Глава 11 "Цена предательства"

- Канэко Иоко очнулась! Канэко Иоко наконец-то очнулась! Впервые в жизни Кагая Убуяшики был рад раннему пробуждению. Аккуратно приподнявшись и сев на футон, мужчина прищурил глаза, стараясь разглядеть раннюю гостью. В окутанной утренним сумраком комнате ярко выделялась белая ворона. - « Исай. » - Вспомнил Кагая. - « Дивная птица необыкновенно белого цвета была отражением уникальной внешности своей хозяйки. Такая же яркая, выделяющаяся, редкая внешность которая всегда привлекает всеобщее внимание. » Смотрящие прямо на него темные глаза Исай блестели неподдельным счастьем. Его ворон тоже находился в комнате и с огромным недовольством поглядывал на белую ворону. Явно прибыл раньше и ждал пробуждения хозяина, чтобы сообщить счастливую новость, но все испортила Исай. Рядом заворочалась Амане, и Кагая тепло улыбнулся, глядя, как жена медленно раскрывает сонные, но от этого не менее прекрасные глаза. Амане никогда не была ранней пташкой и ей всегда было тяжело просыпаться рано утром. Особенно сегодня, так как она пол ночи провела у постели захваравшего сына. Сначала она решила проигнорировать странные звуки и копошение своего мужа, но, когда поняла, что Кагая уже довольно долго находится в сидячем положении, решила всё таки узнать, что происходит. Через силу разлепив веки, она с трудом сфокусировала взгляд на лице мужа и непроизвольно улыбнулась, встретив его светящимися нежностью глаза. Он кому-то махнул рукой и лёг обратно, сразу притягивая её к себе за талию и шепча на ухо - « Малышка Иоко наконец-то очнулась, спи. »

***

На визите Исай утренние сюрпризы не закончились. Буквально через час после рассвета прилетел Сорай, ворон Санеми, с просьбой о срочной аудиенции. Кагая, конечно, согласился принять его в особняке ромашки, в котором проходят все собрания хашира. Амане же сразу направилась в особняк бабочек, да бы узнать все подробности о состоянии Канэко, а Кагая присоединится к ней чуть позже. Если верить отчётам врачей, Иоко ещё слишком слаба, и, пробыв в сознании несколько минут, снова заснула, так что Убуяшики никуда торопился. По любому Иоко вряд-ли проснётся раньше полудня, а к этому времени Кагая успеет поговорить с Санеми и отдать несколько приказов касательно Симидзу Тадао. К большому удивлению Убуяшики, довольно не пунктуальный столп ветра уже был на месте и ждал его. Удивление на лице мужчины быстро сменилось доброй усмешкой. - « Ну конечно, о чём может Санеми говорить с ним в такой день, кроме как о Иоко. Медленно пересекая длинные, наполненные солнечным светом коридоры особняка ромашки, Кагая вспоминал, как раньше Шинадзугава рьяно отказывался от учеников, но стоило ему попросить его немного потренировать Иоко, Санеми согласился. Конечно, сначала по возмущался, скорее для вида, но стоило Кагае упомянуть, что в таком случае попросит Томиоку её поднатаскать, Санеми быстро смерил пыл, и, заверив его в том, что сам потренирует девчонку и никаких Гию к ней подпускать не надо, отправился прямиком в Северный гарнизон, чтобы начать тренировки. Уже тогда стоило заподозрить, что со Столпом ветра происходит что-то неладное. Кагая улыбнулся. - « Кто же знал, что эти двое умудрились где-то пересечься до их "официального" знакомства. » Воспоминание о том, как Амане смешно раскрыла рот и захлопала глазами, когда он ей сообщил о положительном ответе Санеми, вызвало у Кагая тихий грудной смех. Они ведь поспорили, и Амане поставила на Томиоку, а он, из желания дать жене выиграть спор, поставил на Шинадзугаву. Кто же знал, что непробиваемый столп ветра согласится. Шинадзугава Санеми ожидал появления главы, сидя на подушке в позе сэйдза*. Прямая спина и напряжённые плечи говорили о большом опыте воина, готового в любую секунду отразить нападение. Убуяшики вошёл в светлое просторное помещение, и, устроившись на подушке напротив Столпа, мягко ему улыбнулся. Санеми привычно отвёл взгляд, чуть поёрзав на подушке. Он, как и Убуяшики, предпочитал сидеть на полу, но что поделать. Несмотря на яркое зимнее солнце, воздух был прохладным, а пол ледяным. - Доброе утро, Санеми. Наконец можно