Глава 7. Холодный душ

В доме, где жизнь бурлила даже в ранние часы, утро начиналось с аромата свежесваренного кофе, такой любил делать Куромаку. Он проникал в каждую комнату, будя спящих и заполняя воздух обещанием нового дня. На кухне в это время царила суета: Ромео и Феликс в довольно своеобразных фартуках склонились над плитой, выкладывая на сковородку ароматные овощи и сочные кусочки мяса — сегодня завтрак был особенным, так, что можно сказать, просмотр кулинарных программ не прошел даром. Они переговаривались о чем-то своем, в довольно милой и умиротворённой манере. Феликс и Ромео готовили, Куромаку строго контролировал, приближении самой страшной зеленой угрозы. Но пока что, это самая угроза, все еще спала в своей комнате, тихо сопя, уткнувшись лицом в подушку. Однако, если бы Пятый узнал, что даже когда тот спит, Куромаку «следит за периметром» и готовиться к приближению Вару, ему бы это очень польстило. В гостиной, окутанной полумраком, лениво просыпался телевизор, показывая утренние новости. На диване, уютно расположился один из домочадцев, Данте, что по-хозяйски распластавших по всей поверхности своей новой перины. Телевизор он не смотрел, только лишь приоткрывал время от времени, один глаз смотря в сторону кухни, ожидая, когда же придет время завтрака. Предпочитая шумному утру неторопливое наблюдение за происходящим. Ведь, «в свое время черепаха, обогнала зайца». Рядом сидел Габриэль, его увлекала картинка, что играла на телевизоре. Он смотрел его, иногда отвлекаясь на посторонние звуки, что-то спрашивал про себя и снова возвращался к просмотру. Иногда нарушал умиротворенный лик Данте, снова что-то спрашивал, а когда слышал, в очередной раз, неоднозначный ответ, задумывался и замолкал на какое-то время. Пока не повторял тоже, снова и снова. В этом раз, каждый нашел свой уголок и свой ритм. И даже в суматохе утренней подготовки ко дню можно было почувствовать тепло и уют, свойственный «семейному» гнезду, полному жизни и радости. «Конечно, до момента резкого приступа СДВГ у Вару…» — где-то далеко в подсознании промелькнуло у Куро в голове, пока тот неторопливо попивал свой утреней кофе. Солнечный луч, подобно игривому фонарику, пронзил тьму глубоких темных занавесок, сковавшую спальню, приятным желтым оттенком, и, касаясь ресниц, заставил их дрогнуть. Зонтик сморщился от этого луча, повернулся на другой бок. Однако сон, подобно туману, начал рассеиваться, освобождая сознание от своих объятий. Тело, еще погруженное в приятную истому, потянулось, как цветок к солнцу, почти откликнулось на пробуждающий зов, но снова упало на кровать с глухих звуком. Поэтому звука, было понятно, что вставать Шестой будет с долькой лени. Вдох, глубокий и полный, пронесся по легким, насыщая их свежестью, и, словно пропитанный утренним ароматом, распространился по всему телу, вызывая приятное покалывание. Движения, сначала медленные и нерешительные, становились все более уверенными, покуда Зонтик вставал, отвечая на просыпающуюся радость бытия. Мир, окружающий сном, в этот момент превращался в неизведанную территорию, полную неизвестных и удивительных открытий. Сегодня на душе особенно спокойно. Умывшись, одевшись, Шестой спустился вниз, прошел мимо гостиной, поприветствовав Данте и Габри и через мгновение, оказался на кухне. Запах кофе ударил в нос, сладковатый, густой аромат с легкой горчинкой, завораживает, маня к источнику, где вспенено-коричневый напиток бурлит в турке, изливая свои пряные пары. За столом сидел Куромаку, читая газету. — Доброе утро — произнес Зонтик, осторожно осматривая присутствующих. — Доброе утро! Смотри, что мы сегодня сделали! — радостные слова Феликса, в такие момент звучали особенно приятно. Четвертый, недолго думая, взял на руку Зонтика и подвел к плите. Он приоткрыл