Часть 2

Свежий, в костюме с иголочки, отлично выспавшийся Андрей Павлович Жданов приехал сегодня в “Зималетто” в первых рядах и в приподнятом состоянии духа. Не человек — картинка. Настроение деловое, слегка праздничное после вчерашнего показа и в предвкушении выгодного контракта с приятным партнером. Пользуясь затишьем, решил спуститься на производство до начала рабочего дня, уточнить некоторые моменты, но обнаружил, что один из лифтов, уже почти домчавшись до его этажа, вдруг дернулся и замер. Услышал знакомые до боли звонкие голоса, подумал было постучать и предложить помощь, но тут прислушался и завис. Настроение резко рухнуло ниже плинтуса. Пропустил подоспевший второй лифт и так и стоял, оглушенный, приникнув ухом к дверям кабины, ловя каждый смешок, каждое слово, по счастью, никем не замеченный. Услышав звук поднимающегося лифта, еле успел отпрянуть и скрыться в кабинете Малиновского. Прислонился к стене. Перевел дух. Взъерошил волосы. Что там нес женсовет? Да ну, бред. Вечный их трёп. Катя… беременна? Бледная, не спит, обмороки, не пьет спиртное? Наверное, она просто очень вымоталась из-за подготовки к показу, когда все разъехались… И на что там они намекали? Шурино язвительное “отчество ребенка часом не Михайлович?” стучало набатом в голове, перекрывая все доводы рассудка. Значит, они в курсе про поваренка? И даже очень в курсе. И Катя могла… Неужели могла… Что ж, судя по их танцу и поведению этого рыцаря потом, вполне могла. Но она ведь не замужем. И Валерий Сергеевич такого не допустил бы. Да и Михаила этого рядом что-то не просматривается, в том числе и вчера на показе. Может, они расстались, а гордая Катя ему ничего не сказала? Может, вообще от всех скрывает? Это было бы очень даже в ее характере. Могла бы даже в Забайкальский округ укатить и там одна рожать назло врагам. Только этот Зорькин ее ненаглядный может быть в курсе, и то не факт. А вообще отличная идея, уже опробованная, — попытать Зорькина, прижать хорошенько. Выбить признание. Но это чуть позже. Сначала стоит все же поговорить с Катей. Есть великолепный предлог — предстоящий контракт с Ткачук. Сказано — сделано. Решительно выдвинулся в коридор, нацепив на лицо крокодилий оскал. По дороге повстречал женсовет в полном составе, разглядывающий его с неподдельным интересом. Озадачил интимный вопрос Пончевой: “Как спалось?” На что они все намекают, недоумевал он, выслушивая невнятные объяснения девушек про магнитные бури и бессонницу. Усмехнулся, решил на всякий случай уточнить: — Екатерина Валерьевна у себя? — Да, давно уже, — с преувеличенной уверенностью поспешила ответить Тропинкина: на самом деле она ещё не успела поприветствовать начальницу и судила лишь по ее машине внизу, но страшно хотелось создать ощущение осведомлённости и выглядеть в глазах ещё одного начальника идеальной секретаршей. Подруги с готовностью подхватили: — Да, после такого показа — и уже в офисе. Глаз, можно сказать, не сомкнула. — Трудится, аки пчела… — Конечно. А что ещё остаётся в ее положении? — укоризненно процедила Амура, словно это он, Жданов, лично виноват в том, что Катя днюет и ночует на работе. Стоп… В положении? В каком ещё положении? Усмехнулся недобро: — В ее положении? Что вы имеете в виду? — Да так… Ничего особенного. Просто Катя… Катерина Валерьевна же у нас сейчас президент, ну и старается работать на полную катушку, — многозначительно поведала Пончева. В самом деле, не сообщать же этому придурку Жданову, что Катерина из-за него страдает, бедняжка, и что круглосуточная работа для нее — лучшее лекарство от стресса. Тут, к счастью, у Жданова зазвонил мобильный, и