сказать, что оно действительно доброе. - Начал разговор Кагая, внимательно наблюдая за своим подчинённым. Немного нервный, от чего-то смущеный, уставший, с глубоко залëгшими тенями под глазами, но до ужаса довольный Санеми поднял на него собранный и сосредоточенный взгляд. - Приветствую, Ояката-сама. Прошу прощения, что отправил ворона в столь ранний час. Кагая приятно удивился, услышав довольно слаженную речь. Нет, Санеми всегда при общении с ним и Амане пытался говорить вежливо и прилично, но сейчас это явно новый уровень. Да, общение с Канэко явно идёт ему на пользу. Убуяшики ободряюще улыбнулся: - Ничего страшного, Санеми, я готов встретиться с любым из своих детей в любое время суток. Как Иоко? - Уже лучше, - тяжело вздохнул Столп и его лицо прояснилось. На секунду Кагая подумал, что мечник улыбнётся, но нет. Санеми спокойно продолжил, - она быстро идёт на поправку, целители говорят, что её тело исцеляется намного быстрее обычного человека. - Прекрасные новости, - кивнул Убуяшики, и, чуть наклонив голову вбок, лукаво взглянул на мечника, - Но мне кажется, ты пришёл обсудить совсем не это. - Верно. - Взгляд столпа стал жёстче. - Я по поводу этого.... Симидзу. - Санеми с трудом проглотил ругательство. Сжав руки в кулаки, он продолжил. - Я знаю, что сейчас он свободен от воли своего сюзерена, но всё же я хочу, чтобы Иоко узнала всю правду и сама решила, как поступить с этим предателем. - Решила, как с ним поступить? - Переспросил Убуяшики. На его лице не осталось и тени улыбки, из-за чего Санеми, уже не стесняясь размахивать руками, добавил: - Я не говорю о решении судьбы этого человека, я говорю о её возможном желании отгородить себя от него. Например, перевести его в другой гарнизон, по-дальше от неё. - Вот как... - Задумчиво протянул Кагая. - Я тебя понял. И, конечно, если Иоко попросит о таком, я выполню её просьбу. Но Санеми, - Он серьёзно взглянул в упрямые фиалковые глаза, пытаясь понять истинные чувства собеседника, - Ты правда думаешь, что нам следует рассказать Иоко? - Ээ... - Растерянно разинул рот Санеми. Стало ясно, что он и не думал о возможности скрыть всё от Иоко. И осознание такой перспективы развития событий привело Столпа чуть ли не в бешенство, и единственное, что сейчас его удерживало – это чёткое понимание статуса собеседника. Крылья носа затрепетали, а глаза с полопавшимися капиллярами опасно сузились, и он, дрогнувшим голосом спросил: - Вы собираетесь всё от неё скрыть? Обмануть? Спокойно дать этому предателю и дальше находиться рядом с ней? - Чудом не перейдя на повышенный тон, охотник продолжил. - Я безмерно вас уважаю, Ояката-сама, и уважаю все ваши решения, но я не могу согласиться с этим. Я считаю, что каждый вправе знать правду. - И я тоже так считаю. - Помолчав несколько секунд, мягко улыбнулся Кагая. Ему всегда нравилась прямота Санеми. С такими людьми всегда проще иметь дело: они чётко и ясно выражают свое мнение и свою позицию, поэтому он легко мог уловить ход мыслей собеседника и ввести разговор в нужное русло. - Но не слишком ли это жестоко по отношению к самой Иоко? - Столп непонимающе вздëрнул бровью. - Есть то, что ты не знаешь о Иоко. Я могу рассказать тебе лишь малую часть её прошлого, так как это её секреты и она сама вправе решать, кому рассказывать, а кому нет. - Убуяшики перевёл дух. Ему самому было сложно говорить о том, что произошло с семьёй малышки Иоко. Санеми, уловив изменения в настроении главы, терпеливо ждал, когда тот продолжит говорить. Увидев его полный грусти взгляд, где-то в глубине души зашевелилась совесть, требуя прекратить разговор, ведь Шинадзугава хорошо понимал, что глава, принимая любые решения, всегда ставил благо подчинённых в главе угла. Но какая-то эгоистичная доля Санеми хотела знать и понимать всё, что хоть как то связано с Иоко, и Столп поддался этому желанию, продолжая внимательно смотреть на Убуяшики. Наконец, тот, собравшись с мыслями, продолжил: - Семья Канэко насчитывала более тридцати членов семьи, включая детей и замужних женщин. Процветающая, влиятельная семья была вычеркнута из истории в один день. Демоны напали на