1 год, 7 глава. Странный друг лучше гадов двух.

      Тёплые золотистые и ярко-алые цвета гостиной гриффиндора удивительным образом успокаивали. Сатору бы никогда не подумал, что что-то такое отличное от привычных ему тёмных оттенков будет приносить облегчение.       Окна в башне были открыты — с улицы доносилось пение птиц и крики учеников, активно что-то обсуждающих. Камин не был зажжён, но в помещении скопилось множество подростков, поэтому лёгкий сентябрьский ветерок приносил прохладу. Иногда он приносил с собой подарки: паутину, лепесток или пожухлый листик — однако до башни львиного факультета мало что долетало.       В комнате было скучно и одиноко. Сатору никогда не любил оставаться наедине с самим собой, но, учитывая, что в поместье Годжо жило всего двое детей, ему часто приходилось терпеть это. Однако сейчас, когда он наконец приехал в школу своей мечты, он мог попытаться найти компанию. Именно за этим он и спустился в общий холл, где увидел недавнего «узкоглазика» и девочку, которая ходила с ним.       — Привет! — крикнул Сатору и спрыгнул с лестницы. Приземляясь, он оступился, но как-то слишком удачно налетел на диван и упёрся руками ровно в его спинку. — Вы уроки делаете? — спросил он и, не дав ребятам и секунды ответить, продолжил: — Я с вами!       — Он странный, — заявил черноволосый, всё ещё вглядываясь в то место, где только что стоял Годжо.       — Не страннее тебя, Сугуру, — флегматично заметила Шоко. Она уже морально подготавливала себя к шумному и туповатому — в чём она была уверена — однокласснику.       Мальчик только пожал плечами в ответ на её реплику. Им осталось только ждать, когда белобрысый снова спустится.       Сатору не заставил себя долго ждать. Снова чуть не споткнувшись на последней ступеньке, беловолосое недоразумение молнией заняло «своё» место за одним из столов. Он поставил стопку книг и свитков рядом с собой.       Сатору огляделся: девочка писала названия заклинаний и сферы их применений в свиток. Точно! Нобара ведь сказала, что следующий урок будет практическим, и попросила систематизировать те несколько параграфов, что они прошли.       Годжо достал свой учебник заклинаний и чистый свиток. Намочив дорогущее перо в таких же дорогущих чернилах, он приступил к выполнению задания. Кугисаки всегда говорила ему, что самый лучший конспект — тот, который понятен тебе. Кратко, своими словами и уверенно. Задумавшись над написанием одного из слов Сатору понял, что даже не знает имён тех, с кем уселся.       — Как вас зовут? — выпалил он, ожидая ответа.       — Я Иэри Шоко, а это Гето Сугуру, — ответила шатенка, никак не меняясь в лице и не отрывая глаз от учебника.       — Приятно познакомиться, а я…       — Годжо Сатору, — перебила его девочка, — тот, который слизеринец на гриффиндоре, мы в курсе.       — Да я!.. — оскорблённо воскликнул Сатору. Ему резко захотелось уколоть её, чтобы ей стало также неприятно, как ему. — А имя у тебя Шоко или Иэри?       — Фамилии у нас — Иэри и Гето, — ничуть не удивилась девочка такому вопросу. — Я просто привыкла в первую очередь говорить фамилию.       Сугуру дописал что-то в своём свитке, промокнул чернила промокашкой, чтобы следы не оставались, и достал новый учебник, тоже открыв Заклинания. Он поднял взгляд своих странных глаз на Годжо, внимательно его оглядывая, а затем посмотрел на подругу и спросил:       — 彼とコミュニケーションを取るべきでしょうか? — Мальчик заговорил быстро и вроде чётко, но Сатору не понял ни слова. Самое странное — Иэри поняла всё. Она кивнула, отвечая на вопрос (?), и продолжила свою писанину.       Стараясь не показывать, что он ничего не понял, Сатору важно продолжил писать конспект, словно его не волновало то, что случилось только что. Только вот вдруг до него снова дошло, что он не знает, как пишется слово, которого в учебнике не было. Переборов свою гордость, он спросил:       — Как пишется «воспламенение» или «воспламинение»?       Двое переглянулись между собой, и вдруг заговорил Сугуру:       — Я нарисовал огонёк просто.       Только Сатору начал восторгаться гениальностью одноклассника, как момент их умственного триумфа прервала Шоко.       — Через «Е», — заметила она. — Лучше напишите словами, потому что профессор Кугисаки вполне способна нарисовать настоящий огонёк прямо над вашими головами.       Мальчишки синхронно вздохнул, представляя, как их волосы загораются также, как у одного из ребят с пуффендуя на зельеварении. Им нужно было сдать свои конспекты и начать получать хоть какие-то баллы для факультета. Об этом очень настоятельно просил староста.       «— Ладно, — подумал Сатору, принося в жертву оригинальность изложения мысли, — пока пожалеем старушку…»

