1 год, 5 глава. Начало первого курса.

      — Грифиндор! — звучало в голове Сатору. Все мысли вмиг убежали из головы, оставив лишь одно это слово. Паника нарастала. Что ему делать? Идти к столу Грифиндора или Слизерина?       Сатору оглянулся на профессора Кугисаки. Та кивком указала ему на стол под красным флагом. Директор за его спиной негромко постучал чем-то, похожим на перо, об стол.       В зале слышались смешки. Его узнали. Над его неудачей смеются и будут это вспоминать и припоминать при каждом удобном случае. Отец просто взорвётся от злости.       Руки и ноги Сатору слегка тряслись, когда он встал со стула и пошёл к своему столу, поглядывая на Саори. Словно она встанет и, взяв его за руку, поведёт к столу Слизерина, словно и не было решения шляпы. Распределение продолжилось, а мысли Сатору были лишь об одном.       Что скажет отец? Он точно заберёт Сатору после такого. Он то прикусывал губу, то ковырял салфетку своими пальцами пытаясь успокоиться. Рядом с ним садились такие же новенькие ученики, как и он сам.       Вдруг перед Годжо появилась тарелка, а следом и большие блюда полные еды. Есть не хотелось, ему нужно узнать решение отца, ведь от этого зависит его последующая жизнь. Но он заставил себя запихнуть что-нибудь в рот и проглотить это. Сатору словно окружил какой-то купол: он не слышал ни разговоры других учеников, ни замечания от учителей, что призывали детей вести себя приличнее. Он был полностью погружен в свои мысли и проблемы. Хотелось выплеснуть эмоции, расплакаться и тем самым разжалобить шляпу отправить его в Слизерин, на факультет, где училась вся его семья. На факультет, где он должен был оказаться.       

***

      Двери открылись и из них показались одиннадцатилетние дети. Они шли дружной кучкой за Кугисаки прямо к середине зала. Там стояла табуретка, на которой гордо восседала шляпа. Учителя уже сидели на своих местах, ожидая начала распределения.       Один из мальчиков в толпе вертел головой во все стороны, того и гляди она отвалится. Белые волосы выделяли его на фоне остальных.       — Ну что за дурак. — послышалось совсем рядом. Это было сказано совсем тихо, дети не должны были услышать. Это был старый учитель астрономии. Так уж вышло, что именно он являлся дядей того мальчика.       — Да ладно вам. Завтра уже не будет такого интереса к столовой, — сказал директор школы, дотягиваясь до коллеги. Заставляя рядом сидевшего Мегуми выпрямиться и недовольно посмотреть на друга.       — Юджи, чёрт возьми, сядь нормально, — проворчал тот, поднимая бутылку вина выше, чтобы пустая, как считал Фушигуро, голова Итадори не разлила всё на пол и стол.       — Не ворчи Мегуми, сегодня такой замечательный праздник.       — Он был бы ещё лучше — сиди ты ровно.       Распределение началось.       Шляпа зашевелилась, у неё появились глаза и рот. Она почмокала и обратилась к школьникам:       — Может, я не хороша, но по виду не судите, шляпы нет умней меня — хоть полмира обойдите. Круглобоки котелки, а цилиндры высоки, но зато в Распределеньи я не шляпа — загляденье. Для меня секретов нет, ничего не утаить, как наденешь — так узнаешь, где тебя должны учить. Может, в «Грифиндор» дорога — по ней храбрые идут, им за доблесть и отвагу люди славу воздадут. В «Пуффендуй» не попадёте, коль глупы и нечестны, в Пуффендуе все в почете, знамени труда верны. Колледж «Когтевран» стар и мудр, примет быстрого умом: если любит кто учёбу, там себе найдёт он дом. Или, может в «Слезерине» вы отыщете друзей, они хитростью поныне к цели движутся своей. Так наденьте меня и не бойтесь! Вы в надёжных руках, успокойтесь. У меня с руками беда, зато думаю я хоть куда! — пропела шляпа. Едва она умолкла, зал разразился аплодисментами. Шляпа поклонилась всем четырем столам по очереди и замерла.       Учителя, что слышали эту песнь сотни раз, смотрели на учеников, гадая, кто из них будет срывать уроки, а кто станет отличником и закончит соответственно.       