главный дворец семьи, в котором, по воле случая, на тот момент находились все представители рода Канэко. Я не знаю всех подробностей, но единственная, кто пережила ту ночь, была малышка Иоко. За одну ночь она лишилась родителей, семьи, друзей и всех, кто был дорог её сердцу. А теперь представь, через несколько лет у неё снова появился дорогой сердцу товарищ. Друг, который против своей воли пытался причинить ей вред. Как думаешь, стоит ли ещё раз разбивать сердце малышке и так жестоко лишать её близкого человека? Закончив рассказ, Кагая устало потёр переносицу. На пару минут в помещении воцарилась полная тишина. - Боюсь, вы упускаете одну важную деталь. - Наконец, подал голос Санеми, поднимаясь на ноги. - Иоко уже давно не малышка, а вполне себе взрослая девушка и должна осознавать опасность, которая грозит ей от окружающих людей. Мёртвой её мало будет волновать разбитое предательством друга сердце. Спасибо, что выслушали. Более не смею занимать ваше время, хорошего вам дня. Санеми глубоко поклонился, и, подхватив клинок с пола, направился к выходу. - Спасибо за разговор, Санеми. Я обязательно учту твоё мнение.

***

Симидзу Тадао. Даже его имя было выбрано сюзереном, а настоящее, данное родителями в далеком детстве имя, давно стёрлось из памяти. Тёмноволосый парень криво улыбнулся своему отражению. Было ли что-то в его жизни, что он мог бы назвать своим? Хоть одно решение? Хоть одна мысль? Нет. До недавних пор он даже не принадлежал сам себе и вся его жизнь была чередой решении главы семьи Хирано. Симидзу всю жизнь мечтал о свободе, но, получив её, не ощутил ни радости, ни ликования.... вообще ничего. Он сутками потерянно ходил по поместью Убуяшики, не находя себе места от волнения, ведь Иоко уже которые сутки не приходила в себя, и надежда на её выздоровление с каждым днём угасала. А ещё была вина, что тяжёлым грузом легла на плечи Тадао, сдавливала грудь, не давала нормально дышать. Да и имеет ли он право нормально дышать, когда тело Иоко мучают тяжелейшие боли? Симидзу считал, что нет. Хоть и Убуяшики-сама всё понял, даже нашёл ему оправдание и простил Тадао, пока он сам не смог себя простить. Он пошёл в дом бабочек, надеясь нарваться на злого Столпа ветра. Симидзу был уверен, что тот не прочь набить ему морду но к всеобщему удивлению и к досаде Тадао тот просто выкинул его из лазарета, велев больше не сметь приближаться к Иоко. Как ни странно, но помощь пришла оттуда, откуда её не ждали. И хоть выцарапанное лицо сложно назвать хорошим наказанием, но лучше чем ничего. Тогда он, как последний придурок, поблагодарил Тофу за оказанную услугу, чем, кажется, ещё сильнее обидел кота. Когда ворон принёс весть о том, что Канэко наконец очнулась, Симидзу на мгновение ощутил абсолютное счастье, которое омрачили всплывшие в сознании слова Шинадзугавы-сама, сказанные до того, как послать его подальше от лазарета: « Когда она очнётся, ты всё ей расскажешь. Абсолютно всë. » На возражения о том, что Убуяшики-сама запретил что-либо рассказывать Иоко, Столп лишь презрительно выплюнул: - « Ты просто жалкий трус. » Только сейчас Тадао понял, как Хашира был прав. Он боялся, он очень сильно боялся пойти и рассказывать Иоко правду, боялся увидеть презрение в её прекрасных серых глазах, боялся, что больше никогда не сможет быть близким ей человеком. Да что уж там, Симидзу был уверен, что больше никогда не сможет ещё раз поговорить с Иоко, не говоря уже о дружбе. В попытке хоть немного оттянуть момент раскола их связи, он отложил неприятный разговор на вечер, целый день бродя по тёмной комнате, выделенной ему в местном доме глицинии и раз за разом представляя реакцию Иоко на его признание. Ближе к вечеру Тадао понял, что больше не может тянуть время, иначе скоро сойдёт с ума. Он должен всё рассказать и принять решение Иоко, какое бы оно не было. Для себя он чётко решил, даже если придётся умереть, чтобы заслужить прощения девушки, он умрёт, он сделает всё, чтобы она его простила и позволила быть рядом даже просто в роли товарища. Учитывая особое к ней отношение Хашира ветра, на большее претендовать было опасно для жизни.