***

      На следующий день Сатору перетащил свои вещи к новым друзьям на первую парту. Был бы у него фотоаппарат или талант художника, запечатлел бы удивлённое лицо профессора Кугисаки.       Когда ступор наконец прошёл, женщина ухмыльнулась и взяла в руки свою палочку.       — Сегодня я обучу вас вашему первому заклинанию, — начала урок профессор. Она ходила кругами по кабинету и перед каждым учеником клала обычное пушистое перо. — Заклинание простое, но даже самые сильные волшебники и маги начинали с этого. Надеюсь, все взяли свои волшебные палочки.       Нобара встала рядом со своим рабочим столом, что бы её могли видеть все. Ученики внимательно уставились на неё, внимая каждому слову. До этого дня они ещё не работали с магией напрямую. Только теория.       — Возьмите палочку, что бы она удобно лежала в руке, — продемонстрировала профессор. — Этот кусочек дерева заменяет волшебнику продолжение руки. Будьте осторожны. Держать палочку как в голову придёт может только директор Итадори: идиотам можно всё. Никому не говорить, как я его назвала, — предупредила женщина, пригрозив ученикам палочкой. — У него язык без костей, я сразу об этом узнаю. — Она откашлялась и продолжила: — Вернёмся к заклинанию.              — Следует грамотно произнести «Вингардиум Левиоса»: в первом слове ударение на «А», а во втором падает на «О». Повторите.       С виду казалось, что она проводит урок для маленьких детей, но за годы работы женщина поняла, что большая часть первокурсников почти ничем не отличается от её пятилетней дочери. Разве что ростом и возрастом.       — Схема движения палочкой состоит из двух элементов — «рассечь воздух и взмахнуть». Движение кисти должно быть лёгкое, плавное, — пока профессор говорила, она демонстрировала движение палочкой и наглядно изобразила его на доске. Круг без одной четверти рассеченный сверху вниз. — При правильном действии из волшебной палочки в сторону предмета вырвется светлый луч, который оторвёт его от поверхности. Далее объект подчиняется движением руки, в которой держите волшебную палочку. Пробуйте, — предложила она. — И не стесняйтесь: задавайте вопросы в случае неудачи.       Порывшись в столе она достала какой-то лист и отдала его Сугуру. Сатору же сразу сунул свой любопытный нос, за что получил щелбан по нему от профессора.       — Годжо, работаем самостоятельно, не будет же Гето за тебя колдовать.       Сатору взял в руки свою рябиновую палочку и гордо взмахнул по схеме, направляя палочку на белое перо. Оно не взлетело, даже не дёрнулось. Годжо громко и чётко повторил заклинание, но ничего не изменилось.       — 心筋の左翼. — послышалось со стороны Сугуру, и перо мгновенно взлетело.       — Погоди. А как? — не понял Сатору, удивлённо смотря на перо одноклассника. Сугуру сказал далеко не то заклинание, которое назвала Нобара! Да Сатору таких слов даже не знает!       — Перемещать предметы этим заклинанием можно только вверх и вниз. В другую сторону у вас просто не получится. Также не получится поднять живой объект, — продолжала свой рассказ профессор. — Годжо, я гляжу Ваше перо уже устремилось в стратосферу. Поднимите своё перо и любуйтесь. Мне важно, чтобы заклинание работало у каждого ученика в этой школе.       — Да почему только меня-то дёргают? — пробубнил он себе под нос и снова попробовал заклинание. Только вот рука сама начала подниматься вверх. Когда Сатору отпустил палочку, она продолжила сама, без каких-либо препятствий, подниматься всё выше и выше.       — Заклинание было изобретено шестнадцатого июля 1544 года. А сделал это Джарлет Хобарт. Он залез на крышу церкви и повис в воздухе. Подумав, что одежда делает его тяжелее, и раздевшись, он совершил ошибку. С последней снятой вещью он упал и сломал шестнадцать костей. В дальнейшем он разобрался в действии своего заклинания и вновь представил его толпе. В конце он направил палочку на шляпу представителя Визенгамота и произнёс заклинание. Шляпа поднялась вместе с париком. Находчивый изобретатель натянул представителю на голову его мантию и скрылся, — продолжала рассказывать профессор Кугисаки, пока её не отвлёк смех учеников. Проследив за их взглядом она увидела волшебную палочку под потолком. — Это ещё что такое?!       Её злобный почти-рык заставил весельчаков заткнуться. Смех утих, слышно было лишь как палочка бьётся о деревянный потолок.       — Чья палочка летает и кто так замечательно пошутил, а?! — Она была зла, невероятно зла. Так её урок ещё никогда не срывали.       Сатору поднял руку. Нобара нисколько не удивилась. Замечала, что его стали обижать, да подойти никак не успевала, чтобы поймать обидчиков на месте преступления.       — Допустим, — уже спокойнее произнесла она. — Ну и у кого такое чудесное чувство юмора? — хищно улыбнулась она. Если это хоть один гриффиндорец, она сдерёт с него шкуру и повесит в гостиной, чтобы был примером остальным. На факультете храбрых не место подлым!       Сатору недовольно посмотрел за спину. После возмущенного крика профессора все опустили палочки на стол, дабы не нарваться на ругань. За его спиной сидел мальчик, что был одним из тех, кто смеялся над Годжо и отправлял его на Слизерин. В его руках была палочка, которая направлялась в потолок.       Профессор Кугисаки тоже это заметила и строго посмотрела на него.       — Весело? — спросила она подходя ближе. — Палочку верни Сатору. Что за мода пошла травить одноклассников?! Как вам это в голову только пришло! Я немедленно напишу твоим родителям и расскажу всё то, чем ты занимаешься вместо обучения, и твоя компания тоже получит по первое число. Я лишаю тебя перемены: будешь сидеть тут и мыть парты.       Палочка вернулась к Сатору, упав прямо на макушку. Зато теперь она находилась у своего законного владельца.       Профессор Кугисаки продолжила ругаться. Урок был безнадёжно потерян.       Сугуру похлопал Годжо по плечу, поддерживая его, а сам отвернулся и что-то там помахал палочкой. Сатору не стал обращать на это внимание.       — Не нужно расстроенно ходить. Им хочется твоё эмоции. Ходи с нами: они меня бояться, — попытался успокоить его Сугуру, но Сатору это больше рассмешило. На его лице появилась улыбка. Сугуру ну очень странно говорит.       — Ты очень странно разговариваешь, — честно признался Годжо, стараясь не улыбаться ему в лицо.       — Я знать, — эти слова только сильнее развеселили Сатору.       — Ты в лесу что ли жил?       — Почти, ближе к горы.

