Часть 9

Звуки сирен трубили на все пространство, в котором я вынуждена была пребывать, от чего становилось еще страшнее. Мозг начал активно призывать гормоны адреналина в кровь, дабы я поспешила найти отсюда выход, а воспоминания гаденько так подливали масла в и так горящее пламя. Кто, почему и зачем прибыли сюда я примерно поняла, но мотивы этого мне были не по душе. Пришли, конечно же, за мной. Логические цепочки выстраивались как нейронные сети тканей у детей, что давало еще больше пищи для размышлений, только вот время было неподходящее. Побег я хоть и рассматривала как план П - пора пиздовать на пятой, но я не думала что он случиться так скоро. Тяжело конечно быть попаданцем, но что поделать. Аварийная система корабля открыла все выходы, дабы люди могли экстренно покинуть пораженную территорию, чем конкретно не важно, главное чтобы они были живы. Но проблема заключалась в том, что станции тоже нужно было демонтировать и переместить в безопасное место, что в ситуации с нападением было ну не самой первостепенной задачей для многих. А то, что это именно нападение, сообщила все та же аварийная система, говоря о прорыве в каком-то втором блоке. И я очень надеюсь что второй блок находиться в наибольшем отдалении от моей дислокации. Поначалу я даже растерялась от происходимых событий. Спросонья, после очередной (P.s. второй) порции воспоминаний, не успела я обмозговать увиденное, как сирена, пронзив мои локаторы протяжным воем, заставила флешбэкнуться во времена не столь отдаленные. Оказалось, что я тут не первую неделю по пескам блуждаю. Нет, по пескам то неделю, а вот существование меня как жителя этой планеты началось раньше даже не на месяц, а на целые полгода. Плюс-минус. Первые дни здесь для меня все еще поддёрнуты тайной, а вот остальное времяпрепровождение уже начинает казаться бредовой фантазией мозга. Какие нахрен опыты? Почему я в роли неудачного эксперимента была чуть не утилизирована? А, да, вот почему. Начнем лучше по порядку.

