Глава 14

Луч солнца, пробившийся сквозь бумажные створки, мягко коснулся её лица — и тут же ослепляюще ударил в глаза. Иоко поморщилась, и с усилием приоткрыла тяжёлые от сна веки. Тишина. Лениво приподнявшись и опираясь на правый локоть, девушка оглядела комнату. Пусто. Только золотистый утренний свет, растёкшийся по татами, да едва уловимый запах нагретого дерева. Слишком тихо. Осознание пришло не сразу. Позднее утро. Иоко замерла на секунду… а затем, тихо выдохнув, снова рухнула на футон, раскинувшись на спине и вытянув руки вверх. «Проспала утреннюю тренировку…» Мысль прозвучала неожиданно спокойно. «…Впрочем… давно я так не спала.» Тело казалось непривычно лёгким, отдохнувшим. Ни напряжения, ни боли — редкое чувство. «Чувствую себя… слишком хорошо.» Пауза. «А собственно…» Мысль оборвалась. Воспоминание вспыхнуло резко — как искра в сухой траве. Тёмная ночь. Тишина. Его присутствие рядом. Иоко вздрогнула и резко села. Сердце будто пропустило удар, а затем забилось быстрее — слишком громко, слишком отчётливо. Жар поднялся к лицу мгновенно. Щёки, уши — всё пылало. — Какая же я… дура… Голос прозвучал почти шёпотом. «Остаться наедине со взрослым мужчиной поздней ночью…» Пальцы сжались в ткани одеяла. «…и ещё самой попросить его остаться…» Она зажмурилась, словно это могло стереть воспоминание. «О Ками-сама… что я наделала…» Иоко закрыла лицо ладонями. Кожа под пальцами была горячей, дыхание — сбивчивым. Она медленно вдохнула… ещё раз… пытаясь унять этот внезапный вихрь внутри. Бесполезно. «Как я теперь посмотрю ему в глаза?..» Мысль кольнула неприятно остро. «А Убуяшики-сама?..» Сердце неприятно сжалось. «Вороны… наверняка уже всё доложили…» Кровь словно отхлынула от лица, оставив после себя холодную тревогу. — Нет… Она резко опустила руки и сжала кулаки. — Нужно уйти. Тихо, но твёрдо. «Как можно быстрее. Под любым предлогом.» Мысли заметались, цепляясь одна за другую. «Расследование… да. Гифу… или любая миссия… куда угодно… лишь бы—» Тук. Стук в дверь прозвучал неожиданно громко в утренней тишине. Иоко вздрогнула. — Госпожа Канэко, к вам посетитель, — раздался вежливый голос снаружи. Знакомый. В памяти на мгновение всплыл образ фиолетововолосой девочки — мягкий, расплывчатый… но Иоко тут же отмахнулась от него, словно от навязчивой мысли. «Только не…» В груди неприятно сжалось. «О боги, пусть это будет кто угодно… только не Шиназугава-сан…» — Канэко-сан?.. — голос за дверью стал чуть настойчивее. Иоко резко выдохнула, словно возвращаясь в реальность. — Одно мгновение, я не одета, — отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Поднявшись, она быстро накинула тёплый длинный хаори поверх тонкой ночной юкаты. Ткань мягко скользнула по коже — слишком лёгкая, слишком… неподходящая для чужих глаз. И тут же мысль, острая и почти болезненная: «Вчера это меня совсем не смущало…» Перед ним. Щёки вспыхнули с новой силой. Иоко резко отвела взгляд, словно он мог видеть её сейчас. Глубокий вдох. Ещё один. Лицо — спокойное. Взгляд — ровный. Ни тени смятения. Маска, доведённая до совершенства. — Войдите. Дверь мягко отворилась, впуская в комнату знакомый силуэт крепкого мужчины. Его шаги были ровными и уверенными, а осанка — прямой, несмотря на возраст, словно годы не имели над ним власти. — Сенсей… — слишком облегчённо выдохнула Иоко. Слово сорвалось с губ раньше, чем она успела себя остановить. Тёмные глаза мужчины чуть сузились, внимательно изучая её лицо. Словно опомнившись, Иоко вдруг сорвалась с места и, почти не осознавая своих действий, налетела на него, обнимая. Руки сами сомкнулись, уткнувшись в плотную ткань его хаори. На мгновение повисла тишина. Сенсей едва заметно замер — неожиданность этого порыва была слишком очевидной. А затем раздался тихий, тёплый смех. Этот звук словно вернул Иоко