***

      Во время обеденной перемены все собрались в большом зале. На столе уже стояли горячие блюда, ждавшие учеников.       — Я щас умру с голодухи! — проныл Сатору и скинул сумку рядом с собой у лавочки.       — Нужно вставать раньше, чтобы завтракать, — попыталась угомонить его Шоко. Тот просто показал ей язык.       Каждый день давали что-то новое. Сегодня — обычный суп лапша с курицей и котлета из непонятно чего с такой же странной лапшой. Годжо сразу же накинулся на еду, словно его неделю не кормили, что вызвало смешок со стороны Иэри. В ответ на это она получила недовольное мычание.       — Ты чё? — спросил Сатору, смотря на Сугуру. У него в руках лежали две палки. У Сугуру суп на вид был слишком густой.       — А? — не понял вопроса Гето.       — У тебя какие-то палки в руках… Есть же ложка… — Сатору не знал, как объяснить то, что ему кажется неправильным. Стараясь добавить немного больше веса своим словам, мальчик указал на свою собственную руку, в которой лежала серебряная ложка с эмблемой Хогвартса.       — А-а-а-а, — протянул Сугуру. Он улыбнулся, от чего глаза его стали будто бы ещё чуть уже. Смешинка словно постоянно жила на его лице. — Не, Годжо. Я родом из восточной страны. В ней едят палочками, — объяснил Сугуру, показывая на приборы.       — У тебя денег нет на ложку? — бестактно спросил Годжо. Не понимая, в чём, собственно, проблема. И почему Шоко недовольно посмотрела на него, собираясь пригрозить кулаком. — Попроси в столовой, чтобы и тебе дали.       — Годжо, мне просто удобно есть палочками, — терпеливо пояснил мальчик. — Ложка у меня есть. В моей стране так принято. Точно так же, как в Великобритании принято устраивать чаепитие.       — У меня имя вообще-то есть, — возмутился Сатору. Ему не очень нравилось, когда его называли по фамилии. Люди из его окружения поступали так только когда собирались ругать. От новых друзей он точно не хотел слышать подобное.       — Короче, Сатору. Я и Сугуру из Японии. В Японии едят палочками и называют друг друга фамилиями, когда уважают. Из-за этого Сугуру так смешно и разговаривает, его родной язык — японский, — шустро рассказала Иэри, почти протараторив. Сатору какой-то недогадливый, и это уже начинало бесить Шоко.       — Вы из другой страны?! — искренне удивился Годжо. Шоко стоило усилий, чтобы не ударить себя по лбу. Ладно ещё она, а Гето как за европейца можно принять? — Хогвартс же принимает только с гражданством Великобритании.       — Везде есть лазейка, — честно ответил Сугуру. — Кстати, — обратился он к друзьям, — когда много, это лазейки или лазееки?       — Первое, — вполне спокойно ответила Шоко. Её, почему-то, вопросы Гето раздражали не так сильно, как тугодумие Сатору.       Сугуру кивнул, показывая, что запомнит, и вернулся к еде. Впереди у них ещё уроки, а значит никто не даст им дополнительное время на обед.       — А вот и наша новоиспечённая троица, — заговорил сладкий голос где-то позади.       За спиной у ребят появился директор Итадори. Он всё также был одет в чёрно-красный халат, в современные джинсы, белую футболку и кроссовки. Директор присел рядом с ними на лавочку и вытащил из общей тарелки сладкий пирожок, что подавали на десерт. Сатору протестующе замычал с набитым ртом.       — Не жадничай, — пресёк все возражения Юджи. — Сугуру, сегодня после уроков зайди ко мне в кабинет. А ты, Сатору, сядь за учебники. Скоро будут осенние каникулы, и я отправлю вашим родителям оценки. На этот раз с твоими родителями я спорить не буду. Поедешь домой, — пригрозил он блондинистому мальчику, потрепав и так лохматые волосы. — И я буду приходить и рассказывать, как в Хогвартсе хорошо и сколько ты пропускаешь. Ещё и Саори подстегну на это…       И он ушёл к своему столу, бубня что-то про то, что у его родителей нет никакой фантазии с именами.       — Я тёте Каори расскажу, что ты мне угрожаешь! — крикнул в след Сатору, наконец-то проживав.       — Она скажет, что я прав, и ты получишь и от неё, — убеждённо заявил директор Хогвартса и показал язык. — Ты лентяй, Сатору.       — Сатору, ты общаешься с директором Итадори как со старым другом, — указала на странность Шоко, откладывая пустую тарелку в сторону.       Сатору повернулся к ней, отворачиваясь от спины Юджи. Для него общаться так с Итадори — обычное дело. Но, понятно, это не привычно видеть всем остальным. Годжо лишь склонил голову в сторону, словно это совершенно нормально говорить так с профессором, а тем более главой школы чародейства и волшебства.       — Ну, мы знакомы, сколько я себя помню. Он тогда ещё и учился в Хогвартсе. Я у него и жил, и учился. Ну короче, мы друзья, — кратко объяснил Сатору. Он закинул в свою сумку пару пирожков, про запас. Он планировал часть из них продать в гостиной факультета и получить готовую домашку по некоторым предметам. Лишь бы Юджи не узнал!       — Поэтому у тебя выходит спорная оценка между С и О по трансфигурации, — подметил Сугуру хватаясь за оставшийся после наглости Сатору пирожок.       — Он специально, потом исправит.       — Ну-ну.

***

      Сатору чувствовал на себе взгляд, а переставал его ощущать лишь в гостиной. Годжо чувствовал себя круглым дураком, когда ходил хвостиком за Сугуру и оглядывался по сторонам в поисках хозяина взгляда.       — Сугуру, а в твоей стране едят сырую рыбу? — засыпал вопросами Годжо. Гето уже несколько раз пожалел, что не остановил Шоко, когда та рассказывала о японских традициях.        — Да едят. Сашими называется. Сатору, угомонись. Я уже устал тебя слушать, — коротко отвечал на все вопросы Сугуру. Он всё надеялся, что блондину надоест над ним издеваться.       — Мне интересно! Я никогда не был за границей. А, щас по расписанию… Трансфигурация, — сказав это, Сатору рванул вперёд. Резкая перемена в теме разговора была вполне объяснима. Ему нужны были хорошие оценки.       — Он исправит, он исправит, — передразнила Шоко недавние слова Годжо, глядя в след белой молнии.