крышку, пар поднялся вверх, открывая взору довольно простое, но манящее блюдо. — Пахнет вкусно — произнес Шестой, правда, почувствовав чужие руки на своих плечах, тот испугано пискнул и непроизвольно дернулся. Это был Ромео, что так удачно встал сзади, и не нарочно испугал Синеволосого. Теперь он ощущал себя словно в импровизированном капкане Червовых, что своим оптимизмом заставляли немного отшатнуться. — Конечно вкусно, знал бы ты, столько времени мы на это угрохали — в своей немного надменной манере произнес Седьмой, однако в его голосе было четкое и понятное всем бахвальство. Возможно, он даже ощущал гордость за свою изумительную готовку. — Феликс, духовка — тем не менее, всю это идиллию радости и счастья, нарушил немного раздражительный голос Куромаку. Заставляя обратить на себя внимание, пусть даже и не поднимая голову на стоящих. Однако, в моменте, Феликс скривил лицо и немного запаниковал, судорожно открывая духовку, дабы посмотреть, что там осталось от перепада температур и осталось ли вообще. Феликс с облегчением выдохнул, все в порядке. Возможно, Куромаку так намекнул, на что, что не стоит отвлекаться, учитывая, что Феликс любит это делать довольно часто, а потом беситься. Зонтик отошел к столу, взяв предварительно свое кружку — Доброе утро, Куромаку — неуверенно поприветствовал своего короля валет, садясь рядом за стол. Выискивая пакетик чая, в одной из коробочек. — Доброе — не отвлекаясь от чтения, сухо ответит Куромаку. — Как спалось? — — По сравнению с типичным восьмичасовым режимом сна, которого я придерживаюсь, можно сказать, что я достаточно отдохнул, проспав еще дополнительно два часа сверх нормы. Однако, без достаточной дозы кофеина в мой организм, я все никак не могу проснуться — — Что ж, это многое объясняет — Зонтик мельком посмотрел в сторону раковины, там виднелись оставленные кружки с четкими очертаниями полос кофе и гущи от нее. Но зато, турка блистала от того, как часто ее используют, по прямому назначению. На кухню в довольно растрепанной виде ввалился Вару, пока что он только мирно позевывал, однако это уже успело насторожить присутствующий, кроме Ромео, он также спокойно занимался своими делами. — Милый фартук…для таких смазливых мальчиков — как бы невзначай сказал, Вару, опираясь на столешницу. Этот ехидный взгляд и язвительные смешки, что с самого утра уже подметили, то с чего он будет доводить Феликса на протяжении всего дня. — Вару! — — И в чем я не прав? — бесцеремонно пятый стал заглядывать в разные сковороды, открывая крышки, чтобы скорее найти, чем можно поживиться. И вместе с тем, докучать Феликсу, этакая неосознанная пакость, вперемежку с осознанными действиями. — Когда будет готово, тогда и подойдешь! — ответит Феликс, уже начиная заводиться, отталкивая того, преграждая путь ко всему съестному. Вару лишь что-то фыркнул напоследок. Пока не поешь, не будет сил бесить других, а значит ради этого можно и немного потерпеть. Радует то, что самому не пришлось ничего готовить. Он окинул взглядом всех, кто был на кухне, пока его взгляд не упал на Зонтика, который так мирно попивал чай. В голове сразу промелькнуло нечто гадкое, однако, до ужаса забавное. Пакости, подобно специям, придают жизни острый вкус, но в зависимости от их «сорта», они могут ощущаться по-разному. На эту довольно философскую мысль, Вару лишь ухмыльнулся. Ожидая, когда же Шестой обратит свое внимание на него. Пятый слегла, толкнул Феликса, обращая его внимание на себя. — Вару! — — А что ты кричишь? — протянул Вару, рукой показывая, что хочет кое-что тому сказать, мельком поглядывая на шестого. Этот странный диалог уже было трудно пропустит мимо ушей, а тем более, закрыть на него глаза. Странности, все никак не давали Зонтику покоя, уже прошла неделя с того времени, как Пик его