в реальность. Она резко отстранилась, почти отскочила назад, разрывая объятие, и поспешно отступила на шаг, затем ещё один, будто пытаясь восстановить утраченную дистанцию. «Что со мной сегодня происходит…» Мысль отозвалась досадой. Щёки пылали ещё сильнее. Под внимательным, но мягким взглядом сенсея ей хотелось исчезнуть. Амору-сан неспешно прошёл внутрь, не сводя с неё взгляда. В его глазах читался неподдельный интерес — спокойный, чуть насмешливый. Перед ним стояла совсем не та ученица, к которой он привык. Всегда сдержанная. Холодная. Безупречно вежливая. Та, что годами не позволяла себе ни лишнего жеста, ни лишнего взгляда. Та, что сама выстроила вокруг себя границы — чёткие, неприступные. И сейчас— Перед ним была девушка с растрёпанными волосами, пылающим лицом и растерянным взглядом. Слишком живая. Слишком открытая. Словно маленькая девочка, пойманная на чём-то запретном. — Ты так рада меня видеть? — с мягкой усмешкой спросил он, проходя вглубь комнаты. Его голос звучал легко, но в нём скользила внимательность, от которой не укрывалась ни одна деталь. Он остановился, обернувшись к ней. — Или у твоего поведения есть другая причина?.. Вопрос был задан почти невзначай — но слишком точно. Иоко замерла. Его слова будто коснулись чего-то слишком личного. Сердце болезненно сжалось. Она не ответила. Не смогла. Амору-сан едва заметно приподнял бровь, и в его взгляде мелькнуло живое, растущее веселье. Он наблюдал за ней с редким интересом — словно перед ним разворачивалось зрелище, которое ему ещё не доводилось видеть. Эмоции. Столько эмоций — на лице той, что обычно была безупречно спокойна. «Кто же… смог так выбить её из равновесия?..» Иоко же в это время чувствовала, как теряет контроль. Окончательно. Взгляд метался по комнате, цепляясь за всё подряд — за линию татами, за тень у стены, за складки ткани… За что угодно, лишь бы не— Но предательски возвращался. К его глазам. Глубоким. Спокойным. И — слишком внимательным. Где-то в их глубине уже играли смешинки. «Ками-сама…» Паника подступила к горлу. «Он всё понял…» Она резко опустила взгляд, сжимая пальцы в складках хаори. — Да Ками с тобой, не отвечай, — легко сказал Амору, словно щадя её. Он опустился на стул рядом с кроватью, движения его были неспешными, уверенными. Жестом он указал ей на место напротив. — Садись. Тон был мягким, но привычно требовательным. Иоко послушно опустилась на край футона, стараясь держаться прямо, хотя внутри всё ещё было беспокойно. — Ты у нас уже давно взрослая, — продолжил он, чуть склонив голову, — и имеешь право на свои… секреты. В его голосе скользнула едва уловимая усмешка. Иоко сжала губы. — Лучше скажи, как самочувствие? Он окинул её внимательным взглядом — от растрёпанных волос до напряжённых плеч. И почти сразу сам же тихо усмехнулся: — Хотя… о чём это я. И так видно, что прекрасно. Слова прозвучали легко, но взгляд оставался цепким. Слишком цепким. — Какие успехи по технике Шина Камминари? Вопрос прозвучал уже привычно — как будто возвращая их обоих в знакомые рамки. В безопасную, отточенную годами реальность. Но внутри у Иоко всё ещё не утихал шум. Слишком многое сегодня вышло из-под контроля. Иоко медленно набрала в лёгкие побольше воздуха, стараясь выровнять дыхание. Сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного, но мысли постепенно выстраивались в чёткую линию. Она подняла взгляд. — Я… — голос на мгновение дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Расскажу всё по порядку. И рассказала. О том, как впервые заподозрила Симидзу — ещё тогда, когда сомнение казалось почти нелепым. О том, как до последнего надеялась, что ошибается. Что это всего лишь совпадения. О том, как ошибалась. О сражении — в одиночку. О троих демонах, чьи тени сжимали пространство, не оставляя пути к