мы слышали шаги и попадали в мелкие ловушки.        – Кажется, Шепард мне рассказывала эту историю на Земле. На вас потом напала женщина-биотик?       Гаррус кивнул.        – А еще была пустая станция «Джаррахе». Там взбесился ВИ и тоже всех убил. Нас тоже попытался, но его удалось отключить.        – Хватит перечислять, все уже все поняли, – закатила глаза Шепард.        – Подожди, я еще не упомянул самое интересное, как мы проникли в не подающий признаков жизни корабль Коллекционеров, и как побывали в спящем Жнеце.        – Locos.        – Коммандер! – позвал Джокер. – Стыковка завершена.        – Поняла, – сказала Шепард и надела шлем.       Вега с Гаррусом сделали то же самое.       На борту саларианского корабля свет оказался сильно приглушен, но не отключен полностью. Системы жизнеобеспечения функционировали, работала искусственная гравитация. Шепард предполагала, что саларианцы не могли выйти на связь из-за полученных повреждений, но сейчас никто не вышел встречать, и даже посторонних голосов не было слышно, так что можно было предположить худшее.        – Проверим капитанский мостик в первую очередь, – сказала Шепард. – Кто-то должен был оттуда отправить сигнал.       Пройдя по пустому коридору, они быстро добрались до нужного места, до темного полукруглого помещения с терминалами, большими иллюминаторами и креслами пилотов. В одном из них над подголовником виделись мелкие рожки саларианца, который на гостей никак не отреагировал, и Шепард медленно подошла к нему, держа в руках пистолет. Под ногами что-то захлюпало, и она остановилась, опустив взгляд, Гаррус тут же включил фонарик на инструметроне и направил его на пол. Шепард обнаружила себя стоящей на краю огромной зеленой лужи саларианской крови вперемешку с комками слизи, напоминающей разорванный целлофановый пакет, которая поблескивала в луче фонарика. Шепард вытянула свободную руку, коснулась спинки кресла и развернула его. Саларианец оказался мертв, его светлая легкая броня с одной стороны была заляпана крупными пятнами зеленого цвета. Крови было так много, словно кто-то облил этого саларианца из ведра.        – Еще одна история с жутким кораблем в вашу переполненную копилку, – проговорил Вега, тщательно скрывая шок от поистине жуткого зрелища. – Сколько тут литров крови?        – Я бы сказал, около четырех, – проговорил Гаррус, присев и коснувшись кончиком когтя блестящей, еще не засохшей слизи.        – Вега, проследи за выходом, – произнесла Шепард. – Гаррус, садись за компьютер и найди мне записи с камер.       Сама она принялась с фонариком осматривать труп, и нашла на нем только одну рану – на шее. Точнее, их было несколько – скопление мелких дырок, будто кто-то воткнул тонкие трубки.        – Странно, рана на шее саларианца слишком маленькая для такого количества крови, – задумчиво проговорила она.        – Любая рана для подобного будет маленькой, – сказал Гаррус, на миг оторвавшись от голографического монитора. – Даже если голову отрубить.        – Нашел записи? Может, узнаем, что произошло.        – Нет, Шепард, не узнаем, – проговорил он, и она подошла к нему, заглянув в монитор через его плечо. – Все системы корабля были переведены в энергосберегающий режим четыре дня назад, в работе сейчас только то, что необходимо. Камеры отключены.        – Открой бортовой журнал.        – Сейчас… Нашел. Это была исследовательская экспедиция, отправленная незадолго до вторжения Жнецов на Исрафил. Четыре дня назад корабль закончил там работу и покинул планету, но был атакован Жнецами. Вот дерьмо, они и правда активировали спящий ретранслятор. Приземлились на ближайшей планете. Капитан пишет, что им невероятно повезло, планета принадлежала к типу «сад», имела атмосферу, пригодный для дыхания состав воздуха и комфортную температуру, и влажными джунглями напомнила саларианцам их родной Сур’Кеш. Команда провела ремонт, который занял приблизительно двое суток. Позже среди них возник разлад – часть хотела остаться на планете и исследовать ее, собрать образцы. На этом записи заканчиваются, если не считать автоматически добавленной отметки о прохождении через ретранслятор.       Шепард глянула на мертвого саларианца, задержала взгляд на комках слизи на полу. Кошмар на борту начался как раз после того, как корабль побывал на планете в неизведанной системе.        – Ладно, уходим отсюда, – сказала она, выпрямившись.        – Уходим? – воскликнул Вега у выхода. – А что, если кто-то выжил?        – Отправим дрона, он просканирует на признаки жизни.        – Шепард, – подал голос Гаррус, – ты серьезно? Мы вот так просто уйдем?        – Я понимаю, что уходить без ответов не хочется, но мне кажется, эти саларианцы подцепили какую-то хрень в неизвестной системе, а у меня целый корабль под моей ответственностью, я не хочу рисковать командой и тащить на борт потенциальную угрозу. Лучше уйти, пока не поздно, и запустить сюда дрона. Хотя я уверена, что он не найдет выживших.        – Мы же соблюдаем все меры безопасности, – возразил Вега. – От сканирующего дрона толку будет мало, мы сами все изучим и разберемся, что именно случилось. Может, саларианцы сами передрались друг с другом из-за разногласий. Уходить отсюда без ответов глупо. Ты же разведчик, Шепард, неужели сама не хочешь понять, что случилось?       Конечно, хотела, оставлять загадку неразгаданной было тяжело. Может, Вега и прав, и дело в банальном раздоре между членами экипажа, который упомянул Гаррус, и который перерос в насилие. А сигнал о помощи и слизь… Всему можно найти объяснение.        – Мы подверглись неизвестной угрозе в тот момент, когда ступили на этот корабль, – заметил Гаррус. – Что, если слишком поздно уже сейчас? Тогда нам просто необходимо собрать информацию.        – Корабль маленький, мы быстро его обойдем, – добавил Вега.       Шепард посмотрела на мертвого саларианца, на лужу крови, на далекие звезды, виднеющиеся в иллюминаторе.        – Хорошо, – вздохнула она. – Быстро исследуем корабль и возвращаемся. Но постарайтесь быть осторожней, ничего не трогайте.       Она вышла в коридор, который был скудно освещен светодиодными лампами с тусклым холодно-белым светом. Остановившись возле дверей в ближайший отсек, она открыла их, держа руку возле пистолета, готовая выхватить его в любой момент.       Кромешная темнота, даже свет из коридора не смог ее рассеять. Шепард включила фонарик, и во тьме проявились очертания столов и каких-то приборов, стеклянные емкости блеснули, когда на них попал луч фонарика. Помещение походило на лабораторию.        – А что они здесь изучали? – поинтересовался Вега.        – Микроорганизмы с Исрафила, – ответил Гаррус, изучая соседний, такой же темный отсек. – Шепард, в этом отсеке никого нет.        Она уже осматривала следующий, тут были одни шкафчики с экипировкой. Возле скамьи у стены заметила тело.        – Тут что-то есть.       Луч фонаря выхватил из темноты полураздетого саларианца на полу.        – Пульса нет, мертв, – сказал Гаррус.       Шепард перевернула неожиданно легкое тело, выискивая причины смерти. На лопатке, или на кости, несущей подобные функции у саларианцев, она заметила скопление небольших дырок, как у первого найденного трупа, только вокруг них крови практически не было, рана была почти чистой.       – Джеймс, посвети сюда, – попросила Шепард, быстро сделала фотографию и отправила Чаквас.       Маловероятно, но вдруг у нее появится идея, что это может быть.       – Второй труп с мелкими дырками, – проговорил Вега, – и что-то мне подсказывает, что не последний. Надеюсь, среди нас никто не страдает трипофобией?        – Надо же, какие ты умные слова знаешь, Джимми, – раздался ехидный двухтональный голос из коридора.        – Я еще и не такие слова знаю, Щербатый.        – Отставить лишнюю болтовню, – произнесла Шепард, и вновь воцарилась гнетущая тишина.       Шепард зашла в следующий отсек, тоже похожий на лабораторию, но он оказался пуст.       – Нашел еще труп, – сообщил Гаррус откуда-то издалека.       Она заглянула к Гаррусу в соседний отсек и осмотрела еще одного мертвого саларианца. На шее – то же скопление дырок.        – Может, у кого-нибудь есть предположения, что это на самом деле может быть? – спросил он.        – Я отправила фотографию доктору Чаквас и жду ответа, – сообщила Шепард. – Если не знает она, то мы – тем более.       Они спустились по лестнице на вторую палубу. На небольшом пустом камбузе обнаружили еще один труп, который ничем от предыдущих не отличался. В медотсеке – два трупа, на койке и возле нее на полу, но у второго тела ладони в крови. И те же комки слизи на полу.       Эта странная слизь обнаружилась и дальше по коридору, ее было так много, что капли поблескивали даже на стенах, самые крупные из них очень медленно стекали вниз.        – Постарайтесь пореже наступать в это, – сказала Шепард, выбирая наиболее чистые места.       Она открыла дверь в очередной отсек и замерла на пороге. Это была каюта экипажа с двухъярусными кроватями, и часть их была занята саларианцами. Вроде бы мирная картина, саларианцы, казалось, просто спали, укрывшись белыми одеялами, но Шепард, перемещая луч фонарика от одной кровати к другой, понимала, что все они были мертвы.        – Гаррус, – позвала она. – Хоть у кого-нибудь есть пульс?       Возникла напряженная пауза, пока визор фиксировал сердцебиение, и мысленно Шепард умоляла Гарруса, чтобы он сказал «да». Пусть хотя бы один выживет.        – Нет. И судя по температуре тел, они уже давно мертвы.       Несмотря на то, что это было ожидаемо, Шепард все равно испытала разочарование.        – Осмотрите их, – сказала она, подходя к ближайшему саларианцу.       На затылке дыры. Перешла к следующему – дыры на шее. У третьего – на плече. Все на открытых участках. Освещая тела фонариком, она замечала темные разводы на белых подушках и одеялах, и они тоже поблескивали слизью.       Все это ей очень, очень сильно не нравилось.        – Их что-то убило во сне, – проговорил Вега. – Черт, Шепард, ты все-таки оказалась права. Они подцепили кого-то в другой системе.        – Остается лишь понять, что, или скорее, кто убил их.       Теперь уходить, не разобравшись, будет попросту опасно. Ни в коем случае нельзя было допустить эту заразу к «Нормандии».        – Может, это был какой-то яд? – предположил Гаррус. – Потому что других физических повреждений нет.        – Возможно. Я вызову сюда доктора Чаквас, пусть вскроет одного из саларианцев. Вега, отправляйся к шлюзу, сопроводишь ее в местный медотсек и будешь охранять ее.        – Понял, – кивнул он и отправился обратно.       В мертвой тишине корабля подошвы его ботинок громко звякали о решетчатый пол, шаги были слышны даже тогда, когда он поднимался по лестнице наверх.       Пока Шепард связывалась с Чаквас, Гаррус закончил осматривать каюту.        – Знаешь, это один из самых жутких кораблей, что я видел, – произнес он.        – И какое место он займет в твоем списке? – поинтересовалась Шепард, вытирая налипшую на бронированный ботинок слизь о чуть выступающий порог отсека.        – Наверное, второе. Сразу после спящего Жнеца, – сказал Гаррус. – У тебя есть предположения, как могут выглядеть эти инопланетяне?       