Фуксия

Джеймс Поттер задумчиво отрывал от письма по кусочку и раскладывал эти кусочки перед собой в ряд. Ему нравилось собирать мозаики, но делать их оказалось ещё интересней! Родителей в комнате не было, а потому уничтожение ещё не прочитанного письма пока никого не волновало. Миссис Поттер влетела (насколько её положение позволяло летать) в комнату, как раз когда от покрытого трудноразбираемыми синими каракулями и кляксами листа пергамента осталась кучка мелких кусочков. — Гарри! — воскликнула она. — Ты только посмотри, что твой сын вытворил с письмом! Я ведь его всего на пять минут оставила… Джеймс выбрал из кучки самый синий кусочек и собрался уже рвать его на ещё более мелкие клочки. Джинни в последний момент выхватила фрагмент письма у сына и направила, пока не поздно, на обрывки палочку. — Это от Тэдди, — она махнула восстановленным письмом. — Я отдам тебе письмо, когда папа его прочитает, — успокоила она Джеймса. Гарри взял пергамент. Похоже, Тэдди писал сам — половину слов из-за клякс едва можно было разобрать. Хотя, кажется, Андромеда дала ему перо с проверкой орфографии — ошибок почти не было. «Дорогой Гарри! Когда ты приедешь? Тут очень здорово, хотя в лесу я ещё не был и на речке тоже. Но это она только называется так — “речка”, на самом деле это такой ручей, заросший камышами. Я его видел издалека, но воду вообще не разглядел. Лес отсюда совсем недалеко, нужно пройти полмили от тропинки вниз с холма. Бабушка разрешила мне туда сходить, когда я дочитаю книжку. У нас тут совсем нет соседей, но мне это очень нравится. Один раз приходила из деревни какая-то миссис Дойер и долго рассказывала про бродягу, который жил в нашем курятнике. Его бабушка выгнала, и он ушёл в деревню жить. Вот эта миссис Дойер и просила, чтоб мы пустили его назад. Наверное, в деревне он всем надоел. Но бабушка всё равно не согласилась. Ещё мне написала Вики Уизли. Она хочет приехать на целых две недели, и я этому очень рад. Правда, бабушка говорит, что раз Вики младше, мне придется за ней присматривать, но я-то согласен. Вообще, я хотел тебе о другом рассказать. Та книга, про которую я в самом начале говорил…» Книга Тэдди поразила. Андромеда только изумлялась, наблюдая за тем, как увлечённо её внук читает: очень медленно, иногда проговаривая вслух, потому что из-за нелюбви к этому занятию до сих пор Тэдди читал не очень хорошо. — Что тебя там так заинтересовало? — спросила как-то Андромеда. — Там про девочку, — немного подумав, ответил ей внук, — которая сбежала из приюта. У неё совсем не было родных, понимаешь? И она сбежала… И долго бродила потом по городу, пока её главный герой не нашёл… Андромеда помнила эту книгу, она даже помнила имя главной героини, помнила даже, что они тогда поссорились из-за этого имени. — …девочку зовут Дафна, — продолжил Тэдди, — и мне она очень нравится… Уверенность из его голоса куда-то испарилась: Тэдди внезапно начал тянуть слова, делать большие паузы между ними. Очевидно, не хотел договаривать. — Тебе книга из-за Дафны нравится? — Н-нет, не совсем… — и Тэдди замолк. Не говорить же в самом деле бабушке, что главный герой, который хоть и страшный бездельник и зануда, согласился помочь Дафне оживить её умерших родителей?! В день, когда должна была приехать Виктуар, погода испортилась, и Тэдди, время от времени отрывая взгляд от книги, смотрел в окно, совершенно уверенный, что вот-вот прилетит сова с письмом, где тетя Флёр сообщит, что из-за плохой погоды или ещё по какой причине она решила не отпускать Вики к Тэдди. Он уже прочитал тот эпизод о встрече главного героя (Тэдди никак не мог выяснить, как же его зовут: он словно увиливал от упоминания собственного имени) и девочки Дафны и теперь внимательно изучал их долгий разговор о том, как и почему Дафна сбежала из приюта, о том, что она осталась совсем одна (здесь Тэдди неизменно начинал шмыгать носом), о том, что есть способ вернуть её родителей, если она очень-очень захочет, чтоб они вернулись… Тэдди поднял голову и посмотрел в окно. Поднимался ветер, и ветки яблони стучали в окно, а яблоки падали, глухо стукаясь о землю. На том маленьком уголке затянутого тучами неба, который был виден сквозь ветки, Тэдди разглядел точку. Она постепенно росла и, конечно же, принимала вид совы. Тэдди вздохнул и отложил книгу. Сейчас придется сочинять ответ для Вики… Но письмо оказалось очень длинным и — от Гарри. «Дорогой Тэдди, — писал крёстный, — я очень был рад получить твое письмо. Это хорошо, что тебе не скучно, потому что я смогу приехать очень нескоро. Зато когдая приеду, ты сможешь подробней рассказать мне о книге, которую читаешь. Думаю, Андромеда очень рада, что усадила тебя за чтение… Но есть кое-что, о чём, думаю, совершенно необходимо тебя предупредить: книга, которую ты читаешь, наверняка написана магглом, который не очень хорошо разбирается в том, что может сделать магия, а что не может. Потому я сомневаюсь, что, используя описанный в книге ритуал, ты сможешь что-то изменить. Вернуть тех, кто уже умер, к жизни такими, какими они были до смерти, невозможно да и не нужно. Те, кто умер, всегда рядом с нами, а искать пути вернуть их — прямая дорога к отчаянию и горю…» Тэдди поднял голову. Его пальцы дрожали, а в глазах уже блестели слезы. Как крёстный мог так говорить? Как он мог? Ведь и его родители умерли, когда он был совсем маленьким… Ведь и он наверняка мечтал, чтоб они были живы! Мальчик смял письмо, не дочитав. Ему совершенно не интересно было знать, что ещё думал крёстный, что ещё советовал ему. С утра, когда тучи только начали собираться, Андромеда развела огонь в камине, и теперь расстроенный Тэдди вышел из комнаты и направился в гостиную, чтоб поскорей бросить расстроившее его письмо в камин. — Письмо от Гарри? — Андромеда сидела у ярко горевшего камина и вязала. Она ещё весной обещала к следующей зиме связать внуку пестрый свитер и такую же шапку. — Да, — неохотно пробормотал Тэдди. Он подошёл к камину и, прищурившись от его жара, бросил смятый пергамент в огонь. — Он не приедет? — понимающе сказала Андромеда. — Угу, — буркнул Тэдди, радуясь, что бабушка по-своему истолковала уничтожение письма и не догадалась об истинной причине. — Ничего, — улыбнулась Андромеда, — зато Виктуар вот-вот здесь будет. Утром миссис Уизли через камин сообщила мне… — она внимательно посмотрела на внука: — А чего это у тебя глаза покрасневшие? Ты из-за Гарри расстроился? Тэдди быстро покачал головой. — Жарко очень, — пробормотал он, отводя глаза. Андромеда нежно провела рукой по волосам внука (сейчас они были цвета фуксии — как у девочки Дафны из книги). — Тогда я пока потушу огонь. Тэдди рассеянно кивнул и быстро вытер слёзы, которые снова навернулись на глаза. Андромеда напряжённо наблюдала за ним: всё-таки так честней — позволить ему читать эту книгу… Раз уж сама она так мало рассказывает ему о родителях, то хотя бы так он что-то узнает. Пусть это и не её вина, пусть она просто не может себя заставить, до сих пор — не получается. Андромеда прикрыла глаза. Ей совсем ничего не стоило сейчас вспомнить ту давнюю ссору. Тэд тогда увлечено пересказывал ей сюжет… — Дафна? Ты в своем уме? — А… что? Разве плохое имя? По-моему, красивое… Да и Ним… — Вот именно! Ним… — Ба! — вмешался в её воспоминания