отступлению. О нарастающем давлении, о холоде, пробирающем до костей. О том моменте. Коротком. Безысходном. Когда выбора уже не осталось. О незавершённой технике — рискованной, сырой, опасной. И о том, как тьма накрыла её прежде, чем она успела понять, что именно сделала. …И как очнулась уже в Доме Бабочки. Когда она замолчала, в комнате снова воцарилась тишина. Амору-сан слушал её, не перебивая. Внимательно. Слишком внимательно. В его взгляде за это время успело промелькнуть многое: недовольство — резкое, почти жёсткое; холодная сталь — когда речь заходила о предательстве; и тихое, едва уловимое сострадание — когда она говорила о том моменте отчаяния. Он не спешил отвечать. Как всегда. Несколько долгих секунд он просто молчал, обдумывая услышанное. Иоко знала эту паузу. Знала, что за ней последует не просто ответ — а вывод, от которого не отвертеться. Наконец он поднял взгляд и твёрдо посмотрел ей прямо в глаза. — Обычно, — начал он спокойно, — я ругаю учеников за использование недоработанных техник. Небольшая пауза. — Думаю, ты и сама на своей шкуре поняла, чем это грозит. Едва заметный кивок в сторону футона. Иоко невольно сжала пальцы. — И, поверь, ты ещё очень легко отделалась. В его голосе не было ни капли преувеличения. Только факт. Сухой и холодный. Но затем тон изменился. Чуть. Почти незаметно. — Но… — он слегка прищурился, — учитывая ситуацию, в которой ты оказалась… Пауза. — Я даже горжусь тобой. Иоко вздрогнула. Слова ударили неожиданно. — Тебе хватило смелости пойти на риск, зная, чем это может закончиться. Ты не из тех, кто действует бездумно. Ты понимала вероятность летального исхода. Его взгляд стал чуть мягче. — Это было смело. И почти сразу — жёстче: — Но. Одно короткое слово — и всё внутри снова напряглось. — На правах сенсея я запрещаю тебе использовать эту технику. Иоко резко подняла глаза. Возмущение вспыхнуло мгновенно — горячее, живое. Он заметил. Конечно, заметил. Амору-сан спокойно поднял руку, останавливая её ещё до того, как она успела что-то сказать. — Временный запрет, — добавил он ровно. — Пока ты не разберёшься. Он слегка наклонился вперёд. — Пока не поймёшь, как именно работает эта техника. Каков её масштаб. Сколько сил она забирает. Есть ли последствия — сейчас или в будущем. Каждое слово ложилось чётко, без возможности возразить. — Можно ли использовать её регулярно… или только в крайнем случае. Пауза. — Пока не найдёшь ответы на все эти вопросы — забудь о ней. Тишина стала плотнее. — В бою полагайся только на полностью освоенные техники. Он чуть приподнял бровь. — Ясно? Иоко на секунду задержала взгляд на его лице. Затем опустила глаза. — Хай, сенсей, — тихо ответила она, кивнув. Она понимала. Слишком хорошо понимала. Это и правда было чудо — что она отделалась лишь истощением, без серьёзных повреждений. Особенно учитывая нагрузку на ноги. Абсолютная удача. Или… что-то ещё. — Слышал, — вдруг произнёс Амору-сан уже другим тоном, заметно легче, — вчера у тебя был урок с детьми Убуяшики-сама. Иоко моргнула. Слишком резкий переход. Он чуть улыбнулся — хитро, почти по-мальчишески. — Ну и как? Она уставилась на него с явным недоумением… а затем тяжело вздохнула. — Значит, Исай уже успела вам всё рассказать, — пробормотала она. — Думала, вас не интересуют сплетни. — С чего же? — Амору изобразил искреннее удивление. — Я всего лишь одинокий старик. Он чуть откинулся назад, принимая нарочито расслабленную позу. — Чем мне ещё развлекаться, кроме как сплетнями? И подмигнул. Иоко фыркнула, наконец позволив себе чуть расслабиться. — Да ну вас. Скажите ещё — старик! Но затем её взгляд стал серьёзнее. — И вообще… я своих учеников не обсуждаю. — Больно надо, — усмехнулся он. — Но попытаться стоило. Лёгкая пауза. — Интересно же. В комнате вновь повисла тёплая, почти домашняя тишина.