***

Неделя после моего нахождения на планете Гансмоук Комната с белыми стенами была единственным что я могла назвать своим на данный момент. Воспоминания по какой-то причине исчезли, и остались лишь базовые вещи, такие как знание русского, каких-то научных фактов, но это были крупицы из всей базы, что стерлась под чистую. Голова ощущалась как пустое поле для матчей по футболу, но ни игроков, ни фанатов, ни даже отличительных признаков не было. Был сам факт существования огромного пространства, заполненного рядами стульев и некоторыми атрибутами по типу ворот или огорождения. Сон здесь не шел, лишь поверхностно и быстро из-за слепящих ламп повсюду. Это была будто пытка. Не было возможности ни прикрыть чем-то глаза, чтобы свет не горел прямо сквозь веки, ни даже просто уткнуться в угол лицом, ведь белые стены могли посоревноваться с самими фотонами. Голова не давала подсказки как я тут оказалась, кто я есть или что делать дальше. Она даже думать нормально не могла в таких условиях. Но зато я прекрасно понимала что происходит и что со мной делают. А это уже хоть что-то. Хорошо хоть кормят, пусть и не так вкусно, как говорят мне ощущения, но главное, что я не голодная. Стекло было единственным развлечением в этом месте. Точнее, единственным, что соединяло меня и остальной мир. Наблюдать за людьми в халатах было хоть каким-то разнообразием в этой белой рутине, от чего после становилось еще хуже на душе, но голова по-прежнему звенела от пустоты. Месяц после моего нахождения на планете Гансмоук Иногда мне давали погулять. Хотя, скорее это было перемещение из одной белой комнаты в другую, но там было хоть что-то, помимо белых стен и стекла. Но это было не единственное, что отличало эти комнаты. В той комнате было больно. И даже это было хоть каким-то разбавлением рутины. Было даже интересно, от чего я сойду с ума быстрее – от замкнутого пространства и изоляции или от ужасающих истязаний? Скорее, от всего. Три месяца после моего нахождения на планете Гансмоук Мне подарили игрушки. Хотя, скорее это было продолжением экспериментов, но было лучше, чем когда меня просто резали. Браслеты и ошейник напоминали кандалы, только без связующих цепей. Но на коже они сидели приятно, почти не ощущаясь. Но зато они имели много различных полезных свойств. Мне стали давать еду и воду реже, но и есть я хотела меньше. Правда после я падала в обморок, но ничего страшного, зато моя голова прояснилась от такого сна. Да, резать все таки не перестали, но это стало менее важно, ведь мое тело стало восстанавливаться быстрее, а боль понемногу, но притупляться. Шрамы исчезли, от чего стало чуть-чуть грустно. Это единственное, что осталось со мной физически после того, как я потеряла память. Может быть эти шрамы появились от близких мне людей? Может это случилось с какими-то хорошими чувствами? Хотя, сейчас я думаю что шрамы появляются лишь с плохими воспоминаниями. Надеюсь, что так было не всегда. Пять месяцев после моего нахождения на планете Гансмоук Эксперимент давал свои плоды, это было видно по взглядам и эмоциям людей в халатах. Я знала, что их обычно называют учеными, но именно их так назвать не могла, ведь даже без памяти, я понимаю, что таких не называют человеческими понятиями. Понемногу, но я выучила их язык. За это время мне несколько раз приходилось отвечать на их вопросы, а также я пересекалась с другими экспериментами. Правда, чаще это было в роли выживания, но сейчас моральные нормы были откинуты на задворки сознания, поближе к исчезнувшим воспоминаниям. Да, мне пришлось покалечить подобных мне. Да, я сожалею, но действовать приходиться на опережение, когда ты не успеваешь подумать о жалости и сочувствии. Когда начинаешь колебаться, становишься отбивной. Иногда эта отбивная больше не дышит. Но я не думала об этом. Я не могла не думать об этом. Я похудела и набрала мышечную массу, от чего тело стало быстрее, сильнее и ловче. Реакция, чувства и мыслительные процессы улучшились, а ощущения боли, жажды и голода притупились. Я стала больше анализировать, мне стало проще запоминать новую информацию, но воспоминания «до» вернуться так и не смогли. Но в голове возникли образы того, что какие-то вещи были при мне. И надо было их найти. Пол года после моего нахождения на планете Гансмоук. За 3 дня до побега Я увидела их. В один из дней тренировок с оппонентом я была ранена. И ранена серьёзно. И, что удивительно, меня решили списать. По какой причине неизвестно, но руководство этой конторы решило сказать пока мне, как обитателю данного места. Отправив сначала на обследование, а затем на утиль, по пути конвоя были расположены склады с различным наполнением. Что иронично, так это такие же стеклянные (или из похожего на стекло своей прозрачностью материала), как и у заключенных двери. Вот почему злодейские лаборатории всегда имеют что-то прозрачное? Если они ещё и такие же хрупкие, как