Взглянув на всё того же мальчика, Сатору, Юджи похихикал: тот стоял словно не с ними и хмурил брови.       В руках Кугисаки появился список, и она поочерёдно называла имена детей для определения на факультеты.       Всё шло как обычно. Юджи даже не обращал особого внимания, лишь после крика шляпы поднимал голову и аплодировал новому ученику, рисовал на листе, что взял с собой, чтобы развеять скуку. В тот момент, когда прозвучало знакомое имя «Годжо Сатору», Итадори поднял голову.       — Грифиндор! — прокричала шляпа.       Зал застыл. Если быть честным, то только та половина, что знала про семью Годжо. Сатору растерянно посмотрел на профессора Кугисаки. Даже со стороны Юджи было видно, как мальчика бьёт мелкая дрожь. Директор Итадори задумчиво постучал пальцами об стол, уже думая, как будет разговаривать с родителями Сатору и объяснять им, что Сатору жизненно необходимо остаться в Хогвартсе.       Всю трапезу Юджи наблюдал за тем, как Сатору впихивал в себя еду с огромным нежеланием. Как заставлял себя.       Во время отбоя по просьбе директора старосты повели всех наверх в гостиные факультетов. Всех кроме одного. Сатору как сидел на лавочке, так и продолжил сидеть.       Юджи не смог оставить его одного и подошёл к мальчику.       — Сатору, как дела? — спросил он, садясь рядом.       — Плохо, — прошептал он. — Я не хочу уезжать…       Со стороны Сатору слышались слишком частые вдохи. Юджи положил руку на плечо Годжо и слегка повернул его к себе. Дыхание Сатору участилось. Он дышал в голос, а глаза оказались на мокром месте. Паническая атака. Так оставлять Сатору нельзя, Итадори прижал к себе мальчика и нежно погладил по голове, пытаясь успокоить. Годжо обнял его в ответ, крепче прижимаясь. Юджи крепче обнял Сатору и шептал ему обещание о том, что поговорит с его родителями и попробует их убедить. Но не давая прямого обещания, что Сатору останется здесь, чтобы не расстроить и не подводить доверие мальчика.       — Сатору, я тебе обещаю, я с ними поговорю, но ты понимай, я не всемогущий, я не смогу их заставить.       — Я понимаю. Я не хочу уезжать… — его голос сменился с хриплого на плаксивый.       — Давай я отведу тебя в гостиную Грифиндора. К завтраку выспишься, а после уроков мы решим этот вопрос.       Юджи, как и обещал, провёл Сатору до гостиной Грифиндора. Потолки были высокими, что не разглядеть, где они заканчиваются. Окна имели красивые узоры которые показывали величие школы, все эпохи, что она пережила. Здание заставляет восхищаться собой, своей архитектурой и историей. По нему так и не скажешь, что оно пережило два разрушения, вследствии политической неразберихи. Мимо проходили ученики старших курсов, что уже знали все разрешённые потайные проходы и могли ориентироваться здесь. Они вышли поздороваться с друзьями из другого факультета.       — Юджи, в Хогвартсе учиться сложно? — спросил его Годжо, пытаясь отвлечься от своих мыслей.       — Зависит от тебя. Мне было просто в начале, мой брат мне репутацию хорошую заработал, а потом я её растоптал своими приключениями, — честно признался директор, задорно усмехаясь. — После стало сложнее, но у меня был Мегуми для письменных контрольных.       Это заставило Сатору улыбнуться. Сам Юджи говорил, об этом с улыбкой, в этом здании он работает и в этом здании он учился.       — Правда, так было пока профессора не раскусили меня. Но ты не повторяй мои выкрутасы, они только мои. Свои придумывай.       — А ты об этом не беспокойся, у меня фантазии хватит, — говорил мальчик уже с каким-то весельем. Он постепенно отходил от своей панической атаки и дурных мыслей о том, что его ждёт дальше.       — Сейчас придёшь, а там кровати все заняты, придётся ложиться куда придётся, — вдруг вспомнил Итадори.       — Ха! — осознал Годжо. — Нужно скорее!       — Поздно уже. Не слышно эту ораву детей — значит они уже свои вещи разбирают. Капуша ты, Сатору.       — Кто обзывается, тот сам так и называется!       — Вот это аргументы у тебя. Эх, теперь нужно караулить какого-нибудь грифиндорца, мне пароли не известны, — сказал Юджи, оставаясь рядом с Сатору и составляя ему компанию.       — Я устал, — проныл Сатору оборачиваясь на Итадори, но тут же отскакивая, когда заметил двигающуюся лестницу.       — Сатору, ты хоть что-нибудь слушал на церемонии распределения?       — Не знаю, — честно ответил Годжо. Совершенно не стыдясь, что пропустил.       — Нельзя подходить к иве во дворе; лестницы движутся, как им захочется; запрещено заглядывать в кабинеты, которые появляются не с того ни сего: потеряешься — не найдём. Мётлами пользоваться только на территории школы и во время соответствующего урока, — повторил свою речь Итадори, специально для самых одарённых.       — Какой ты скучный стал! — проныл Сатору, перевешиваясь через перила двигающейся лестницы.       — А ты, я погляжу, без инстинкта самосохранения, — раздался незнакомый голос над головой. «Ой!» — Сатору дёрнулся и метнулся ближе к Юджи. Это был призрак, дама в платье семнадцатого века, с кружевами. Она была одарена осиной талией, за счёт корсета, и высокой пышной причёской. — Юджи, здравствуй.       — Здравствуй, моя дорогая. Как день прошёл? — спросил Итадори беря Сатору за капюшон, не давая ему отойти.       — Просто замечательно, но чувствую: голова моя болеть будет каждый день с этими детьми, — сказала она и растворилась в ближайшей стене.       — Что, испугался? — с усмешкой спросил Юджи, он всё ещё не отпустил Годжо.       — Нет! Отпусти! — крикнул Сатору.       — Ты вниз хочешь улететь? Сатору, головой думай, ты опять высовываться начнёшь.       Лестница остановилась. И Юджи вывел Сатору, как барашка на привязи, с лестницы к картине. Полная дама сразу обратила на них своё внимание.       — А правду сказали в поезде, ты в этом халате выглядишь как придурок! — не скрывая выпалил Годжо.       — Всё, пятерки не жди.

***

      До разговора с Юджи Сатору казалось, что жизнь становиться только хуже. Сначала с трудом отпустили в школу, а теперь, спустя несколько часов счастья, всё обломалась. Теперь его заберут.       Сатору чувствовал, слово он не человек, а какой-то предмет, мнение которого никогда не спрашивают. Сейчас, когда он достиг своей мечты, поступить в Хогвартс, её ломают. Годжо казалось, что он и не нужен семье, так случайно получился, а избавляться было поздно.       Он почувствовал, что его дыхание участилось — попытался его задержать. Сатору совершенно не хотелось привлечь ещё больше внимания к себе. Ученики вокруг начали собираться и вставать. Еда перед ним исчезла. Юджи появился из ниоткуда, со своим обычным вопросом о настроении. Он, наверное, это и не замечает, но каждый раз, как кому-то нужна поддержка и компания, разговор начинается с вопроса о настроении или делах насущных.       Итадори обнял. И Сатору резко стало спокойнее.       Сколько себя Сатору помнит, он знал Юджи. Он его читать даже научил, раньше сверстников, по его словам. С ним всегда спокойнее. Кажется, что Юджи может решить любую проблему. Сатору даже казалось, что его бросят, стоило ему узнать, что Юджи сам стал отцом. Мальчику казалось, что всё внимание, к которому он привык, уйдёт на дочь, а ему останутся только крохи. Ну, так и случилось, честно говоря, но, стоило Ёсиро подрасти и научиться ползать, ему дали важное задание: мотивировать её активнее передвигаться и играть с крохой. Юджи был для него, как старший брат, если не ближе.       Лёгкие горели от частого дыхания. Итадори лично проводил Сатору до гостиной Грифиндора. Оказалось, что за своими отвратительными мыслями Сатору и не заметил сам Хогвартс, в который так хотел попасть. Каблуки туфель стучали о каменные плиты. Высокие потолки, казалось, уходили в самое небо, словно их и не было вовсе, а под ними расположились облака, звёздное небо и парящие свечи. В коридоре висели живые картины, они шикали и ругались на то, что им мешали спать. Юджи ругался на то, что Сатору ничего не слушал, а Сатору и сейчас ничего не слушает.       