***

На заднем дворе Дома Бабочки располагался небольшой тренировочный полигон. Скромный, почти скрытый от глаз — его редко использовали, предпочитая просторную площадку у главного особняка. Здесь обычно было тихо, почти безжизненно, словно само место дышало покоем. Но сегодня тишина была нарушена: в воздухе разносился резкий, отчётливый звук столкновения дерева о дерево — быстрый, ритмичный, не дающий пауз. Сухие удары эхом отдавались от стен, смешиваясь с шорохом шагов по утоптанной земле. На полигоне развернулся настоящий бой. Сенсей и ученица сошлись всерьёз, и никто из них не собирался уступать. — Ну же, Иоко, — с усмешкой бросил Амору-сан, легко уходя в сторону от очередной атаки, — это всё, на что ты способна? — его движения были плавными, почти ленивыми, но обманчиво быстрыми. Он отступил на шаг, увеличивая дистанцию. — Давай, давай… я уже начинаю скуча-ать. Иоко раздражённо сдула прядь тёмных волос, выбившуюся из пучка. Та упрямо лезла в глаза, мешая сосредоточиться. Раздражало всё. Амору-сан двигался неторопливо, временами даже нарочито медленно, часто жалуясь на возраст и «усталость костей». Но стоило ему выйти на поле боя — всё менялось. Каждое движение становилось точным, выверенным, быстрым. Слишком быстрым. В такие моменты в нём не оставалось ничего от безобидного старика. Иоко едва поспевала за ним. Тело всё ещё не до конца слушалось после недавнего боя, мышцы отзывались тяжестью, движениям не хватало прежней чёткости. «Так даже лучше…» — мелькнула мысль. «Я слишком слаба сейчас, чтобы тренироваться со столпами… или даже с Симидзу…» Имя отозвалось внутри неприятным уколом. Сердце на мгновение сжалось. Тадао. Друг. Товарищ. Тот, с кем она провела бесчисленные часы тренировок, кто помог ей отточить технику, кто видел её рост… «…чуть не убил меня.» Горькая усмешка скользнула по губам. Иоко резко вдохнула. Холодный зимний воздух обжёг лёгкие, возвращая ясность. Здесь и сейчас. Перед ней — противник. Она подняла взгляд. Амору-сан стоял напротив — уверенно, спокойно, с той самой ухмылкой, которая появлялась у него только тогда, когда бой приносил ему настоящее удовольствие. Это всегда было плохим знаком. Иоко крепче сжала синай, чувствуя, как дерево упирается в ладони, возвращая ощущение контроля. Медленный выдох. Шаг вперёд. И в следующий момент она сорвалась в атаку — резко, без колебаний. Удар сверху, быстрый и точный. Амору легко отвёл его в сторону, почти не глядя. Второй — снизу. Щелчок. Блок. Она не остановилась. Серия ударов обрушилась один за другим — плотная, быстрая, не дающая пространства для ответа. И всё же он отступал спокойно, словно танцуя. Его синай двигался экономно, перехватывая каждый её выпад. Щелчок. Щелчок. Щелчок. Звук становился быстрее. — Лучше, — коротко бросил он. И в следующее мгновение он исчез с линии атаки. Иоко едва успела среагировать. Резкий шаг вбок. Свист воздуха. Удар прошёл в считанных сантиметрах от плеча — слишком близко. Она развернулась, инстинктивно поднимая оружие, но было поздно. Лёгкий, точный удар остановился у её шеи. Амору замер всего на мгновение — достаточно, чтобы она поняла. Проигрыш. Тишина накрыла полигон. Только её дыхание — сбившееся, тяжёлое. Иоко медленно опустила синай, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди. — Медлишь, — спокойно сказал сенсей, опуская оружие. — Думаешь слишком много. В бою это роскошь. Он сделал шаг назад, давая ей пространство. Иоко сжала челюсть. Она знала. Конечно, знала. Но сегодня мысли не слушались. Слишком многое внутри не давало сосредоточиться. Она подняла взгляд. Их глаза встретились — на этот раз без смущения. Только напряжение. И едва заметный огонь. — Ещё раз, — тихо сказала она. Без колебаний. Амору усмехнулся. — Вот теперь узнаю свою ученицу. Он вновь поднял синай.