и обычное стекло, то я буду смеяться в голос. У самого выхода одного из таких помещений, я наткнулась взглядом на контейнер, в котором находилось что-то чёрное и большое, напоминающее элемент одежды по типу ветровки, но с отличительным знаком в виде торчащей с края розовой плотной резинки. Но больше всего меня привлёк тот факт, что на ней было изображено. Логотип. Отличительный знак компании, в которой я работала. И тут меня накрыло. Это была не ветровка. Пол года после моего нахождения на планете Гансмоук. За 12 часов до побега Вот капец. Ну как так нужно было опростоволоситься? Как можно было забыть кто ты, откуда и вообще быть такой идиоткой? Ладно, может тут есть оправдание в виде перемещения, но не до такой же степени!? Хотя, ладно знания были при мне, и я не была просто антропоморфным овощем. А ещё появился вопрос того, что делать теперь. Меня считают мусором. В буквальном смысле этого слова. Куда двигаться и за что хвататься не понятно, я нахожусь непонятно где, а ещё у меня отобрали капец какую крутую штуку. И надо бы придумать как её можно было бы прихватить с собой, хотя бы часть из комплекта. Странно что вообще я жива, меня не убили, и почти здорова. Физически. Психически не ручаюсь, таблеток от шизофрении вроде не давали. Катастрофически не хватало времени и сил, кормить нас никто не стал, зачем подпитывать мусор, если вы уже никчёмный мешок мяса. Тем ещё страннее то, что я не чувствую голода или жажды. Да, есть фантомное желание, но не ощущение. И это так странно, как будто ты поел и желудок полный, но хочется ещё. Фраза "глазами так бы и ел" переходит на новый этап эволюции. Сокамерники же выглядели так, что готовы были уже оторвать собственный палец и съесть, но останавливало их лишь то, что у них не было сил. Сюда приносили либо искореженных и покалеченных, либо же тех, что были умственно не полноценными. И, конечно, не изначально. Из-за того, что убивать самим было не рентабельно, они вывозили нас в пустыню или скармливали червям. Что не добавляло мне перспективы стать чьим-то обедом. Думать получалось всё ещё тяжело, последствия большого объёма информации, вернувшегося на место, в купе с шишкой от падения на твёрдый пол, обеспечивали непередаваемую какофонию головных болей во всех местах черепушки. Но это не помешало мне претвориться таким же расходным материалом, как и другие. Я старалась лежать неподвижно, глядя в темноту сводов, чтобы не видеть ни тех, кто со мной разделял почётное звание "мусора", ни привлекать внимание к своей невероятной персоне. Вопрос того, знали ли рядовые сотрудники то, кто я и откуда вставал остро и щепетильно, но не так пугающе, как тот, а знало ли их руководство. Я всё ещё не помню того, как попала сюда, и куда это "сюда". Однозначно надо было бежать. И желательно уже сегодня. Учитывая мои способности к живучести, а именно то, что рваная рана размером с ладонь, которая была нанесена в область груди, ломая два ребра и практически задевая правое лёгкое, зажила как на собаке, а то и на мутантной, со скоростью вылета пробки от шампанского (ну ладно, не настолько быстро, но буквально через часа три на мне оставалась буквально небольшим стёсанным куском кожи и немного мяса), можно было сказать, что путь на свободу мне обеспечен, главное не нарваться на тех, кто способен угомонить, а именно что "удачные эксперименты". Такие, как они оставались в организации за счёт шантажа и ультиматума сохранения жизни что самим заключённым, что близким им людям. Правда вопрос в том, кого боятся уже они, но там скорее всего начальство, которое я не видела ни разу за те полгода, что здесь находилась. И, скорее всего, их вряд ли заинтересует сбежавший мусор, разве что возможно из-за случайно найденного мной их игрушки. Так, тогда получается, что сначала надо всё-таки забрать свои вещи, ибо без них уйти будет кощунством, ведь они были со мной даже после попадания сюда, а значит надо их отсюда утащить. А ещё есть вариант что они смогут отследить меня по ним, мало ли какие ищейки у них были носатые. И, как подсказывает мне память, комплект украшений, что мне выдавали на время, находился как раз в том месте, где проводились бои без правил. Там же и были мансардные окна, что позволило бы сбежать, правда они находились на высоте четырёх этажей, но это мелочи жизни. Стоп. Вентиляции. Как удачно вспомнились такие конструкции как вентиляции. На сколько можно было судить по конструкции, они были по размеру максимум сорок на пятьдесят, но мне должно хватить, чтобы доползти до нужного отверстия. Плюс, будет удобнее перемещаться вертикально. Нужно только как можно быстрее добраться до той, что на складе, оттуда попасть в смежный коридор мед крыла, а дальше из него можно беспрепятственно добраться до аквариума. А вот там надо будет постараться выломать дверь в исследовательский кабинет, через который будет возможность попасть уже в