Часть 2

Когда Кейл вернулся на виллу, тишина, окутавшая её, показалась ему неестественной, почти зловещей. Она давила на плечи, словно невидимая тяжесть, проникала в сознание, заставляя настороженно вслушиваться в каждый шорох. Обычно Эрухабен встречал его шутками и насмешками, его низкий голос разносился по дому, а смех эхом отражался от стен. Сегодня же — лишь пустота, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов в холле. Кейл замер на пороге, сжимая в руке сумку, в которой что‑то едва слышно шелестело. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять странное чувство тревоги, и медленно прошёл внутрь. — Вернулся, как миссия? — раздался голос дракона из гостиной. Кейл вздрогнул от неожиданности. Эрухабен сидел на диване, потягивая чай из изящной фарфоровой чашки. Его чешуя отливала золотом в мягком свете лампы, а глаза, обычно искрящиеся озорством, сейчас были тревожными, будто он предчувствовал беду. Кейл кивнул, но слова застряли у него в горле, тяжёлые и колючие. Он сглотнул, пытаясь прогнать это ощущение, но оно лишь усилилось. — Всё хорошо, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Подробнее расскажу после того, как поговорю с Богом Смерти. Не дожидаясь ответа, он взял со стола яблоко и развернувшись направился к лестнице, ведущей наверх. Шаги отдавались гулко, словно в пустом зале. В его пространственной сумке тихонько шелестела книга, будто живая, будто дышащая. Как только дверь за ним закрылась, она вылетела наружу, раскрываясь прямо в воздухе. Страницы замелькали, создавая вихрь из символов и теней. Кейл дотронулся до обложки, и мир вокруг него растворился, сменяясь серым туманом, пронизанным едва уловимым запахом ладана и чего‑то древнего, забытого. — Приветствую, дитя! — прозвучал голос Бога Смерти, наполненный какой‑то зловещей добротой. Перед Кейлом возник силуэт в чёрном плаще, лицо скрыто под капюшоном, но глаза светились холодным, нечеловеческим светом. — Давай сразу к делу, — перебил его Кейл. Его голос дрожал, но он старался это скрыть. — У меня нет времени на пустые разговоры, иначе я запущу в тебя яблоко. Бог Смерти усмехнулся, и этот звук напоминал шорох сухих листьев. — Не нужно, яблоки я люблю есть, а не получать ими по голове, — его голос стал серьёзнее. — У меня для тебя плохая новость. К сожалению, дитя, скорее всего, даже после победы над Белой Звездой ты не сможешь вернуться в родной мир. И тебе придётся прожить здесь до старости. Слова ударили Кейла, словно молния. Он отшатнулся, будто его действительно ударили. — Что?! — выдохнул он, чувствуя, как гнев и отчаяние сжимают его сердце, словно тиски. — Мне казалось, мы договорились! Я побеждаю этого ублюдка, и ты возвращаешь меня домой. Ты и так отправил меня в тело младенца! Он сделал шаг вперёд, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была слабой, почти незаметной на фоне той бури, что бушевала внутри. Бог Смерти спокойно поднял руку, и его голос зазвучал мягче, но от этого не менее безжалостно: — Я понимаю твой гнев, дитя. Но твоя душа была повреждена при перемещении. Я не могу восстановить её без помощи Бога Судьбы и Бога Равновесия. А они… не всегда готовы вмешиваться в такие дела. Кейл застыл, пытаясь осознать сказанное. Его родной мир, семья, друзья — всё это вдруг стало ещё дальше, чем когда‑либо. Он представил детей, их улыбки, друзей, хенов которых встретил спустя долгое время после разлуки .Всё это теперь могло остаться лишь воспоминанием. — Ты хочешь сказать, что я застрял здесь навсегда? — прошептал он, и в его голосе прозвучала такая боль, что даже Бог Смерти на мгновение замолчал. — Не навсегда, — поправился он. — Но на очень долгое время. Возможно, годы. Возможно, десятилетия. Кейл закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Он чувствовал, как внутри него что‑то ломается, как рушатся последние надежды. — Понял, — хрипло произнёс он. — Спасибо за честность. Он развернулся, и мир снова сменился, возвращая его в комнату. Книга упала на пол, страницы медленно сомкнулись, словно вздохнули. Кейл опустился на кровать, чувствуя себя опустошённым. Его руки дрожали, а в груди было так тяжело, будто на неё положили огромный камень. Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями, но они разбегались, как испуганные мыши. Через время он все же спустился в гостиную. Эрухабен встретил его взглядом, полным беспокойства. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и его обычно насмешливое выражение лица сменилось тревогой. — Что случилось? На тебе лица нет, — спросил он, подходя ближе. Его голос был непривычно мягким. Кейл тяжело вздохнул, опускаясь на диван. Он поднял глаза на дракона, и в них читалась такая боль, что Эрухабен невольно отступил на шаг. — Я не смогу вернуться в родной мир, — прошептал Кейл, глядя в пустоту. — Моя душа была повреждена при перемещении, и Бог Смерти не может ничего сделать без помощи Бога Судьбы и Бога Равновесия. Эрухабен молчал несколько секунд, осмысливая сказанное. Затем он сел рядом, осторожно положив руку на плечо Кейла. — Понимаю, — тихо произнёс он. — Это тяжело. Но ты не один. У тебя есть мы. Кейл горько усмехнулся. — Легко сказать. Я оставил там всё: семью, друзей, жизнь, которую строил годами. А теперь… теперь я даже не знаю, смогу ли когда‑нибудь их увидеть. Эрухабен кивнул. — Расскажи мне о них, — попросил он. — О своей семье, о друзьях. Что они любили? Чем занимались? Кейл на мгновение задумался. Он закрыл глаза, и перед ним всплыли образы: дети, хены, Розалин, Лок, Рон и Бикрос, Эрухабен, родители, Басен и Лили... Он начал расказывать , о всех них, о том как жил в том мире. Он замолчал, чувствуя, как к горлу подступает ком. — И ты думаешь, что больше никогда их не увидишь? — тихо спросил Эрухабен. — Не знаю, с одной стороны я уверен, а с другой мне изначально обещали возвращение после того, как я выполню свою миссию, а теперь условия изменились, и я не могу быть уверен, что они не изменятся позже .— Кейл сжал кулаки. — Но я не собираюсь сдаваться. Я найду способ. Даже если для этого придётся бросить вызов самим богам. Эрухабен улыбнулся. — Вот это я и хотел услышать. Ты всегда был упрямым, Кейл. И это поможет тебе. Они проговорили ещё долго, Эрухабен пытался утешить Кейла, задавая вопросы о его мире, о людях, которых он оставил позади. Но ни слова не могло заглушить боль страха потери, которая поселилась в сердце рыжего. Вернувшись домой рыжий пробрался сразу в свою комнату, Кейл почувствовал странное предчувствие. Тишина в доме была густой и тревожной, словно перед бурей. Он услышал шум из кухни и направился туда, надеясь отвлечься. Его брат готовил ужин, его лицо было озарено тёплой улыбкой. Он что‑то напевал себе под нос, ловко орудуя ножом. — Привет, хен, — сказал Кейл, прислоняясь к дверному косяку. Его голос прозвучал хрипло, и он прокашлялся. — Отец ещё не вернулся? Брат обернулся, и его улыбка стала ещё шире. Он отложил нож и подошёл, обнимая Кейла. — Привет, — ответил он, похлопывая его по спине. — Нет, завтра вернётся. Голодный? Кейл кивнул, садясь за стол. Его сердце сжималось от невыносимой тоски по дому, по семье, которую он, возможно, никогда больше не увидит. Он смотрел, как брат раскладывает еду по тарелкам, как ловко он это делает, как привычно и знакомо. Всё здесь было таким родным, но в то же время чужим. — Без яда? — спросил он, глядя на тарелку с едой. Это была их старая шутка, но сейчас она прозвучала натянуто. Брат рассмеялся, его смех был таким искренним, что на мгновение Кейл забыл о своих проблемах. — Как ты мог подумать, что я могу подсыпать яд в тарелку любимому младшему брату? — возмутился он, шутливо хмуря брови. — Ты же знаешь, я бы отравился сам, если бы с тобой что‑то случилось. Кейл улыбнулся, но улыбка была натянутой. Предчувствие опасности не покидало его. Он взял вилку, но еда казалась безвкусной. Каждый кусочек давался с трудом, словно он глотал песок.