Впереди передвижная мраморная лестница, Юджи о ней что-то говорил, но Сатору было скучно слушать нотации. Не обращая внимания на слова Юджи, он перевесился через перила, рассматривая уехавшую лестницу. Приведение, как специально, появилось, испугав Сатору и рассмешив Итадори.       На входе в гостиную им действительно пришлось ждать, пока с этажа выше не послышался смех и не появились две девочки и поспешили спуститься, увидев директора.       — Здравствуйте, директор Итадори!       — Привет. Впустите копушу в гостиную. У него не сработал стадный инстинкт.       Сатору тут же недовольно толкнул Юджи локтём, но тот словно и не заметил ничего, что ещё сильнее разозлило Годжо. Девочки согласились помочь, и назвав какое-то странное слово, которое Сатору тут же забыл, пропустили его вперёд. Директор с ними не пошёл, лишь пожелал удачи, приятных снов и, как показалось мальчику, испарился. Что не удивительно, он скорее всего свалил домой. Сатору обиженно задрал нос. На что он обиделся, сам не знал. Скинул это на усталость, но пошёл дальше, как будто знает, куда. Но много ума не нужно, на верхнем этаже мелькали знакомые со станции мальчишки — значит там и его крыло.       Поднявшись выше, как и предполагал Годжо, он увидел, что там была мужская часть общежития. Как говорил Юджи, кровати уже почти все были заняты, другие такие же мальчики знакомились друг с другом, хвастались какими-то своими вещами или играли в карты на сладости, что остались с Хогвартс-экспресса.       В самой последней комнате осталась свободная кровать. Она была аккуратно застелена красным покрывалом, а рядом уже стояли его сумки. Отбой будет через несколько минут. Ребята готовились ко сну. Сатору нарушил своим приходом тишину. Один из мальчишек недовольно покосился на блондина, как на чужака.       — О, посмотрите, кто решил пожаловать сюда. Сам Годжо Сатору! Позор семьи Годжо, — раздался противный насмешливый голос. Кто-то из такой же знатной семьи, раз его знает, но Сатору никак не может его вспомнить. — Кто тебе дал право решать, что ты можешь здесь спать? Ты слизеринец, иди к своим холоднокровным или кто они там!       — Глупый слизеринец! — подхватил второй напевая. — Уходи отсюда!       Не обратив внимание ни на одно слово, сказанное в его сторону, Сатору гордо прошёл к кровати. Какая разница, что они говорят, его всё равно завтра заберут, хочет он этого или нет. А слова не имеют значения. Раскрыв чемодан и достав свою новую, только сшитую пижаму, Сатору тут же ушёл, не заботясь об остальных. Пусть говорят и думают, что хотят.       По возвращению обратно, на глаза Годжо бросился его открытый чемодан. Какие-то вещи торчали и лежали рядом. Сатору тут же бросился к сумке, проверяя содержимое, под чужой смех. Всё на месте, только переворошили всё. Нет ни одной ровной стопки с вещами, только вот коробки с палочкой нигде нет. Ни в чемодане, ни рядом, ни под кроватью. Паника возросла, ему нечего делать в школе магии, если он не сможет колдовать.       — Это потерял? — спросил один из парней, имя которого Сатору даже не пытался вспомнить. Он не помнит, как прошла церемония, тем более не помнит имена.       В руках парня была потёртая от времени коробочка. Знакомая коробочка. Его коробочка с палочкой.       — Верни немедленно! Она моя! — с обидой в голосе приказал Годжо.       — Она теперь моя. Настоящий волшебник никогда не потеряет свою волшебную палочку. А ты бракованный!       — Бракованный! — подхватил второй указывая на Сатору пальцем.       Они перебрасывали несчастную палочку с кровати на кровать, с рук в руки, заставляя мальчика бегать за ней по комнате.       Издёвка продолжалась недолго, уже скоро в комнату вошёл ещё один человек. Сатору не обратил на него никакого внимания, лишь бы не присоединился к ним. Но, к удивлению всех, коробка остановилась в воздухе, а затем полетела в сторону двери.       — И не стыдно вам издеваться над слабыми?       В проёме двери стояла девушка, значительно старше их. На груди значок, староста. Копна рыжих волос, зелёные глаза и пухлые губы.       — В следующий раз замечу, сообщу декану, — пригрозила она и вернула коробку Сатору, а затем сразу же скрылась за дверью.       Дальше было тихо. Отбой. Все потихоньку ложились спать, животные удобно устраивались рядом с хозяевами, добавляя уюта общежитию.       По постоянным и еле слышимым перешёптываниям тех же самых парней, Годжо понял, что они ищут новую жертву для травли. Но с Сатору дважды не получится. Чемодан он спрятал под кровать, а палочку незаметно сунул под подушку.       — Эй, узкоглазый! Ты хоть собственный нос видишь?       Рядом, на соседней кровати лежал ещё один мальчик — тёмные и длинные волосы, достающие до плеча, тёмные глаза, светлая кожа.       — А ты щурься больше, и станешь таким, как я. У меня были такие же большие глаза, как у тебя, а теперь вон какие, — совершенно спокойным голосом ответил он. Сатору даже позавидовал. И судя по реакции они ему поверили, Годжо решил тоже на всякий случай меньше прищуривать глаза.       У него была странная речь, словно он учился говорить. Слог, будто из детских книжек, которые были написаны так, чтобы любой понял. Сатору вновь для себя решил сторониться его, может это заразно или ещё хуже.       Годжо накрылся одеялом и отвернулся. Ещё не хватало, чтобы они на него переключились снова.       Свет погас. Теперь Сатору нужно как-то пережить новый день. А там ещё встреча с родителями.

***

      Утром Сатору проспал. Пусть их и будили утром, но не привыкший Сатору хотел поваляться ещё. Другие мальчики из комнаты давно ушли с полными сумками учебников. Первый учебный день как-никак.       Когда он проснулся, то часы показывали без пяти минут восемь он резко осознал, что с минуты на минуту начнётся первый урок. Непросто урок, а урок астрономии. Ознакомительный урок. Не просто с преподавателем, а с его родным дядей. Он его точно жалеть не будет и специально пристыдит перед классом.       Вскочив с кровати, Сатору бегом начал искать свои вещи. Мятая рубашка, такие же брюки, в спешке Годжо запрыгнул в ботинки и уже собирался собрать сумку, как вспомнил, что расписание он так и не получил, да и не узнал ничего по поводу уроков. Сатору, схватив лишь учебник по астрономии и первую попавшуюся тетрадь, буквально вылетел из гостиной Грифиндора.       По логике кабинет астрономии должен находиться в башне, ближе к звёздам и небу.       По дороге он влетел прямо в декана факультета Грифиндора, Кугисаки Нобару.       — Уже как десять минут идёт урок, какого фига ты здесь делаешь?! — привычно ругалась она. Сатору её тоже хорошо знал до поступления в Хогвартс, Юджи познакомил.       — Подумаешь, десять минут, — как ни в чём не бывало ответил Годжо, словно она про погоду спросила.       — Годжо Сатору, бегом на урок! Мы тут не на прогулке в парке! Оправдывать тебя не буду перед профессором Годжо.       Профессор Кугисаки треснула его чем-то по голове, а позже и вручила в руки. Сатору завизжал, словно она его не куском бумаги огрела, а чугунной кочергой, именно так он это и запомнит и будет напоминать, специально зля её.       — Подумаешь покричит чуть-чуть на меня этот старик. А это что? — спросил мальчик, наконец-то переключая своё внимание на вручённую бумагу. — Расписание? Спасибо.       — Бегом на урок! — крикнула она на Годжо. — Вверх по лестнице к крыше.       — Спасибо, старушка! — прокричав это, он поспешил на урок. Рядом с профессором Кугисаки Сатору мог строить из себя смелого сколько угодно, но дядя его точно не пощадит.       — Мне и тридцати нет! Неблагодарный! — слышал он вслед.       У двери в кабинет Сатору засомневался. Пропустить урок — не вариант. Подняв кулак, он собирался постучать. Глубоко вздохнув, Годжо всё-таки решился. Из-за двери послышалось разрешение войти.       — Извините за опоздание! — стоило Сатору зайти в комнату, на него уставилась тридцать пар глаз. Но вскоре они вернулись к книгам и преподавателю.       — Господин Годжо Сатору, — произнёс мужчина, — что-то вы долго. Садитесь немедленно на своё место!       Профессор Акуму, указал на первую парту прямо перед собой. Сатору не торопясь пошёл через весь кабинет и скинул сумку рядом со столом. Но не успел парнишка сесть, ему пришлось снова встать.       — Годжо Сатору, назовите мне созвездия, которые видно только зимой.       — А?       Сатору наклонил голову, как щенок, который ничего не понял. Но профессор не стал повторять вопрос.       — Я не знаю, — честно признался мальчик. Он опустил голову.       — Опоздал. На поставленный вопрос ответить не смог. Зачем ты вообще пришёл? — говорил профессор спокойно. Сатору прекрасно понимал, что сейчас он ни какой не учитель, а именно его дядя. Он с силой ударил толстой книгой по столу. — Для чего ты вообще поехал в Хогвартс?       — У меня… — начал Сатору раньше, чем обдумать всё, — … родители тираны. Бьют. Пьют. Унижают меня. Я тут прячусь.       Осознание накатило с последним сказанным словом. Дядя его живьём съест. Наличие здесь остальных детей его не остановит. Дядя Акуму был зол.       — Вон из класса! — выкрикнул профессор, но вовремя добавил: — К директору, немедленно! — Говорил он с иллюзией беспокойства, что бы остальные дети не начали шептаться. Словно он беспокоится о племяннике и отправляет его просить помощи у директора. Хитрый.       Годжо подхватил свою сумку и вышел. Ну и первый урок… Но зато у Сатору есть время собрать свою сумку.       Показав закрытой двери язык, он поскакал вприпрыжку вниз по винтовой лестнице. Настроение поднялось. Он сможет ещё пол часа побездельничать в кабинете директора. Лёгкая сумка болталась на плече, Сатору мечтательно шёл вниз, разглядывая всё. Сейчас нет толпы. Нет толкучки. Можно спокойно вертеть головой и разглядывать каждый камень в стене. Выглянув в окно, что было открыто, Сатору увидел старшие курсы. Те лихо оседлали метла и гонялись друг за другом в воздухе. Скоро и он так научится.       Семьи волшебников, что живут вдалеке от людей и не являются высшим обществом, учат своих детей летать на мётлах и колдовать простые заклинания. Иногда Годжо им так завидует.       Сатору спустился в самый низ, в тот же коридор, где встретил профессора Кугисаки. Здесь тоже полно картин, они шикали на него, отправляя обратно в кабинет. Но Годжо не из тех, кто будет слушать какие-то рисунки.       Зайдя в гостиную, Сатору быстро закинул нужные книги. По мнению Годжо, это нечестно, что у его факультета шесть уроков, а у когтевранцев только четыре. Ему повезло: предпоследним урок будет с Юджи.       Подхватив сумку, Годжо вприпрыжку пошёл к директору, куда ему было велено идти ещё двадцать минут назад. Коридоры всё ещё пустовали, но с минуты на минуту должна была начаться перемена, и они наполнятся болтовней, смехом и криком.       Так и случилось, стоило колокольчику прозвенеть где-то над головой, как поднялся шум. Сатору поспешил, кабинет Юджи располагался не далеко.       Не потрудившись постучать мальчик зашёл во внутрь и встретился взглядом со своим отцом. Он планировал его встретить как-то попозже.       — Здравствуйте, отец, мама, директор Итадори, профессор Кугисаки.       — Тебя что, стучаться не учили?! — злился Акута. Для устрашения он ударил кулаком по чужому столу. Да так сильно, что с него свалилась одна из книг, которую он вернул на место. — Вернёмся домой, будешь до синяков на руке стучать и просить разрешения войти!       Всё хорошее настроение пропало мгновенно. Его снова отчитали за мелочь. Лишь бы его не забрали, он не выдержит дома. Теперь Сатору засомневался, что те слова про тиранов были только шуткой.       — Давайте не будем портить настроение друг другу и забудем этот небольшой косячок, — ворвался в разговор Юджи и даже встал перед Акутой, забирая всё его внимание себе. — Давайте поговорим про то, что делать с факультетами.       