встревоженный голос Тэдди. — А? — испуганно посмотрела на внука Андромеда. — Ты о чем-то задумалась, — криво улыбнулся он, — а тут… Он махнул в сторону камина, где виднелась голова Билла Уизли. — Доброе утро, Андромеда. Две самые красивые женщины в моей семье наконец собрались, и одну из них я, как и обещал, присылаю к вам. Голова Билла пропала из камина, а Тэдди радостно запрыгал. Не успел он загадать, появится Вики через камин или аппарирует вместе с миссис Уизли, как раздался мелодичный звонок. — Это они? — живо подпрыгнул Тэдди. Андромеда покачала головой. — Нет, — немного удивленно сказала она, — это почтальон. Она вышла из дома и не торопясь спустилась с холма. Ветер, нагнав туч, улегся. Воздух был совершенно неподвижным и таким густым, что к нему, казалось, можно было прикоснуться. Тучи висели очень низко. Андромеде не нравилась такая погода, когда всё затихало, замирало в ожидании, потому что это ожидание природы передавалось и ей, и она, внутренне замерев, словно нетерпеливо на что-то надеялась, ненадолго — до первых капель дождя — теряла покой и ждала. Вот как сейчас — с самого утра, когда увидела низкие тучи и почувствовала, что воздух полон влаги. Наверное, первый раз за многие годы это ожидание было хоть сколько-нибудь оправданным: совершенно неожиданно кто-то прислал письмо. «Впрочем, — сказала себе Андромеда, — может, это просто ящиком ошиблись». Почтовый ящик стоял на склоне холма, там, где тропа сворачивала в сторону деревни. И хотя Андромеда спускалась очень медленно, когда она подошла к утопавшему в высокой траве ящику, почтальон ещё не ушёл. Он задумчиво изучал стоящий на холме дом, почёсывая грязную бороду… и вблизи оказался совсем не почтальоном. — Вы?! — Андромеда даже остановилась от возмущения. — Что вы тут… — Э-э, — бродяга отступил на полшага от ящика и сделал приглашающий жест, — я п-письмо п-принес, м-миссис Тонкс. Д-для вас от н-нашей м-миссис Д-дойер. Оно т-там, я н-не думал, что вы т-ак б-быстро з-заб-бирать придете. — Вы работаете почтальоном? — зачем-то уточнила Андромеда. — Н-не совсем, — покачал головой бродяга. — Эт-то всё м-миссис Дойер. П-понимаете, м-мистер Д-дойер почтальон, а она вечно его п-по с-своим делам г-гоняет. Н-но с-сегодня они п-поругались, и она п-пришла ко м-мне и г-говорит: «А т-ты не м-мог бы, С-сол…» — Я поняла, — прервала его путаные объяснения Андромеда. Она почему-то не хотела приближаться к почтовому ящику, пока этот тип стоял возле него, а потому сейчас неловко оглядывалась на дом и не знала, что сказать. — Вы з-заберёте п-письмо, м-миссис Т-тонкс? Это прозвучало слишком внезапно — она уже забыла, что этот тип знает её имя. — Заберу! — с неожиданно нахлынувшим раздражением она шагнула к почтовому ящику, вынула из кармана связку ключей и с громким щелчком открыла дверцу. Небольшой конверт вывалился из ящика и скользнул в густую (а сейчас ещё и сырую) траву. Бродяга задумчиво наблюдал за её лихорадочными действиями и уходить очевидно не собирался. — В-вы с-себя к-как чувствуете? — сочувственно спросил бродяга, когда она внезапно выронила с трудом выуженное из травы письмо. Его хриплый голос вдруг изменился — стал мягким и довольно приятным. Андромеда посмотрела на бродягу снизу вверх и криво улыбнулась. Раздражение почему-то отступило, и теперь ей было неловко — за собственную неловкость. — Это погода, — неопределенно ответила она, наконец поднимаясь с корточек и сжимая в руке влажный, немного грязный конверт. — Д-да, понимаю, — кивнул бродяга, — я т-тоже б-беспокойным ст-тановлюсь перед д-дождем. К-кто его знает, п-почему. Он вздохнул, а Андромеда вновь ощутила неприятную