***

После тренировки с сенсеем прохладная вода показалась почти спасением. Иоко долго сидела в ванне, позволяя усталости медленно стекать вместе с каплями по коже. Напряжение в мышцах отпускало неохотно, будто цепляясь за каждое движение. Когда она наконец вышла, тело казалось одновременно лёгким и тяжёлым — странное, непривычное ощущение. Вернувшись в комнату, она без сил опустилась на футон и вытянулась, глядя в потолок. Тишина вокруг была почти звенящей. «Раньше такая тренировка…» — мысль оборвалась сама собой. Раньше подобное даже не считалось нагрузкой. Лёгкая разминка, не более. Сейчас же это был предел. Слишком быстро приходит усталость. Слишком глубоко она оседает внутри. Иоко прикрыла глаза, медленно выдыхая. В памяти всплыл голос Амору-сана — спокойный, но с тем самым оттенком, который он редко позволял себе: «Даже удивительно, что ты на такое способна после таких травм… Восстанавливаешься быстро. Слишком быстро.» Она нахмурилась. Он был прав. Слишком быстро. Иоко помнила взгляды лекарей в Доме Бабочки — удивлённые, почти настороженные. После таких повреждений обычно не встают на следующий день. Не тренируются. Не дерутся так, как будто тело почти вернулось в форму. А она смогла. Почти без последствий. Почти. Пальцы медленно сжались на ткани одеяла. «Надо будет подумать об этом позже…» Но мысль не принесла облегчения. Скорее — лёгкое, едва уловимое беспокойство. Иоко перевернулась на бок, подложив руку под голову. В комнате было тихо. Амору-сан ушёл гулять по городу, как и обещал — «сто лет не был в столице, не жди до завтра». Исай она отправила с посланием к Убуяшики-сама — попросить разрешение выдвинуться в Гифу в ближайшее время. Всё было… правильно. Слишком спокойно. «Тофу…» Мысль смягчилась. Губы едва заметно дрогнули в улыбке. Умный, упрямый кот, который спас ей жизнь. Она до сих пор не знала, как его отблагодарить. И в глубине души понимала — сейчас он нужнее не ей. А Токито. «Надеюсь, вы там присматриваете друг за другом…» Перед внутренним взглядом всплыла картина: Тофу тянет Муичиро за штанину, настойчиво ведя в сторону трапезной, потому что тот, как всегда, забыл поесть. Тихий выдох. Улыбка быстро исчезла. Тишина вернулась. И вместе с ней — мысли. Они упрямо возвращались к одному и тому же. Белые волосы. Резкий взгляд. Тяжёлое присутствие. Иоко нахмурилась, чуть сильнее натягивая одеяло. «Не сейчас…» Она попыталась отмахнуться. Безуспешно. Мысли возвращались снова и снова, будто нарочно цепляясь за каждую деталь. «Почему он не пришёл?..» Вопрос возник сам собой. И тут же — раздражение. — Пф… — едва слышно фыркнула она в подушку. — Нашла, о чём думать. Конечно, у него есть дела. Конечно, ему не до неё. «И вообще… с чего он должен приходить?» Логично. Разумно. Правильно. Она повернулась на другой бок, сильнее укутываясь в одеяло, будто пытаясь спрятаться от собственных мыслей. «Не пришёл — и лучше.» Пауза. «Я и так ещё не решила, как себя с ним вести…» Сердце на мгновение сбилось с ритма. Тишина. «…А может…» Мысль подкралась тихо. Опасно тихо. «…он решил, что я… неприличная?» Глаза резко распахнулись. В груди неприятно сжалось. — Ками-сама… — выдохнула она почти беззвучно. Жар снова коснулся щёк — уже не такой яркий, но куда более тревожный. «О чём я вообще думаю?..» Она резко зажмурилась, с силой сжимая край одеяла. — Хватит. Тихо. Жёстко. — Спать. Но сердце не слушалось. Оно билось слишком быстро, слишком неровно, словно откликаясь на то, что она пыталась игнорировать. Мысли путались, тянули за собой новые — ещё более неудобные, ещё более настойчивые. Усталость медленно брала своё. Границы реальности размывались. Иоко не заметила, как дыхание стало ровнее, а напряжение постепенно уступило место тяжёлой дремоте. С последней, ускользающей мыслью— о нём— она провалилась в сон. Беспокойный. Тревожный. Слишком живой, чтобы назвать его отдыхом.