звал, а вместе с тем, его все уже смущала еда и вода, поэтому тот старался, быть осмотрительнее. Но вот сейчас. Он его специально отвлекает? Или нарочно, чтобы заставить Зонтика чувствовать страх? Или же он сделал что-то не так и сейчас это будет первый клон, который узнает, о том, что лучше знать не стоит. Зонтик почувствовал, как кровь стынет, а сердце бьется всё чаще, но не от страха, а от безысходности. Мысли путаются, как нити в клубок, и не можешь сосредоточиться, будто тебя окутали туманом. Шестой хотел было встать, закричать, остановить четвертого, только бы Зонтик начинал дрожать, но не от холода, а от внутренней дрожи, которая пронизывает твое тело, словно электрический ток. Ощущая такое бессилие, будто тебя парализовало. Губы Вару, что-то нашептывали на ухо Феликсу, хихикая, не открывая хитрые глазки под очками, наблюдая за реакцией Зонтика. В этот момент он не кричал, ни бежал, а только сидеть, зажатый в тисках своей паники, и наблюдал, как он медленно разрушается изнутри, словно куски белого камня. — Фу! Вару, зачем ты мне это сказал?! — завопил от какой-то информации Феликс, ему стало противно, он поморщил лицо. Его всего аж перекосило. Его глаза сузились, взгляд стал тверже, даже яростнее, брови нахмурились, становясь этаким козырьком над глазами. А в руках он сжимал мокрую тряпку. Хотел было произвести удар, возместить полученный отвратительный факт, четким ударом мокрой тряпкой по причинному месту, но, увы, почувствовав триумф победы, Вару поспешно удалился. — Давай-давай старайся активнее, я все еще голодный! — пронеслось где-то в глубине дома. Завтрак прошел в размеренном ритме, наполненном разговорами, планах и просто душевным общением, а также со ссорами, и спасибо на том, без единой упавшей тарелки. После трапезы, уже в более тихой атмосфере, клоны сбежались в гостиную, где с интересом обсуждали спортивные новости, комментируя матчи, разные другие передачи, которые просмотрели или которые предстояло смотреть вечером. Кто-то уже успел подраться за пульт. Куромаку вернулся в свою комнату, увлеченно чем-то, занимаясь от чужих глаз. А Ромео, устроившись в своей маленькой уютной библиотеке, предался мирному чаепитию читая о модных тенденциях и кулинарных рецептах, делая перебивку, на разное рода чтиво. Днем, пока одни были в гостиной, а другие занимались своими делами в своих комнатах. Зонтик решил выйти ненадолго на крыльцо дома, возможно, даже немного прогуляться. Конечно, где-то в голове все также веяло тревожностью, самый трусливый клон в полном одиночестве идет на улицу. Однако, было на что посмотреть. Летняя зелень, подобно изумруду, тускнела, переливаясь все более приглушенными оттенками, словно природа готовилась к долгому зимнему сну. Небо, еще недавно синее, как лазурь, теперь томилось под легкой дымкой, предвещая скорые дожди. Ветер, ранее игривый, теперь нес с собой нежный, чуть прохладный аромат опавших листьев, которые, словно золотые монеты, падали с ветвей деревьев, устилая землю пестрым ковром. Воздух, напоенный запахом влажной земли и осенних цветов, был свеж и чист, словно после грозы. Солнце, уже не такое палящее, как летом, ласково согревало кожу, но уже ощущалась приближающаяся прохлада, заставляющая кутаться в теплые одежды. На улицах, словно нарядные дамы, стояли стройные осины, чьи листья, окрашенные в огненно-красный цвет, переливались на ветру, напоминая о быстротечности времени. Царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листвы и пением редких птиц, готовящихся к отлету в теплые края. Ранняя осень — время спокойствия и раздумий, время, когда природа, затаив дыхание, готовится к зимнему покою, но в то же время излучает красоту и очарование, и каждая минута этого времени — это подарок, который надо ценить и наслаждаться им. По крайней