Часть 6

Утро следующего дня. Встав до рассвета, когда небо ещё было густо-синим, а звёзды не спешили гаснуть, Кейл, стараясь не разбудить детей, тихонько вышел из дома. В коридоре он на секунду замер у двери в детскую: сквозь щель пробивался слабый свет ночника, и там, в полумраке, угадывались очертания спящих малышей. Он хотел было войти, просто постоять рядом, вдохнуть этот особенный, тёплый запах детского сна — но сдержался. Вместо этого лишь тихо коснулся пальцами косяка, будто передавая им через дерево своё «я вернусь», и бесшумно закрыл дверь. Тренировочная площадка была окутана туманной тишиной, сырой и прохладной, словно сама земля ещё не проснулась. Только Чхве Хан, старший мечник, отрабатывал удары — его клинок рассекал воздух с чётким, уверенным свистом, будто спорил с тишиной. Туман цеплялся за лезвие, оседал каплями на металле. — Кейл, ты уже встал? Что за задание у нас? — спросил Хан, прекратив тренировку. Его голос прозвучал непривычно громко в этой тишине, и Кейл невольно вздрогнул. Кейл, чистя свой меч, ответил хриплым голосом — будто слова царапали горло: — Ты с Рашилем отправишься на Восточный континент к Баду. Завтра вы начнёте штурм базы Руки, которая находится на территории, отобранной у Моланов. Ваша цель — зачистка. Главу базы и ещё несколько человек доставите сюда. Хан замер, клинок опустился, но не до конца — он всё ещё был готов к бою, даже перед приказом друга. — Рон и Бикрос знают? Ты не с нами? — Нет. И не вздумай им говорить про эту миссию, пока мы не вернёмся. Я останусь на Западном континенте. Нужно узнать, как обстоят дела у Розалин и Лока в Империи. Хан кивнул, понимая серьёзность ситуации, но в его глазах мелькнуло что-то ещё — не просто понимание, а тень тревоги, которую он не решился высказать. Он молча отправился собирать вещи, а Кейл направился на территорию Уббар, где планировал встретиться с Витирой. Но едва он приблизился к лесу, как почувствовал чужое присутствие — не просто взгляд, а тяжёлое, ледяное внимание, которое сковывает движения. Сердце забилось чаще, но Кейл решил не придавать этому значения, сосредоточившись на предстоящей встрече. Он убеждал себя, что это просто нервы, что лес всегда шепчет, когда в нём кто-то есть. Внезапно острая боль пронзила спину — резкая, ослепляющая, такая, что мир на секунду стал чёрным. Кейл обернулся и увидел Джея, своего зама из шпионского отряда. Лицо Джея было белым, как мел, глаза расширились от ужаса, а рука всё ещё сжимала кинжал, будто он сам не верил, что сделал это. — Простите, командир, но таков приказ его высочества, — произнёс Джей, голос дрожал, срываясь на шёпот. Из-за деревьев вышли остальные эльфы — их было пятеро, все те, кому, Кейл когда-то доверял, как себе. Теперь они стояли, опустив глаза, не в силах смотреть ему в лицо. Кейл осел на колени, кровь хлынула из раны, тёплая, густая, пропитывая ткань, стекая по пальцам, когда он попытался прижать руку к груди. Но силы уходили стремительно, как вода сквозь пальцы. — Приказ есть приказ… Нечего колебаться. Жалеть мне всё равно особо не о чем. Только если о детях и старике-отце… — прошептал Кейл, и голос его звучал странно спокойно, будто боль уже не принадлежала ему. Он улыбнулся — слабо, криво, но искренне. — Моей старшей малышке скоро десять лет. Она так гордится, что её папа — Призрак. Рисует мне картинки, прячет их в карман моей куртки, думает, я не замечаю… Жаль, что я не смогу её поздравить. А отец… Как он справится, когда узнает о моей смерти? Надеюсь, брат обо всём позаботится. Он строгий, но добрый. Он не даст им пропасть. Эльфы стояли, оцепенев от ужаса, не в силах пошевелиться. Они смотрели на умирающего человека, которому когда-то клялись в верности, которого считали не командиром, а другом, тем, кто никогда не бросал своих. Теперь они оставили его детей сиротами, и этот груз был тяжелее любого проклятия. Один из эльфов тихо всхлипнул, но тут же прикусил губу, чтобы не выдать себя. Они никогда не забудут этого дня — дня, когда исполнение приказа превратилось в тяжкий грех, который не смоет ни время, ни кровь. Кейл закрыл глаза. Сердце его замерло, и лес, наконец, замолчал, будто даже ветер перестал дышать. Эльфы, не глядя друг на друга, положили его тело под старое дерево, чьи корни давно сплелись с землёй, и отправились во дворец докладывать о выполненной миссии. Их шаги были тяжёлыми, каждый шаг отдавался в груди, как удар молота. Во дворце принц ожидал отчёта. Он ходил по кабинету, хмурился, сжимал кулаки — связь не работала уже несколько часов, и это его тревожило. — Почему вы не выходили на связь? Что случилось с вашими средствами связи? — спросил он, откладывая бумаги. Голос его звучал резко, но в нём уже слышалась тревога. — Что-то блокировало сигнал. Но что ещё более странно — за всю дорогу мы не встретили ни одного мага. Ваше высочество, приказ выполнен, — ответил лидер эльфов, не поднимая глаз. Принц вскочил с места, глаза его расширились от ужаса: — Призрак мёртв?! — Ваше высочество… У него остались дети. Старшей из них десять, и отец — старик. Принц замер. Секунду он стоял неподвижно, будто слова ударили его сильнее любого клинка. Потом медленно опустился в кресло, словно ноги перестали его держать. — Чёрт! Я связывался с вами, чтобы отменить приказ… — прошептал он, и в этом шёпоте было столько боли, что даже стражники у дверей невольно опустили головы. Он лишил себя единственного союзника, единственного человека, который понимал, что значит править, не теряя человечности. И оставил его детей сиротами. Тишина в зале стала густой, почти осязаемой. Принц закрыл лицо руками, и сквозь пальцы просочилась не просто вина — это была тяжесть, которую невозможно было сбросить. Он понимал: этот день навсегда останется в его памяти не как день победы или решения, а как день, когда он убил друга и сломал жизни тех, кто ни в чём не был виноват.