***

У входа в поместья бабочек он встретил до ужаса раздражённого Санеми-сана. От тяжёлого взгляда Столпа хотелось вжаться в стену или вообще испариться, но уважение к самому себе и сила воли не позволили Тадао сдвинуться с места. Аура, исходившая от Столпа, пугала больше сотни демонов, кто же его так разозлил? И выжил ли этот несчастный? Только сейчас Симидзу понял, как ему повезло, что Убуяшики-сама в тот день встал на его защиту, иначе Санеми-сан точно бы снёс ему башку, а Столп тумана по прибытию в главный штаб оживил бы и ещё раз убил. Хашира приблизился к нему, не сводя переполненный бешенством взгляд. Перекошенное от ярости лицо казалось страшнее обычного и Симидзу чётко осознал, что Столп сейчас его ударит и мысленно приготовился защищаться, но тот, остановившись прямо перед ним, пробил кулаком деревянную стену поместья, заставив Тадао зажмуриться, опасаясь, что деревянные щепки попадут в глаза, внутренне ликуя, что его голова не оказалась на месте стены. Медленно разжав кулаки, Столп прикрыл глаза и тихо выдохнул: - Вали, пока я тебя не убил. И что это было? Симидзу, решив больше не испытывать судьбу и нервы Санеми, быстро прошмыгнул внутрь особняка, чуть не сбив фиолетововолосую девочку, которая громко ругалась на шум. - Прошу прощения. - Тихо пробормотал Симидзу, но бойкая девочка даже не обратила на него внимания. Грозно сверкнув глазами, она продолжила свой путь прямиком в пасть зверя, то есть Хашира. Плюнув на всё, Тадао решил, что проблемы и неадекватное поведение Столпа его не касаются и направился в лазарет. Он знал, что для Иоко была выделена отдельная комната, так как после той ночи, когда она убила двух демонов, один из которых оказался старой луной, её повысили до ранга Киноэ* – правой руки Хашира. Дойдя до нужной комнаты, он спросил позволение войти, и, услышав положительный ответ, набрал в лёгкие побольше воздуха, в попытке успокоиться и поспешил пройти внутрь. Задвинув за собой сёдзи, Симидзу встретился взглядом с Иоко, и слова приветствия застряли где-то в горле. Растрепанные темные волосы, аномальная для японцев светящаяся в лунном свете белая кожа, сверкающие в неутихшем гнева серые глаза, в которых так непривычно читалась буря эмоций, несвойственные тяжело больным пылающие щеки, и тяжело и быстро вздымающаяся грудь. Определённо, Иоко была невероятно прекрасна в своём гневе, и какое-то шестое чувство подсказало Тадао, что злость Канэко была направлена вовсе не на него. Нет, Симидзу никогда не будет тем человеком, способным заставить её ощутить такую бурю эмоций. Неожиданное осознание отдалось глухой болью в груди, теперь понятно, почему Столп ветра был так зол. Они поругались. Тяжело вздохнув, Тадао приблизился к Иоко, которая не сводила от него взгляда. По мере его приближения, девушка постепенно брала себя в руки и успокаивалась, или просто пыталась казаться спокойной. - Здравствуй. - Тихо прошептал мечник, останавливаясь радом с кроватью. Серые глаза потухли, и теперь смотрели на него с холодом и привычным отчуждением. Пытаясь понять, о чём она думает, парень внимательнее оглядел её лицо, благо полная луна хорошо освещала комнату и саму Иоко. Симидзу всегда любил рассматривать её лицо, особенно когда она этого не замечала, каждый раз удивляясь такому необычному переплетению японских и европейских генов, слившиеся в прекрасные и неповторимые черты лица. Когда-то она рассказывала, что от отца японца ей достались тёмные