мере, так искренни, считал шестой. Вечер наступил незаметно, словно втиснувшись в промежуток между ярким закатом и уже мерцающими звездами. День подходил к концу, унося с собой суету и заботы, оставляя после себя приятное чувство уюта и покоя. Зонтик хотел принять душ, пока никого не было. Он зашел в ванную комнату закрыл дверь, настроил воду. Теплая, почти кипяченая вода многочисленными каплями, обволакивала разгорячённое тело. Приятно била свежим потоком по всему телу. Мокрые волосы прилипали к лицу и плечам, Зонтик старался их поправлять время от времени, но выходило это скудно. Ощущение легкости, будто тело, парит в невесомости, постепенно оттесняет напряженные мышцы, растворяя скованность. С каждым понимающимся клубком пара становилось жарче, горячий воздух проникал в легкие. Заполняя их, по телу пробегала приятная волна расслабления. От этого не хотелось скрыться. Было ощущение, словно нежная рука, скользила по коже, смывая дневную усталость и тревоги. «Нежная рука…» — перед глазами промелькнуло сначала ведение, а после и тот самый день, когда они с Пиком вышли на крыльцо дома. Как они мало, но все же смогли непринужденно побеседовать. Как он ощутил прикосновение чужих губ на своих губах. Как Пиковый король говорил загадками всякий раз. Но в этой приятной расслабленности таится нечто неуловимое, словно легкое дуновение прохладного воздуха попало в помещение ванны. В тишине душевой кабины эхом раздаются мысли, словно неясные тени, проскальзывающие по краю сознания. Они не удручают, но оставляют неприятное ощущение незавершенности, как будто что-то важное забыто или пропущено. В этой неясности скрывается и ощущение тревоги. Она не громкая, но присутствует как тихий шепот в тишине души. Ощущение, что этот приятный мир душа, это душевая — лишь временное укрытие. Зонтик посмотрел на дверь. Она казалась, глухо заперта изнутри, но от нее все же веяло чем-то зловещим. За дверью все так же ждут суета и беспокойство, от которого сложно будет укрыться. Пальцами рук, Зонтик неосознанно коснулся своих губ. Они были слегка искусаны и на Шестого накатили воспоминания, ощущения которые удалось испытать наедине с королем. Как нечто удивительное трепетало в груди. Как каждое прикосновение, ощущалось, будто тебе прошибает током или тысячи иголок проникли одновременно в тело. Но это было не больно, не было мучительно терпеть. Наоборот, хотелось, чтобы каждую частичку, каждый сантиметр твой кожи и плоти, раз за разом накрывало этими иголками. А эти губы. Это иллюзорное ощущение в первый раз, было куда отчётливее. Будто тебя хотят съесть заживо, так агрессивно, жадно. Но этот первый поцелуй делает тебя только желаннее. Завладеть, забрать и властвовать над телом. А после такая нежность, учтивое поглаживание, непринужденное перемежение. Мурашки по своей коже, что не покидают тебя до самого конца. Ощущение чужой руки в своей. Мягкие и теплые губы. Нежность и та странная забота. От этого ощущения внизу живота Зонтика начало тянуть спазмами. Тревога отступила, на смену ей пришло возбуждение. Зонт нелепо, неумело опустил руку себе на грудь. «Как-то…так?» — он коснулся соска, неосознанно пытаясь вспомнить, как это делал Пиковый король. Как все не вовремя случилось, но возбуждение уже накрывало с головой, от чего хотелось тихо скулить и сжимать ноги. Зонтик опустил руку ниже, с живота до паха пленительно тянуло, а сердце внутри ритмично билось в груди, отдавая в уши. И без того горячая атмосфера вокруг заставляла только сильнее горячиться, от разных мыслей в голове, от своих прикосновений, от воспоминаний о чужих руках. Зонтик разгорячено выдохнул. Он почувствовал напряжение на члене, то, как тот поднимается, наливается кровью, становиться тверже. Неуверенно Зонтик взял в руку свое достоинство, оперившись