удалось ретироваться назад в кабинет, пока он окончательно не потерял лицо. Уфф, слава Богу, Ромка, тебя-то мне и надо. — Малиновский, где тебя носит? — старое доброе ждановское крещендо взяло разгон. Друг родной возмутился: в кои-то веки занимался делом — договаривался насчёт контрактов по франшизам, факс ведь вчера вечером пришел. И в свою очередь тоже поинтересовался, как прошла у Андрея ночь. — Спал как сурок. — В смысле спал? Не разочаровывай меня. — Не бойся, не разочарую. Только хочу поскорее тебя увидеть на рабочем месте. — Боже, неужели свершилось, я слышу прежнего Жданчика? — Поверь, это не то, о чем ты думаешь. — А я ни о чем и не думаю. — Охотно верю. Помимо подписания договоров, проводишь работу с персоналом на местах? Малиновский довольно рассмеялся. — Мы отвлеклись от темы. Как там наша Наденька? — С каких это пор она наша? — Уже только твоя? Ну все понятно, узнаю Андрюшу-собственника… — Да Надежда тут вообще ни при чем! — раздражённо перебил Жданов. — Тут такое… — Умеешь заинтриговать. — Если интересно, давай, завершай свои договоры-уговоры и дуй сюда. Не телефонный разговор. — Я вообще-то планировал вернуться вечером… — Днем успеешь? — Эх, что мне с тобой делать, придется постараться. Если очень надо. — Надо, Рома, надо. — Нууу, попробую в темпе вальса, хотя тут такие кадры! В смысле франшизы! Ладно! Лечу на крыльях любви, мон ами! — Заткнись и за дорогой следи в полёте, серафим недоделанный. Жду. Отключившись, Андрей выдохнул, захватил папку с договором и решительно направился в свой бывший кабинет, старательно скрывая волнение и страх. Он ещё не знал, как и о чем будет говорить с любимой и смертельно обиженной им женщиной, да ещё после того, как месяц назад твердо пообещал оставить ее в покое. Понадеялся, как всегда, на вдохновение, то есть на авось. А в самом деле, как построить разговор? Не в лоб же спрашивать: “Катерина, носишь ли ты под сердцем дитя?” Боже, что за фраза, неужели заразился от женсовета страстью к слезливым сериалам? Попробует наводящими вопросами, наверное. Едва Андрей подошёл к заветной двери, как она отворилась и из нее гурьбой вывалился изрядно утомивший уже за это утро женсовет, оставляя в кабинете явно расстроенную Катю с глазами раненой лани — ему и невдомёк было, что это подружки так попытались ее утешить с утра пораньше, огорошив новостью о том, что колобок (кодовое имя А.П. Жданова) вместе с чемоданом укатился от Киры к Наде. До него донеслась последняя фраза Катерины: “Может, поработаем?” Радостно подхватил мысль: — Отличная идея, девушки! Не пора ли по рабочим местам? Нам с Екатериной Валерьевной необходимо обсудить очень важный контракт. — Да, конечно. Может быть, кофе? — тут же нашлась Тропинкина. — Да, Мария, буду признателен, чёрный, две ложки сахара. Екатерина Валерьевна, а вам? — при женсовете Жданов чувствовал себя заметно увереннее в общении с Катей. Заодно это был тест: какой напиток попросит госпожа президент “в своем положении”? Повисла пауза: Пушкарева переводила изумленные круглые глаза-блюдца с девочек на любимого мерзавца — экс-шефа — и тщетно пыталась разгадать его новую тактику поведения. Тем временем Андрей углядел на ее столе яблоко (Шура угостила) и слегка нахмурился. Конечно, витамины необходимы, подруги позаботились. — Ддда, конечно, присаживайтесь, — очнулась наконец Катя, указывая на красные кресла и журнальный столик. — Света, когда Николай Антонович подойдёт, попроси его зайти с выкладками по контракту Ткачук. Маша, мне, пожалуйста, минеральную воду без газа. Женсовет наконец удалился, пообещав все выполнить. А Жданов нахмурился ещё сильнее.