неловкость: что за причуда разговаривать с этим мерзким типом? Она сжала письмо в руках. Как же он её раздражает!.. Раздражает — уже хотя бы тем, что изо всех сил пытается пролезть на её территорию. А ещё… Впрочем, никакого «ещё» и не было. — Н-ну, я п-пошел, — неуверенно заявил бродяга, словно надеясь, что его снова — в благодарность за письмо — пустят жить в курятник. — Спасибо за письмо, — бросила она, словно угадав его мысли, и развернулась к дому. Скорей бы пошел дождь… Флёр и Виктуар аппарировали к дому Андромеды и Тэдди, когда мальчик в одиночестве сидел у потухшего камина и читал. Услышав стук в дверь, Тэдди решил, что список разочарований на сегодня наверняка подошёл уже к концу, и это точно его так давно ожидаемая гостья. И это была действительно она. В сопровождении тети Флёр, конечно, но это было гораздо менее важно. Виктуар вошла в дом и сразу же обернулась к матери и капризно заявила: — Тут ду-ушно, maman! — Скоро дождь, милая, — миссис Уизли ласково погладила дочку по светло-рыжим кудряшкам. — Везде душно. Тэдди, bon jour! — Bon jour! — с готовностью (и с акцентом) отозвался мальчик, который давно уже нахватался от Виктуар разных французских выражений. — Пусть он скорей пойдёт! — продолжила ныть Виктуар. Тэдди удивленно посмотрел на гостью и вдруг понял, в чем дело. Он же не поздоровался!.. А Вики всегда так переживает, когда на её не замечаешь! — Привет, Вики! — он торжественно протянул ей руку. Девочка тут же перестала капризничать и заулыбалась. — Привет, Тэдди! На ней была красивая тёмно-розовая мантия — совершенно в тон волосам Тэдди. — Я попросила maman изменить цвет моего платья, когда узнала от рара, какие у тебя волосы, — объяснила Виктуар. — Да, et parce que мы задержались, — прибавила миссис Уизли. Тут дверь открылась, впуская сырой преддождевой воздух, и вошла Андромеда. — Bon jour, моя дорогая! — Флёр бросилась обнимать хозяйку дома, а Тэдди, решив, что взрослым и без них с Вики будет неплохо, потащил свою гостью в комнату. Только через час, когда Флёр наконец распрощалась и аппарировала домой, Андромеда прочитала письмо миссис Дойер. Та приглашала её на ужин вечером — и ждала у себя около восьми. И если ещё утром Андромеда, не задумываясь, просто написала бы миссис Дойер, что ей дела не позволяют прийти и всё такое прочее, но сейчас что-то изменилось; Андромеда сама пока не понимала, что могло интересовать её в деревне, чем могла так уж волновать перспектива прогуляться перед грозой в неизвестную деревню к полузнакомой миссис Дойер. Впрочем, с соседями — пусть и очень далёкими — стоило поддерживать знакомство. Успокоив себя таким простым объяснением, Андромеда задумалась над гораздо более непривычным в последние годы вопросом: что же ей надеть? У неё совсем не было маггловской одежды, а потому нужно было выбрать какую-нибудь мантию и попытаться превратить её в платье… А ещё причёска… Может, проще вообще никуда не идти?! Вышла из дома она только через час (все это время было потрачено на то, чтоб превратить тёмно-зелёную мантию в некое подобие — нарядного! — платья и по-новому заплести волосы), уже ни капли не удивляясь тому, что маленькая Виктуар отказывалась аппарировать, пока её мантию не перекрасят в нужный ей цвет. Погода не изменилась. Тучи всё так же низко нависали над головой, воздух был совершенно неподвижен. Аппарировать Андромеде не хотелось, чтобы успокоиться нужно было пройтись — да и рискованно было аппарировать в неизвестную деревню. Мало ли кто увидит её внезапное появление посреди улицы! «Это всё погода, — в который раз сказала себе Андромеда, спускаясь с холма, — это из-за погоды…»