другой рукой о стенку, стыдливо краснея и пряча лицо, сам от себя. Это ощущалось как выброс адреналина, симфония ощущений, играющая в теле Шестого. Легкий трепет, от прикосновения по оголённой плоти под горячий поток воды, предвкушал предстоящие мысли, что будут появляться по ходу всего процесса. Дыхание учащается, кровь пульсирует в висках, словно предчувствуя долгожданное чувство экстаза. Первое движение — Зонтик почувствовал, кажется, нечто большее, чем простое возбуждение, от этого он, старался сдержать скулеж, а в попытках нормализовать дыхание, только сильнее его сбивал. Тело будто становится легким, словно парящим в облаках. Мокрые волосы касается лица, принося с собой запах глубокой ночи и сигарет. Воздух становится гуще, Зонтик вдыхал его полной грудью, ощущая, как он наполняет его еще большим количеством энергии и расслабляет в то же время. Так можно забыть обо всех проблемах, растворяясь в моменте, как сейчас, предаваясь развратным фантазиям. — Развлекаешься тряпка? — сквозь пелену возбуждение, послышался ехидный тон пятого клона. Зонтик быстро повернулся, рывком убрав руку со своего члена. Стыд, подобно хищному зверю, вцепился в душу когтистыми лапами. Ему казалось, что в одно мгновение, вся его сущность излучает неприятный запах позора, от которого хотелось спрятаться, убежать в глубокую нору, хотя бы в свою комнату и никогда не выходить оттуда. Мир уже не был приветливым, кажется, он превратился в неудачную шутку в большой компании или вот, как сейчас, в раскрытии чего-то ужасно интимного, личному чужому человеку. Хотелось раствориться в воздухе, исчезнуть, лишь бы избежать этого стыда. В этом чувстве не было ни капли гордости, она улетучилась, как открылась, дверь и как Вару увидел, что Зонтик делает наедине с собой, только бесконечная тоска о забвении витала в воздухе. — Так, ты у нас только прикидываешь недотрогой, а сам развлекаешься, пока никто не видит? — Вару не двигался, смотря на Зонтика. Лицо Пятого было так по-свойски ему, ехидное, гадкое, язвительная улыбочка, только сильнее будоражило сознание Зонтика, начиная трястись тревожностью с каждой секунды все больше и больше. Истерика, начало подбираться все ближе. Лицо Шестого покраснело в ту же секунду. Лапы пронзили ее до самого сердца, оставляя за собой следы жгучей боли. Как будто весь мир обрушился в одно мгновение, а в нем остался только Зонтик, уязвимый и беспомощный, охваченный ощущением невообразимой вины за свои странные желания. Сейчас полетят смешки, а после этого всего Вару не заткнётся еще очень и очень долго. — Я…я…– Зонтик не знал, что ответить. Он метался глазами, стараясь зацепиться, хоть за что-то. Его терзал стыд, поэтому никакие слова не лезли в голову, а вместе с тем не давала даже, придумать, что-то, чем можно оправдаться. Дверца душевой кабинки открылась, и туда бесцеремонно проник Вару уже раздетый. Тот быстрым движением руки толкнул Зонтика в сторону другой стенки и повернул его к себе спиной, параллельно закрывая его рот свободной рукой. Его тело грубо навалилось на Зонтика, не давая возможности сопротивляться. Холодная стена, опалила грудь парня, как только он с ней соприкоснулся. Такой неприятный, липкий холод от стены заставил сжаться. — Как тебе не стыдно? Душем все пользуются, а ты вон что делаешь. Не против, если я тоже смою с себя усталость? — Вода также стала обволакивать тело пятого, его кудри липли к лицу, но кажется, его это никак не смущало. Он был занят другими видами. Засосы, оставленные им, начинали медленно сходить, по худощавому бледному телу спускались струйки воды, огибая каждую мышцу, заполняя каждую ложбинку прозрачной водой. Мокрые волосы лежат на плечах шестого, пока тот вжимался в стену, и трясся от страха. Что-то невнятное мычал в ладонь пятого Зонтик, вроде