вентиляцию, что связана с той, что находиться практически вплотную у окна. Главное работать на опережение. Пол года после моего нахождения на планете Гансмоук. Побег Стекло, как и думалось, разбилось в дребезги. Сработал сигнал, символизирующий о попытке побега, от чего адреналин в крови, который был выпущен в кровь, стал бурлить сильнее, подгоняя к оперативности. Действовать надо было быстро, и без колебаний, иначе это будет стоить мне жизни. Сила, скорость и ловкость, с которыми была выдернута крышка вентиляции, проникновение в неё и дальнейшие шевеления аки червяк, стали не просто благословением, они стали чуть ли не единственным, что могло спасти меня. Рождённый бегать пизды не получит. Поэтому те, кто гнался за мной, не смогли бы даже банально попытаться меня схватить, ведь их параметры не позволяли им пролезть в данное место. Но это не помешало им попробовать прострелить стены, за которыми я находилась. Правда, это результата тоже не дало, так как защиту стен пробить было возможно лишь с неплохим таким усилием, но пули не могли обеспечить должного напора. Тем временем я уже успела пожалеть о том, что шмотки были со мной на начале. Ну вот как их можно тащить за собой в узком пространстве с намерением побега? Правильно, с божьей помощью, вот и я ползла как могла, стараясь цапнуть поудобнее рюкзак со шмотками. Удивительно, но мне удалось вылезти и уже почти выломать дверь к одному из последних этапов побега, как вдруг мне хорошо так прилетело со стороны. Практически все пули, что выпустил один из сотрудников этого "исследовательского центра" ушли в молоко, но две успели меня задеть, одна из которых приходилась по касательной в висок. Из-за того, что действовать приходилось быстро, ибо чем больше копошилась, тем быстрее они могли меня достать, оценить своё состояние я не успевала. Пока этот горе учёный перезаряжался, я вырвала дверную ручку под корень, и поспешно откинула в его сторону, прицеливаясь куда-то в плечо, но попадая точно в лицо. Размах и сила, не рассчитанные перед этим действием, стали для него роковыми. Осколки стекла, что оставались на части скреплённых частей механизма, не просто вонзились, а прорезали глазное яблоко, а в последствии и саму глазницу, вонзившись в мозг. Из-за того, что жалеть противников меня отучали они же, сила, с которой отлетело тело, откинула его в стену на расстоянии двух метров, откуда при столкновении был слышен характерный хруст ломания костей. Кровь застыла в жилах. Убила. Я убила человека. Стук в ушах бил набатом, и время, казалось, остановилось. Но так только казалось. Вой сирены вернул меня обратно, перебив мысли тут же, и я рысью кинулась в кабинет, обыскивая тот. Стеллажи, шкафы и различные столы намекали, что если начну искать, то меня настигнут быстрее, чем успею осмотреть хотя бы несколько из них, из-за чего пришлось быстро выдергивать ящики и вытряхивать все на пол. Когда прошло от силы минуты две и оставалось всего несколько не выпотрошенных стеллажей, а за разбитой дверью начал нарастать гул, мне улыбнулась удача. Все три части были найдены в прозрачной коробке, находящейся под замком, что не волновало меня от слова совсем. Замахнувшись, разбила коробку о пол, от чего все разлетелось. Схватив один из двух ручных браслетов, попыталась достать и шейный, но тут же пришлось перекатом уйти от пуль под стол, откуда снова пришлось метнуться в вентиляцию. И снова ловкость рук, и снова страх быть пойманной. И ещё один труп. Пусть я и была ловкой и проворной, но попотеть всё же пришлось. И снова проблема с вещами. Почти выронив их у самой вершины с ноги, за которую пришлось их зацепить, дабы они не мешали рукам, я мигом заползла на последнюю часть вентиляционного прохода, и, выбив уже последний люк, им же разбила окно. Выстрелы, что начались практически сразу, резко стихли под стеклянным дождём, но лишь на время, которого мне хватило, чтобы скрыться на крыше. И тут я поняла, что прыгать с крыши будет больно. Особенно, когда она на высоте сорока метров. Двенадцатиэтажка, на вскидку. А я думала здание будет поменьше. Додумать мысль и выбора мне не дали, от чего пришлось с разгону, уворачиваясь от пуль, прыгать. Проклиная себя, судьбу и страх высоты, я ощутила сначала тепло на левой стороне корпуса, а после резкий рывок. От того что зубы сцепились чуть ли не до состояния капкана, не сразу поняла что я лечу. Только вот, какого хрена. Мысли не формировались, скорость и высота кружили голову, заставляя сердце делать кульбиты и мёртвые петли, а бесконечные песчаные горы рябили перед глазами. Страх быть пойманной отступил лишь тогда, когда после двух часов полёта перестал быть виден комплекс, а ещё через час после небольшого переодевания и закапывания чужих шмоток для их дальнейшего гниения в песке, силы начали иссекать, а сознание отключаться. Спуститься самостоятельно уже не успела, падая навстречу песчаным барханам.