Вдруг раздались три стука в дверь и в проёме появился профессор астрономии. Так и не скажешь, что разница у него с отцом Сатору — пару лет, если мальчику память не изменяет.       — Доброе утро. Этот негодник, прогулял пол урока, — быстро начал перечислять мужчина. — Потом шлялся по всему Хогвартсу, стоило мне его отправить непосредственно в этот кабинет, — рассказал профессор Годжо.       — А он только сейчас дошёл до кабинета… — не стал скрывать глава семьи, обходя директора, направляясь прямо на сына. — Один день ты находишься за пределами стен дома. Один, грёбаный, день. Прошёл один урок. И ты его прогулял. Ещё, небось, наговорил о том, какие мы плохие!       — А, и это тоже, — подтвердил Акуму. — Хорошо, что ты напомнил мне. Назвал тиранами и пьяницами, что бьёте и не цените его. Помнишь свои слова, гадёныш? — обратился он к племяннику, не ожидая ответа.       — Так мы ещё тираны, — лживо-спокойно протянул Акута. — Бьём тебя такого золотого. Может нам начать тебя и взаправду бить?! Послушнее будешь! Сатору, у тебя голова на плечах вообще есть?! — уже кричал мужчина. Он был зол по понятным причинам. Их семья — аристократы, сливки общества, слова Сатору имеют какой-никакой вес, а тут такое пятно на репутацию достопочтенной семьи Годжо.       Сатору опустил голову, стараясь не смотреть в глаза отцу. Ему сейчас хотелось спрятаться за спину Юджи и никогда из-за неё не выходить. Украдкой мальчик глянул на старшего. Тот был зол, грозил Сатору кулаком. От этого становилось только смешнее и он улыбнулся, но это заметил и так злой отец.       — Тебе смешно?       Нервы были на пределе: письмо пришло на год раньше, выпал не тот факультет, первый день и первый прогул, слова, что могли бы запятнать их репутацию, а Сатору смешно. Отец мальчика схватил его за ухо и протащил через всю комнату, лишь бы стереть улыбку с его лица.       — Давайте без рукоприкладства, — вмешался Итадори. Он знал, что для нормального разговора господину Акута нужно выпустить пар, да и Сатору сам виноват: слова из него не вытаскивали, опаздывать не заставляли и шататься по школе тоже. — Да он поступил плохо, но думаю отругали вы его достаточно. Мы ему ещё вдобавок выговор сделаем.       — Вот именно, что вы! Он нас за авторитетов не считает, — возмутился Акута, но затем говорил уже спокойнее.       Глаза Сатору были уже на мокром месте. Он держался за ухо и злобно смотрел на отца. Шизука подошла ближе и приобняла сына.       — Насчёт факультетов, — Акута требовательно взглянул на Юджи, — я хочу, чтобы моего сына перевели на другой факультет — Слизерин. Чтобы за ним мог присматривать мой брат.       — Мы не можем переводить детей с факультета на факультет, — спокойно пожал плечами директор. Он был готов к истерике и криками, но ситуация не стала от этого решаться легче. — Смысл от Распределяющей Шляпы пропадает. Она заглядывает в самую глубь человека и выделяет его главные качества, и по ним определяет факультет, — объяснил заново Итадори принцип действия, облокачиваясь на свой стол.       — Меня не волнует потеряет ли какая-то шляпа, пусть и магическая, смысл или нет, — холодно заметил Годжо. — Я не могу позволить, чтобы мой сын позорил всю нашу семью своим факультетом! — продолжал спор мужчина. Он говорил спокойно, слегка повышая интонации, но старался контролировать себя.       — Но это нарушает правила школы, а министерство магии следит за их соблюдением. К тому же это будет нечестно по отношению к другим школьникам и их семьям, — продолжал настаивать на своём Юджи.       — Скажу, как есть. Я не хочу, чтобы Сатору учился с грязью мира магии. — И без того холодный взгляд Акуты снизил температуру в помещении градусов на десять, по ощущениям.       — Я сразу поняла Ваше желание перевести сына подальше от маглорождённых, — флегматично вмешалась в разговор Кугисаки Нобара. Она насладилась вниманием со стороны не замечавших её до этого людей и продолжила: — Но на Грифиндоре тоже достаточно семей с чистой кровью. Сатору мог бы подружиться с ними. Это зависит только от него и его навыков коммуникации. Простите, что перебиваю, достопочтенный Годжо, — ухмыльнулась Нобара, и температура вернулась к комнатной.       — Да! Я могу просто дружить с другими чистокровными и дело с концом! — подтвердил слова профессора сам Сатору. За что получил недовольные взгляды отца и дяди. Юджи же пригрозил кулаком, мол, лучше молчи. — Или лучше помолчу…       — Я забираю документы со школы. Сатору будет учиться на дому, — непреклонно ответил отец.       — Нет! Я хочу здесь учиться! — возразил мальчик.       — Ты приехал учиться, и первый же урок первого дня прогулял. Ты будешь учиться дома, и я научу тебя ответственности! — припечатал мужчина.       На Сатору накатила обида, жгучая и всепоглощающая. Это была его мечта, учиться в Хогвартсе и начать жить. Юджи не сможет остановить его отца, если тот серьёзно захочет забрать его домой. Мальчик с мольбой посмотрел на Итадори, умоляя его хоть что-нибудь сделать.       — Господин Годжо, я так же родом из чистокровной семьи, как и директор Итадори, — вновь начала профессор Кугисаки. — Мы готовы присмотреть за ним, пока он находится в школе. На Грифиндоре, повторюсь, — женщина уже начинала закипать от твердолобости беловолосого, но старалась не подавать виду, — достаточно учеников с чистой кровью. Да и никто не мешает Сатору дружить со слизеринцами. Оставьте его здесь на пару месяцев, в качестве испытательного срока. Если не будет никаких успехов, заберёте. Если и этого не хватает, — заявила она, хищно ухмыляюсь, — я могу взять ответственность за вашего отпрыска на себя. Поверьте, на всё общежитие я сумею найти ещё троих чистых, чтобы, не дай Мерлин, малютка не подхватил от них какую-нибудь заразу, — брезгливо сморщилась она. Юджи вскинул глаза к небу и умоляя её остановиться. Где пресловутая связь между мужем и женой, когда она так нужна?!       — А я ведь даже не упомянул его успехи и способности, — немного ехидно заметил Акута, понимая, что вежливость со стороны Кугисаки очень натянутая, хотя по первому взгляду так и не скажешь, а сарказм, исходящий от неё и вовсе был почти физически осязаем. — Вы смотрите куда дальше, чем следует, так и споткнуться можно, — поучительно произнёс он, глядя на молодых профессоров. — Это тоже, Сатору, как бы помягче сказать, мальчик с толстым черепом.       Шизука, до того тихо ожидавшая решения мужа, посмотрела на супруга, как на врага, но быстро спрятала гнев за людом голубых глаз.       — Чего? — не понял Сатору и подошёл ближе.       — То есть, немного тугодум, — попытался мягко объяснить Юджи.       — А?       — Тупой, то есть, — доходчиво и прямо объяснила Нобара. Сатору возмущённо что-то пробормотал под нос и обиженно присел у ног матери. Кугисаки на это закатила глаза.       — Хорошо. Пусть попробует пару месяцев, но, если хоть одно замечание, я забираю документы, — согласился Акута. После чего обратился к Сатору: — Узнаю, что водишься с грязью и портишь имя семьи… Ты у меня не сядешь, — угрожающе протянул отец, взглядом пригвождая сына к месту.       — Понял я, понял, — недовольно пробормотал мальчик, находя в себе силы и вставая на ноги.       — Всего хорошего, — сухо попрощался Акута и ушёл вместе со своей женой.       — Профессор Годжо, у вас остались какие-то вопросы? У меня скоро урок, — обратился Юджи к профессору астрономии. Тот отрицательно покачал головой и покинул кабинет.       — Кто тебя за язык тянет вечно? — недовольно спросил директор Итадори. — Знаешь же, какой у тебя отец. Но нет, Сатору умнее, он знает что делает, — хмурился он.       — Вы все успели мне надоесть, — почти прорычала Кугисаки. — Брысь отсюда! — Юджи хотел было возмутиться, что это его кабинет, но рыжая быстро предотвратила попытку саботажа. — Ты сам сказал, что у тебя скоро урок. Так что вперёд на занятия, опездолы!