Шепард отправилась дальше исследовать корабль.        – Не знаю. Они склизкие, и у них определенно есть какие-то трубки, которые они втыкают в тела. А еще, наверное, они маленькие и незаметные.       Она открыла двери в еще один отсек, который оказался туалетом. Внутри никого не было.        – Почему каждый раз, когда кто-то активирует спящий ретрансятор, по другую сторону оказывается что-то обязательно плохое и враждебное? Рахни так вообще чуть не уничтожили галактику. Почему это не может быть что-то приятное или полезное?        – А хочешь я скажу кое-что сопливо-романтичное? – хмыкнула Шепард.        – Давай, – с воодушевлением кивнул Гаррус, явно заинтригованный – Шепард обычно была далека от романтики.        – Люди активировали ретранслятор и встретились с турианцами.       Гаррус на мгновение замер, а потом продолжил идти за ней.        – Но ведь мы вас атаковали, и потом… О-о. Нет. Я понял, о чем ты.        – Ну, вот, – пожала плечами она.        – Продолжай, – рокочущим голосом произнес Гаррус, его субгармоники вибрировали с предвкушением.        – Ты же понял. Не заставляй меня вслух это произносить, это смущает сильнее, чем я думала.        – Я сказал, что понял? Нет, тебе послышалось, наверное, – отмахнулся он, и Шепард закатила глаза. – Я ничего не понял.        – Благодаря тому, что люди активировали ретранслятор, мы с тобой встретились.       От приторной слащавости фразы, будто вырванной из дешевого женского романа, даже челюсть сводить начало.       Гаррус тихо посмеялся, и у Шепард почему-то замерло сердце в груди. Это был самый приятный звук, который она слышала.        – Ну, это определенно выигрыш, – проурчал он. – Иначе нас бы сейчас разделяли миллионы световых лет.        – Так, все, у меня передоз романтических фраз, – сказала она и вздохнула, возвращая мысли в рабочее русло. – Ведем себя профессионально.        – Так точно, мэм, – усмехнулся Гаррус.       Еще немного побродив по второй палубе, они наткнулись на ведущую вниз лестницу, и спустились в инженерные помещения. Такого жуткого зрелища, как на жилой палубе, больше не встретилось, Шепард с Гаррусом обнаружили лишь еще нескольких мертвых саларианцев в разных местах. Этому уровню при нападении досталось больше всего, в одном отсеке они обнаружили дыру, закрытую полупрозрачным синим барьером, в других отсеках виднелись следы пожара.       В трюме не нашли вообще никого. Шепард старалась заглядывать в каждый угол с фонариком, не упускать ни единой мелочи, но палуба ничем не отличалась от предыдущих – пустая, тихая, заляпанная слизью.        – Может, эти существа намеренно прячутся от нас? – предположил Гаррус. – Или устроили себе жилище где-нибудь между стен или потолков, в ремонтных шахтах.        – Без дрона все-таки не обойтись.        – Запустишь его в шахту? – спросил он, и Шепард кивнула.        – Давай пока вернемся к Чаквас. Может, ей есть, что сказать.       Лифт не работал, пришлось возвращаться обратно к лестнице. В ранее темном медотсеке теперь на полную мощность горели все источники света, и глаза Шепард, привыкшие к полутьме, начало резать от такой яркости.       Возле выхода стоял Вега, а доктор Чаквас, одетая в полный комплект легкой брони, склонилась над койкой с лежащим саларианцем. Второго мертвого, ранее лежащего на полу, переместили на соседнюю койку.        – Уже узнали что-нибудь? – поинтересовалась Шепард.        – Даже вскрывать не пришлось, чтобы узнать причину смерти, – отозвалась Чаквас. – Нечто высосало из этого саларианца большую часть его крови. Полагаю, у враждебной формы жизни есть орган, похожий на маленькие полые трубочки, которые они вонзают в тело и начинают выкачивать кровь.        – У нас тут вампиры-инопланетяне, Шепард, – невесело хмыкнул Вега.        – То есть, абсолютно все саларианцы на этом корабле умерли от обескровливания? – недоверчиво спросила Шепард. Звучало немного абсурдно.        – Насчет всех утверждать не могу, но вот этот – точно, – кивнула Чаквас. – И, кстати говоря, у второго саларианца, судя по результатам сканирования, потеря крови незначительная, не больше пятнадцати процентов от общего объема, но он тоже мертв. Дайте мне чуть больше времени, и я разберусь в причинах.        – Конечно, – пробормотала Шепард.       Вампиры на борту корабля. Безумие какое-то. Но пока Шепард с отрядом в герметичной броне, им ничего не угрожает.        – Тут около двух десятков членов команды, – произнес Гаррус. – Это же сколько крови из них, получается, высосано? И сколько литров может потребоваться одной такой особи?        – Вряд ли мы узнаем это, пока не увидим хотя бы одного из них, – ответила Шепард и устроилась на одной из коек.       Связавшись с СУЗИ, она приказала ей запустить сюда дрона, а затем подключилась к нему. Найдя открытый вход в шахту, отправила дрона туда и принялась следить за отображаемыми показателями и картинкой, которую он показывал, и краем уха слушала звон перебираемых Чаквас инструментов.       Дрон левитировал по темному тесному лабиринту шахт вдоль труб и проводов, блестящих от слизи в некоторых местах, но кроме этой самой слизи Шепард не находила ничего подозрительного. Лишь в одном месте заметила особо крупные ее сгустки, перемешанные с разбрызганными зелеными пятнами. Немного изучив это скопление мерзости, просканировав в разных излучениях и не найдя чего-то информативного, она отправила дрона дальше.        – Коммандер, – спустя какое-то время позвала Чаквас. – Я затрудняюсь сказать, от чего этот саларианец умер. Я бы предположила, что причиной был инфаркт миокарда, но я не нашла ни выраженных патологий сердца, ни закупоренных сосудов.        – Ясно, – сказала Шепард, хотя на самом деле ей ничего ясно не было. – Еще подопытные нужны?        – Вы говорили, что абсолютно у всех саларианцев здесь одинаковые раны, и других серьезных повреждений нет? – уточнила Чаквас, и Шепард кивнула. – Посмотрю еще двоих. Больше, наверное, не имеет смысла.        – Вега, Гаррус, несите сюда еще двоих.       Шепард вернулась к управлению дроном, сосредоточившись на поисках. Но к тому моменту, как Чаквас закончила со следующими двумя, заявив причиной смерти потерю крови, так ничего нового и не обнаружила.        – Как успехи, Шепард? – спросил Гаррус. – Кажется, не очень?        – Я ничего не нашла, – покачала она головой. – Думаю, эти инопланетяне маленького размера, и проникли в самые недра корабля, где мы не сможем их достать.        – Жаль, – задумчиво проговорила Чаквас. – Я хоть и не ученый, но было бы очень любопытно на них взглянуть и изучить. Они за такой небольшой срок убили всю команду, и никто даже не смог их остановить. Как им это удалось? Почему саларианцы не сопротивлялись, когда из них выкачивали кровь?       Она с сожалением глянула на тела саларианцев.        – Инопланетяне вводили парализующий яд? – предположил Гаррус. – Вряд ли какой-то обезбол для незаметности, потому что их, наверное, визуально можно увидеть.        – Я не нашла в крови следов каких-либо посторонних веществ, – покачала головой Чаквас.        – Может и к лучшему, что мы с ними не столкнулись. Возвращаемся, – скомандовала Шепард, отправляя дрона к шлюзу.       Перед тем, как войти на «Нормандию», весь отряд задержался для того, чтобы пройти углубленную процедуру дезинфекции. Шепард решила подстраховаться, поэтому процедура была проведена дважды. А затем в дополнение СУЗИ включила подачу дезинфицирующего раствора, который позволил удалить с брони налипшую слизь. И только убедившись, что броня полностью чиста, Шепард позволила всем наконец-то вернуться на «Нормандию».        – Вега, бери кого-нибудь из механиков и немедленно утилизируйте то, что осталось, – сказала Шепард, снимая шлем.        – Так точно.        – Все точно по инструкции. Ошибки и халатность недопустимы.        – Шепард, я тоже был на том корабле. Я понимаю, – серьезно сказал Вега.       Она кивнула и отправилась в кабину пилота.        – Ну, что там с нашими викингами? – поинтересовался Джокер.        – Викингами?        – Ну да. Шагнули за порог Вальхаллы. Они все мертвы, я так понял? Неудивительно, из загробного мира обычно не возвращаются.        – Проводи процедуру отстыковки. И разнеси этот корабль на мелкие кусочки.              Шепард бросило в жар, в ушах зашумело. Голову сковал шипастый обруч боли, перед глазами потемнело от осознания того, чему она позволила свершиться.       Не может быть. Она же тщательно проследила, чтобы эта зараза не проникла на «Нормандию»! Вега в компании Кортеза и Адамса приступили к утилизации сразу, Шепард сама позже проследила за процессом. Как, как, черт возьми, это произошло?        – Шепард, спокойней, – прозвучал где-то в стороне голос Гарруса. – У тебя слишком высокий пульс.       Она чуть не взорвалась гневными криками, и вместо этого пнула ящик-сиденье с такой силой, что он чуть не перевернулся. Как ей быть спокойней, когда сразу несколько вещей угрожают уничтожить ее команду и корабль, а Шепард спустя столько времени не только ничего не сделала, чтобы это предотвратить, она даже разобраться в причинах происходящего не может! А теперь еще оказывается, что она фантастически крупно налажала с теми паразитами с саларианского корабля. Ну действительно, в звании худшего капитана во всей галактике она победит с огромнейшим отрывом.       Схватившись за голову, она прошагала до другого конца отсека и обратно, и обрушила кулаки на темный сенсорный экран консоли. Он хрустнул, по поверхности побежали белые трещины.        – Этого не может быть! – вырвалось у Шепард. – Я приняла все меры, чтобы не допустить проникновения!        – Я знаю, – раздражающе ровно произнес Гаррус. – Но мы так и не поняли, с чем столкнулись. Мы не знаем, как эти существа… Шепард, что ты делаешь?        – Надо это убрать, – звенящим голосом сказала она, приподняв край майки и пытаясь оторвать застывший вместе с кровью панацелин на боку.       Гель держался намертво, с какой бы яростью Шепард не расцарапывала его на границе с кожей мелко трясущимися пальцами.        – Прекрати, он так не убирается, – Гаррус перехватил ее за запястье, она резко вырвалась.        – Тогда ножом?        – Что? Нет, ты с ума сошла? Ты пугаешь меня.        – Мне нужно посмотреть, нужно убрать панацелин! Немедленно!        – Я уберу, только остановись и объясни, что на тебя нашло.       Гаррус спешно метнулся к своей аптечке.        – Эта рана была у меня с самого начала. Это не хаски. Я не знаю, как ее получила, – сказала Шепард, продолжая нервно цепляться ногтями за края засохшего панацелина. Она едва чувствовала, как горит расцарапанная кожа.       Все лицевые пластины Гарруса дрогнули, когда он понял, что именно хочет увидеть Шепард.        – Думаешь… – начал он.        – Надо посмотреть. Сейчас же.        Он подошел к ней, но не слишком близко, в руках он держал маленький прибор. Забрав его, Шепард нажала на кнопку и поднесла к коже, затвердевшая пленка тут же стала разрушаться под действием ультразвука. Гаррус своевременно протянул антисептическую влажную салфетку, Шепард начала торопливо стирать остатки крови.       На очищенной коже теперь ясно стали видны несколько маленьких дырок, точно таких же, как на телах погибших саларианцев.