***

Второй побег был не таким уж и легким, но вот неожиданным точно. Тут даже стараться не надо, всего-то скрыться от идиотов учёных. Удивительно и то, как мне повезло стащить вещи прямо под носом "аптечных". Наконец-то родная синтетика и хлопок, а уж от кед я просто без ума. Ну вот кто хранит неизвестные шмотки на виду? Вот и я не знаю, почему люди этого мира такие наивные. Хотя, учитывая кто мне сообщил о вещах, можно сказать что капитанша с помощниками удачно спрятали их. Станции, что звали на помощь, стали теми, кто помог мне не только скрыться, но и вернуть мои вещи. Не могла же я не попробовать им помочь, как наш дорогой гг в оригинале? Вот и решила и силушку испробовать, и эго потешить, да дорогу узнать. А тут ещё и вещи бонусом, ну не прелесть? Правда, тело после таких трансформаций немного потряхивало, как после хорошей тренировки в зале. Боль конечно почти не чувствовалась, но непривычное движение новых конечностей и фантомные ощущения немного мешали. Подобие природного материала, из которого состояли шмотки местных, меня ну никак не впечатлило. Удивительно как с такими технологиями они создают столь отвратительную одежду. Хотя, учитывая их ресурсы и возможности, это было уже верхом удобства и практичности в экономии ткани. Но вот какие-то носки вместо нормальной обуви я им простить не смогу. А еще меня теперь можно назвать исконно русской девицей. И нет, это не столько от моего впечатляющего (постольку-поскольку) побега, как в иностранных боевиках, где русские крутые мафиози или идеальные агенты. Это все было из-за моего нового имиджа. И опять нет, "белый халат" я решила сохранить на всякий непредвиденный случай. Мало ли как жизнь повернется, учитывая новые вводные. Я стала голубоглазой блондинкой. Странно, что вообще еще не поседела от таких приключений. Ладно хоть глаза практически свои, только стали кристально чистыми, как горные источники. Мои хоть и были голубыми, но примеси присутствовали. Этот факт выбил меня не только из реальности, но и из рациональности. Конечно я поняла почему это произошло, и вспомнила актуальную теперь информацию, в связи с разворотом событий. И да, это не единственное, что изменилось, и не последнее точно. Маленькая девочка внутри меня в восторге, а вот подросток и взрослый уже не очень от таких перспектив. Я перестаю быть человеком, и становлюсь такой же, как два небезызвестных для определенных посвященных. Быть практически бессмертным, человекоподобным существом со сверхспособностями безусловно круто, о чем так или иначе мечтает каждый "обычный человек". Но что, если это все перекрывается огромными минусами и проблемами различного характера? Пока я была человеком, я знала что мой век не долог и многие проблемы были бы решены по мере моего старения или скоропостижного отхода с игровой доски. Теперь же этот выход из ситуации не то что отходит на задний план — он практически подвергается сомнению по вполне естественным причинам. Нигде не сказано, что станции умирают естественным путем, таким как старение, а неистраченные ресурсы могут послужить тем же катализатором скорого ухода, по типу перенасыщения энергией. Окей, проблема бессмертия мне не грозит. Но грозит похожая — долголетие. Даже с таким подходом меня ждет достаточно длинная жизнь, а учитывая то, что меня это не так уж и радует, перспектива бродить по свету дольше положенных 70 я не планирую, если не больше нескольких веков. А помогать приближению умертвия я не хочу, ну не люблю я, когда больно. Смирения в ближайшее время не предвидится, а значит мы побудем на стадии депрессии, но пока этот пункт не доступен. Сначала надо найти убежище на ближайшее время чтобы меня не могли найти ни те, ни другие. Одни будут использовать "на благо человечества", а вторые на такое же благо, но уже более негуманным способом. Пусть частично обе стороны и постарались над тем, что я сейчас решаю дилемму долголетия.

***

Пролетая мимо коридоров на скорости, услышала впереди разговоры, от чего пришлось стать ещё быстрее, оставался один поворот за которым был нужный мне выход, но из любопытства повернула голову, встретившись глазами с кем-то. "Симпатичный", подумала я, тут же выкидывая полностью этот момент из памяти.

***

Пустыня, по которой я и передвигалась, в этот раз глаз не радовала вот вообще. Да, я не первый раз в ней и была готова, но это не отменяет факта того, что я была уроженцем степного простора и холодных времен года большую часть года. Лето плюс-минус могла нивелировать опыт данного климата, но, к сожалению, так часто мне не приходилось сталкиваться с ним лицом к лицу. Тяжело было на моменте выхода с аварийного выхода корабля. Стабилизация условий для жизнеобеспечения жильцов кают было необходимой частью для выживания многих неприспособленных людей, что были собраны практически со всего света. Как позже выяснилось, большая часть экипажа принадлежала тому же поясу, что и я, что позволяло спокойно выстроить условия комфортного проживания для многих. Солнце припекало, а я все не могла остановиться, от чего становилось уже тяжело. Отростки, что торчали из под теперь ставшего ужасно неудобным рюкзака, ужасно болели как ноги после забега на длинную дистанцию. А также, я подозреваю, что с не привычки, так как это было достаточно болезненно, пусть и не первый раз. Но почему-то, пусть и через упорство, пусть и через боль, они ощущались так, будто это было именно то, чего все это время не хватало для полноценной картины. Да, я, будучи достаточно впечатлительным человеком, могла и в прошлом представить наличие оных у себя за спиной, а так же представить и полет и сопутствующие ощущения от полета, но никогда это не было столь красочно и живописно. Неважно куда меня сейчас занесет, главное это насладится моментом, и избавиться от этого ужасного чувства угнетения будущего. Лучше думать о настоящем, и о том, как же все-таки круто иметь крылья. Об остальном я подумаю позже.