как «Не надо!» или «Прекрати!», от чего Вару с наслаждением прикусывал нижнюю губу. — Твой голос куда слаще, когда ты просишь о пощаде! — в сладком возбуждении протянул Вару. Шестой почувствовал как между его бедер, нечто привстает и параллельно касается некогда стоящему в возбуждении член. Пятый провел рукой по позвоночнику парня, медленно, будто пересчитывая каждый позвонок, опускаясь к самой сладкой для него части. Схватившись за ягодицу, грубо, резко, он стал ее наминать будто, хотел услышать скулеж, вскрик, возможно даже болезненное шипение. Ждать долго не пришлось, от резкой боли, Зонтик поддался вперед, стараясь убежать от этого неприятного ощущения, чем только сильнее оттянул кожу и заскулил обильнее. — А теперь, давай продолжим, то, что начали, нельзя оставлять все вот так — протянул Вару, прикусывая мочку уха Зонтика, отдавая его горячим воздухом. Страх, холодный и липкий, словно мокрый туман, окутывает тело Зонтика с головы до ног. И казалось, даже вода в душе стало противно холодной. Он не решается опустить глаза вниз и только сильнее жмурится, чувствуя, как тело безудержно стало трястись. Как в душе становиться страшно. Заставляя сердце биться в бешеном ритме, а дыхание становится прерывистым и поверхностным. Мысли путаются, словно нити в клубок. В ушах звон, а перед глазами мелькают яркие пятна. Кажется, что тело парализовано, не в силах двинуться, не в силах защититься. Зонтик почувствовал как пара пальцем, проникает внутрь него. Снова эти странные ощущения, резкие, болезненные. От этого неожиданного проникновения Зонтик сжал зубы и сквозь них мучительно промычал. — Ну же, тебе стоит расслабиться, а то ты мне так пальцы сломаешь — проводя дальше пальцы, ответит Вару. Его сладкие речи, ехидные фразочки, только сильнее заставляли сжаться. Глаза Зонтика все больше и больше стали наполняться слезами. Унизительными, горькими слезами. — Н-не могу, больно — выдавил из себя Зонтик, его всхлипы наполняли ванную комнату. Шестой постарался поддаться вперед, только бы не чувствовать такую болезненную плотность стенок. Но снова ощутил как медленно чужие пальцы пробираются дальше внутрь. — Эй, в прошлый раз, ты обкончал кровать, в чем сейчас проблема то? Расслабься — Вару понемногу стал выходить из себя. Его игривое настроение, в какой-то момент улетучилось. Шестого окутывали спазмы внутри, сжимаясь, кажется, так сильно, но внутри сами собой переворачиваются органы, начинают медленно трещать кости. — Я не хочу… — ужасно болезненная судорога прокатилась по ноге вниз, от чего Зонтик еще сильнее сжался и простонал. — Да блять…– раздражено выпалил Вару, схватив Зонтика за плечо и вплотную прижав к себе. Его рука паралитическим образом дрожала, обхватит грудь Зонтика. Вены на руках стали значительно виднеться. Злость, густая и тягучая, словно смола, растекалась по венам, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Казалось, даже Зонт почувствовал эту горячительную злобу. Она жжет изнутри, как неугасимый огонь, затмевая все остальные чувства. Шестой почувствовал, как голова Вару опустилась ему на плечо, и как он рывками стал пробиваться пальцами внутри парня. Тяжелое дыхание вперемежку со злобными выдохами и дрожью пробивало Зонтика чуть ли не насквозь. Он сжимал зубы, болезненно постанывая, всякий раз, когда чувствовал резкую боль, движение стенок. Кажется, что ничего не может унять эту бурлящую лаву внутри. Но после этого внутри стало куда свободнее. Болезненно, но все же свободнее. Казалось, осталось только странное ощущение, того как нечто инородное проникает внутрь, пока пальцы, случайно не попали на мышцы простаты. От прикосновений по телу пробежала груда мурашек, Зонт сжался, но в этот раз не так, как если бы боялся, сильнейшие пульсации накрывали его с головой. От этого он