***

      — Кто помнит вчерашнюю тему? Кто из вас, дети мои, тот герой с памятью дольше двадцати четырёх часов?       Как только прозвенел звонок тяжёлые двери кабинета закрылись, а профессор Итадори перестал делать вид, что фонового шума в виде учеников не существует и отложил какие-то свои бумажки в стопку на краю стола.       В кабинете были высокие потолки, а на стенах висели гобелены со всеми факультетами и гербом школы. Стояло четыре ряда парт по пять в каждом, по четыре человека за одной. Директор Итадори часто совмещает уроки у разных факультетов, а иногда и курсов, чтобы сократить свои часы и потратить на безделье, как это называл Сатору.       — Давай, звезда моя. Встречайте, великий и неповторимый, первооткрыватель первого хулиганства в этом учебном году и просто затычка в каждой бочке! — Если бы в его речи было меньше яда, она вполне могла бы сойти за торжественную. — Прошу, под аплодисменты, Годжо Сатору. Вспоминай название темы.       По классу прошлись смешки. Итадори каким-то образом сочетал в себе веселье и строгость.       — «Ему надо меньше общаться с Нобарой. Раньше он таким не был!» — подумал про себя Сатору, совсем забыв о том, что этим двоим будет сложно общаться поменьше.       — Ну, что-то с трансфигурацией, — Сатору встал у своего стола и тихо пробормотал первое, что пришло ему в голову.       — Вау! Я тебе больше скажу, так мой предмет называется. Что дальше? — Итадори вытягивал слова из ученика как мог, только его широкий жест не шибко оценили.       — Там свитки какие-то…       — Транфигурационные свитки. Садись — О, но у тебя есть шанс повысить оценку во время урока. — Закончив мучить Годжо, Юджи перешёл на новую жертву в этом классе.       — Сугуру, ты никаких странностей не замечаешь? Я чувствую, что меня кто-то пилит взглядом в коридорах, — начал разговор Сатору. Ему нужно было мнение ещё одного человека.       Сугуру лишь отмахнулся от него, вслушиваясь в слова учителя. Ему, в отличие от остальных, нужно разбирать каждое слово и переводить, хоть Итадори и старался говорить достаточно медленно и чётко.       — Сатору не мешай ему, в отличие от нас, ему нужно переводить слова профессора, — одёрнула его Иэри. — И он не видел никаких подозрительных личностей, которые за тобой шпионят.       — Повторим вчерашнее. Общие требования: первое, Антуражный листок бумаги, делайте всё красиво. Второе, ни одной помарки, внешняя часть свитка, вкладка «эффекты» и информация для отмены трансфигурации не должны содержать ни одной помарки. Если помарки есть, свиток испорчен. Пишите черновики! — предупредил профессор. — В остальных частях свитка незначительные помарки допустимы. Третье, Аккуратная организация текста. Четвёртое, если действие любой трансфигурации завершилось при вас, передайте свиток в Отдел тайн или одному из учителей, — повторил свои вчерашние слова профессор, прописывая каждое слово на доске. — Сатору, ты мне мешаешь. Подробнее я разбирал на прошлом уроке или можете перечитать в учебнике, — подвёл итог мужчина. — Следующая тема — экстренная трансфигурация. Если трансфигурация несложная, и всем вокруг понятно, что происходит, допустимо, чтобы свиток находился у трасфигуратора. Аналогично превращение существ в бою — моделировать превращения и крепить свиток к цели не нужно. Однако если с превращённым существом или предметом планируется делать что-то длительное, то уже необходимо прикрепить свиток и обеспечить моделирование.       Годжо тяжело вздохнул и откинулся на спинку скамейки. Мозги уже взрывались от переизбытка информации. Ещё и Юджи, что-то на фоне бубнит, спать хотелось неимоверно. Сатору и не заметил, как сложил руки и уложил на них свою белобрысую голову.

***

      — Сугуру, как на японском будет доброе утро? — слышал сквозь сон Сатору. Кажется, это был Юджи.       — Звучит как Охаё.       — Охаё, охаё, мой мальчик, — повторял тот же голос, и чья-то культяпка слегка теребила его за плечо. — Сатору, охаё.       — А?!       Годжо резко поднял голову просыпаясь. Класс уже был пуст и доска чиста — урок закончился. Вокруг него стояли Юджи, Сугуру и Шоко.       — Гутен морген, мальчик мой!