***

Иоко проснулась резко — не от звука, а от чёткого, почти осязаемого ощущения чужого присутствия. Тело среагировало раньше разума: дыхание стало поверхностным, сердце чуть ускорило ритм. «Санеми?..» — мысль мелькнула сама собой, неосознанно, и тут же исчезла. Она открыла глаза. У окна стоял мужчина. Мягкий свет заката очерчивал его силуэт, делая фигуру почти нереальной, словно сотканной из самого света. Узнать его было невозможно не сразу — слишком узнаваемая аура спокойствия, слишком тихое, но весомое присутствие. В серых глазах Иоко на мгновение мелькнуло разочарование — едва заметное, почти неуловимое. Но не для него. Убуяшики-сама мягко улыбнулся, чуть лукаво, как будто увидел нечто, подтвердившее его собственные мысли, и неспешно подошёл ближе. — Прости, что потревожил. — Нет, что вы… — Иоко поспешно приподнялась, садясь на футоне. Голос ещё был сонным, слегка смазанным. — Я и так уже долго сплю… Она бросила короткий взгляд в окно. Закат. Тёплый, глубокий. «Вот это я…» — Для больных это нормально, — спокойно заметил он, опускаясь на стул рядом. — Как самочувствие? — Уже лучше. Благодарю за заботу, — ответила она привычно ровно, принимая сидячее положение. Разум всё ещё медленно возвращался к ясности, и вопрос о причине его визита пока не находил ответа. — Ты ждала кого-то другого? — мягко спросил Убуяшики, наблюдая за ней с той самой внимательностью, от которой невозможно было спрятаться. Реакция последовала мгновенно — слишком мгновенно. Иоко замерла, затем резко отвела взгляд. — Нет, — ответ прозвучал чуть резче, чем следовало. Она на секунду замолчала, а потом добавила тише: — Я вообще никого не ждала сегодня. — Понимаю, — тихо засмеялся он. — Значит, я нежданный гость. Надеюсь, хотя бы желанный. Щёки Иоко едва заметно потеплели. «О боги…» — Нет, вы не так поняли, я— — Я шучу, — мягко перебил он, успокаивающе улыбнувшись. Иоко на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями. А Убуяшики тем временем продолжал наблюдать. Спокойно. Вдумчиво. С той глубиной, в которой не было ни осуждения, ни насмешки — только понимание. «Значит, вот что вывело её из равновесия…» — мелькнуло у него. «Кто-то сумел коснуться того, что она так тщательно оберегала». И это не вызывало тревоги — скорее тихую, почти незаметную надежду. Он едва заметно улыбнулся своим мыслям и мягко вернул разговор в нужное русло. — Я пришёл из-за твоего послания. Почему ты хочешь отправиться в Гифу? Иоко будто ожила, ухватившись за знакомую и безопасную тему. Лицо мгновенно приняло привычное выражение — вежливое, сдержанное, чуть отстранённое. — Я предполагаю, что раз семья Хирано сотрудничает с демонами, — начала она ровно. — А согласно донесению, демоны, напавшие на меня, были не единственными. Мне нужно найти остальных. Через них я надеюсь выяснить, кто именно причастен к гибели моей семьи. Также это может помочь выйти на других демонов… и, возможно, на семьи, участвующие в заговоре. К концу её речи в комнате стало тише. Убуяшики смотрел на неё долго, внимательно, и в его взгляде появилась тень — не удивления и не сомнения, а тихой, неизбежной печали. «Значит… всё так же», — подумал он. Он видел это не впервые. Такая решимость не возникает внезапно — она вырастает из боли, из утраты, из того, что невозможно отпустить. И самое главное — её невозможно остановить. Он мог бы запретить. Мог бы попытаться удержать её. Но слишком хорошо знал, чем это закончится: не послушанием, а тем, что она уйдёт одна — без поддержки, без плана, ведомая лишь своим «пылающим сердцем». «Нет…» Его задача — не остановить, а направить. Дать ей шанс выжить. — Я не вправе тебя отговаривать, Иоко, — тихо произнёс он. — И боюсь, даже если бы запретил, твоё сердце всё равно не послушало бы меня. Слова прозвучали прямо и спокойно. Без давления. Без упрёка. — Я прошу только об одном: будь осторожна. Не позволяй ярости