распахнул глаза и стал прерывисто дышать. — Если тебе нравится грубо, мог бы так и сказать, а то «не могу», «не хочу»! — Зонтик услышал тихий истеричный смех, противный смех. Вару поднял голову, и уже куда уверенно коснулся того самого места. Нижняя часть живота будто горела, требовала, чтоб на нее обратили внимание, как можно скорее. Все внизу только и делало что, предательски желающее ныло. Зонтик уже не был в силах дергать протяжные стоны. От каждого движения в той области, хотелось еще, хотелось больше. Дрожь в ногах уже не билась судорогами, а только возбужденным трепетом. Взяв парня за шею со спины, Вару наклонив его вниз. Чтобы не упасть Зонтик с резким писком оперся руками о стенку душевой. — З-зачем ты это делаешь? — сквозь поток бьющийся воды спросил парень, почувствовал, как инородное тело его покинуло, а на его место встало кое-что более увесистое. Член упирался в анальное кольцо, как будто бы дразня еще больше. Разгоряченный и без того парень, лишь скулил, от того как член похлопывает по столь интимному месту. — Я, как самый благородный клон, должен избавить тебя от бремени девственника! Девчонка тебе точно не светит! Так что… — Зонтик почувствовал, как головка члена проникла в него. Как вроде бы свободное пространство, снова заполняться, ловя судорогу по всему тело. — Скажи «Спасибо, Великий Вару!» — — Стой! Вару, стой, п-пожалуйста! — страх резко обдал Зонтика. Его пронзили словно острые иглы, заставляя снова дрожать от головы до ног. — Я не слышу, радостных возгласов! — в своей манере, стал передразнивать Вару. Он широко улыбнулся, углубившись дальше внутрь. Однако после его улыбка стала изменяться, на ужасно возбужденное, вожделеющее лицо. Его член обволакивали тугие стенки. Со всех сторон, приятная пульсация от проникновения члена внутрь, а вместе с тем и частое биение сердца Зонтика в этом месте ощущалось особенно приятно. — Какой же ты узкий, блять…– протянул Вару, убирая мокрые волосы назад. Он тяжело дышал, постанывал от того как же внутри было горячо и узко, от того, как его сжимают внутри, настолько что откинул голову назад. Как каждое движение отдавало трепетом в животе и в паху. Положив вторую руку на талию Зонтика, Вару хотел было проникнуть до самого конца. Однако он заметил, что его уши не ласкают приятные стоны своего «партнёра». Зонт, словно вообще не дышал. Словно тому положили тяжелый камень на грудь, не давая даже вздохнуть, разжать грудную клетку, хоть немного наполнить легкие воздухом. Тянущее, противное до дрожи, чувство сдавленности, где каждое движение становится пыткой. Будто давление на органы внизу, тебе накрывает еще и давлением в голове. Нельзя вздохнуть или выдохнуть, а твое лицо все никак не может избавиться от гримасы боли. — Дыши, не хватало, чтобы ты сейчас вот так задохнулся! — опустив свои волосы, Вару бесцеремонно проник в рот Зонтика, открывая ему путь к кислороду. Приблизившись достаточно к лицу Зонта, Вару продолжил движения и как только оказался полностью в парне простонал, укусив того за ключицу. — Ты мне так точно член сломаешь — игриво протянул Вару, убирая с лица Зонтика его волосы, поворачивая полубоком того к себе. Сейчас он был именно таким, каким и должен быть. Грустное выражение лица, капельки слез, что смешивались с водой и падали на пол. Блестящие в этом омуте печали голубые глаза. Дрожащие плечи, руки, что старались держать все тело. Зрительный контакт говорящий только об одном. — Зачем ты это д-делаешь? — всхлипывая снова произнес Зонтик. Его голос дрожал, так, будто еще чуть-чуть и внутри что-то порвется, сломается, и в одно мгновение оставит, там огромную дыру. Глаза Вару казалось, блеснули, таким ярким зеленым цветом, жалко, что Зонтик этого не видел. Тот его успел повернуть обратно и откинуть в сторону зеленые