волосы и гладкая кожа, а остальное она взяла от чужестранки матери. - Я выслушаю тебя только один раз. - Тихим хриплым голосом сказала девушка и откинулась на подушке, приняв полусидячее положение. Только сейчас Тадао заметил, насколько болезненно она выглядела. Тёмные круги под глазами, на первый взгляд казавшаяся белой кожа была немного желтоватой, да и весь вид Иоко говорил о сильной усталости. - Расскажи мне всё. У тебя есть один шанс, и после я решу, как поступить с тобой. И Симидзу рассказал всё, и историю своей семьи, и как по рождению был принят на службу у сюзерена Хирано, о своём детстве, где вместо игр учили искусству владения меча, о своих детских мечтах, и о том, как отказался от них, принимая свою судьбу самурая. О том, как провёл всю жизнь, выполняя задания сюзерена, о их с Иоко первой встрече и как он пытался её убить, но вместо этого угодил в ловушку. О том, как втирался к ней в доверие по приказу Хирано-доно и о том, что вскоре это перестало быть исполнением, а его первым за всю жизнь личным желанием. О том, как было сложно в ту ночь исполнить долг самурая перед сюзереном и о том, что теперь он свободен. Когда парень закончил, время уже давно перевалило за полночь. Иоко за весь рассказ ни разу на него не взглянула, предпочитая ночной пейзаж за окном, и хоть выражение её лица ни разу не изменилось, Симидзу точно знал, что она внимательно его слушает. Время шло, а девушка всё также молчала, отчужденно всматриваясь в темноту за окном. Симидзу уже хотел предложить закончить разговор завтра, всё же ему было совестно, ведь из-за его трусости он смог прийти к ней только поздно вечером, а ей бы следовало лечь пораньше спать и отдохнуть, а не слушать его бред, особенно после такого сильного стресса как ссора с Санеми-саном. Вдруг Иоко заговорила тихим спокойным голосом, всё так-же не отрывая взгляд от окна: - Я знала, Симидзу. Я знала всё это время. Та ловушка, в которую ты попал, была слишком близка к моему местонахождению, что означало, что попавшийся в неё человек не просто проходил мимо, а пытался на меня напасть. Я знала, что враги моей семьи будут меня преследовать и предпочитала держать их поближе к себе, думая, что смогу держать всё под контролем. Я надеялась, что через тебя смогу выйти на твоего сюзерена и на других врагов семьи. - Тяжело вздохнув, девушка прикрыла глаза и обняла себя за плечи, из-за чего стала казаться ещё более уставшей и какой-то трогательно беззащитной. Симидзу жадно ловил каждое её слово, ощущая нарастающее внутри напряжение. В образовавшейся тишине ему казалось, что грохот его сердца слышно даже в самых дальних уголках комнаты. Взглянув на него из под ресниц, Иоко продолжила. - Но я переоценила себя, и сильно недооценила тебя. Уж извини. Я думала, что ты попытаешься убить меня сам, а должна была предположить, что для этого ты воспользуешься чужой помощью... - Есть... Есть ли хоть что-то, что я могу сделать, чтобы всё исправить? - Не выдержав, перебил её парень. Иоко резко подалась вперед и что-то неуловимое изменилось в её лице, которое разом сделалось холодным и жестоким. Хищно прищурив глаза, она прошлась по нему оценивающим взглядом. - Есть - Хрипло, на гране слышимости прошептала Иоко и парень испуганно отпрянул, разглядев зловещий плотоядный оскал, уродующий прекрасное лицо девушки. - Голова твоего сюзерена, главы клана Хирано, главного зачинщика резни, произошедшей в дворце Канэко четыре года назад.