затмить разум. Я отпущу тебя сейчас… если ты пообещаешь — никаких боёв. Только расследование. Только сбор информации. Его взгляд стал чуть строже. — Ты сама понимаешь своё состояние. Вступать в бой сейчас — значит полагаться не на силу, а на удачу. А удача редко даётся дважды. Тишина стала плотнее. — Сначала информация. Затем план. Затем подготовка, — продолжил он. — Возможно, пройдут годы, прежде чем ты будешь готова. Месть требует холодной головы, а не пылающего сердца. Иоко слушала внимательно, и на этот раз — без внутреннего сопротивления. — Хай, Ояката-сама. Я вас поняла, — серьёзно ответила она. Он кивнул. — При составлении плана рассчитывай на мою помощь и помощь отряда. Ты слишком дорога нам, чтобы отпускать тебя одну. Пообещай, что не предпримешь ничего, не посоветовавшись со мной. Иоко на секунду задержала взгляд, затем кивнула. — Обещаю… спасибо. — Вот и договорились, — мягко улыбнулся он. Он поднялся и направился к двери. Рука уже коснулась створки, когда он вдруг остановился, словно вспомнил что-то между делом, и обернулся. — Кстати… Санеми сейчас на срочном задании. Думаю, его не будет около недели. Он и так слишком задержался в столице после собрания хашира. Так что можешь не торопиться. Слова прозвучали легко, почти невзначай. И прежде чем Иоко успела что-то сказать, он уже вышел, тихо прикрыв за собой дверь. На прощание — едва заметное, почти мальчишеское подмигивание. Тишина вновь накрыла комнату. Иоко сидела неподвижно ещё несколько секунд, затем медленно моргнула. «…Приехали.» — Даже он… — пробормотала она, уткнувшись взглядом в одеяло. — Любит сплетни… Но странное дело — сердце вдруг стало биться чуть спокойнее.

***

Ночь опустилась мягко и тихо, укрывая поместье прозрачной прохладой. Луна висела высоко, заливая сад серебристым светом, от которого тени казались глубже, а звуки — тише. На энгаве, в этой почти нереальной тишине, стояли двое. — Ты всё же дал ей разрешение? — с лёгкой ноткой упрёка тихо спросила Амане. Кагая медленно повернул голову в её сторону. Его взгляд был серьёзным, внимательным, словно он не просто слушал вопрос, а видел за ним гораздо больше. — Да, — ответил он спокойно. — Томиока сейчас в Гифу. Мне будет куда спокойнее, если Иоко будет рядом с ним. Я уже отправил ворона с указаниями. Он на мгновение замолчал, позволяя словам осесть в тишине ночи. — Он проследит, чтобы она не перешла грань. Амане тихо выдохнула, переводя взгляд на сад. Лёгкий ветер едва заметно шевельнул рукава её кимоно. — Вот оно как… — протянула она задумчиво. Пауза. А затем на её губах появилась тонкая, хитрая улыбка. — Думаю… кое-кто совсем не разделит твоего спокойствия, когда узнает, что Иоко отправилась вместе с Гию. Она повернула голову к мужу, в глазах мелькнуло живое веселье. — Как думаешь, сильно ли он разозлится, когда поймёт, что она практически сбежала от него на задание? Кагая слегка склонил голову, словно прислушиваясь к этому вопросу не только разумом, но и чем-то глубже. — Санеми… — задумчиво произнёс он. В его голосе не было ни беспокойства, ни насмешки — только тихое понимание. — Думаю, они с Иоко сами разберутся. Он мягко улыбнулся, вновь переводя взгляд на луну. — Нам же остаётся лишь наблюдать… и молиться за их счастье. Амане кивнула, принимая его слова без возражений. В её взгляде не было сомнений — только спокойное согласие и та же тихая вера. — Верно, — сказала она негромко. — Хотя… Гию что-то задержался в Гифу. Кагая чуть заметно улыбнулся — уже иначе, с лёгкой тенью озорства. — Говорят, охотницы организации Ямамото очень красивы, — произнёс он, будто между делом, бросив на жену выразительный взгляд. Амане тут же уловила этот тон. Её губы изогнулись в зеркальной улыбке, а в глазах вспыхнул мягкий, игривый огонёк. — О? — она слегка наклонила голову. — Тогда будет весьма любопытно.... увидеть ту, кто сможет растопить ледяное сердце Томиоки.