очки. Он снова почувствовал давление снизу, а вместе с тем Зонтик неожиданно издал стон. Вару стал двигаться. Его неровные, прерывистые движение обусловленные возбуждением, все больше задевали простату внутри, заставляли Зонтика внутри сжиматься. От каждого движения он сжимался все больше. И без того узкое до нельзя пространство, сжимало член внутри. От этого Вару был не в силах держать свой порыв. Накатывающие чувство внутри не давали покоя горячей голове. Шестой издавал все больше стоном, сначала болезненные, а после, с его губ уже стали срываться куда пленительные, возбужденные звуки. Пятый не в силах больше терпеть, вплотную вжался в Зонтика, вдалбливаясь в такое желанное тело, проникая все дальше и все глубже. Не давая даже подумать, о том, что стоит уже, наконец, остановиться. Он царапал талию Шестого, кусая ключицу, сдерживая стоны и свой же собственный скулеж, от столь желанного акта. Как он и хотел, как он и представлял, от каждого резкого движения, Зонтик стонал, казалось еще немного, и он совсем сорвет голос. Он сжимает его каждым спазмом, каждой пульсацией внутри. Вкушая этот запретный плод, пока стенки внутри не становятся упругими, как смазка заполняет собой все внутри, еще больше растягивая дырочку Шестого. Тянущее чувство расходилось по груди, оставляя свой след, и опустилось вниз. Зонтик почувствовал как от движения члена внутри, он и сам хотел большего. Некий тремор, ток, прошелся от простаты до члена, заставляя его наполняться кровью, отдавать смазку при каждом толчке все обильнее и обильнее. Раз за разом, вибрацией за вибрацией. От Ритмичных сокращений мышц, Зонтик тяжело дыхал и, кажется сопротивляться этому, уже было невозможно. Вару обследовал каждый сантиметр кожи Зонтика, чтобы найти больше точек экстаза. Чтобы он знал каждую из них, его руки без устали играли с сосками, сжимали бедра, ягодицы, хватались за талию. Грубо, резко, жадно. От жара в теле, от биения сердца в ушах, не хотелось отвыкать, не хотелось останавливаться. Больше, глубже. Он опустил руку на плоский живот парня, прижимая его плотнее. От того что он заметил, Вару хихикнул и снова оказался за ухом Зонтика. — Дай-ка, мне свою руку, тряпка — не стесняясь, Пятый, самостоятельно взял руку парня и положил ее на живот, накрывая своей и прижимая ее все сильнее. Зонтик испытал странное ощущение. Сейчас он трогает свой живот и чувствует как член внутри, перемешается, вдавливается глубже. А эти чарующие, хлюпающие звуки, что издает вода, при движении Вару или как от шлепков, краснеют ягодицы. Предэякулят стал выделяться обильнее. — О боже… — протянул Зонтик своим тонким голосом, его лицо налилось краской, кажется еще сильнее, чем прежде. А от этого ощущения коленки стали трястись сильнее. — Можешь обращаться ко мне так почаще, я не против! — выдал Вару, его движения стали рваными, быстрыми, еще больше стимулирую простату и еще больше, давай чувство разрядки. После нескольких толчком Зонтик издавал прерывистый стон, который становился пронзительным и жалобным в процессе непрерывного оргазма. Прилив, который обрушился на все тело, прокатился по всему нему от головы до ног, остановившись у члена валета. Нежные спазмы, словно волны, перемещались по стволу, вызывая приятные ощущения. Выстрел семени, в ту же секунду наполнил помещение необычным ароматом. В голове все гудело, а сердце стучало как ненормальное. Но этот стук, был приятно сладок. Зонтик обмяк, опираясь рукой о стену, ноги его уже с трудом держали, однако Вару все еще был в движении, и Шестой чувствовал это. Он не останавливался, резкие и грубые движения никак не прекращались. Зонтик начал постепенно возвращаться к своему сознанию. Простата подверглась сильному давлению, из-за которого, казалось, все его внутренние органы стали очень чувствительны и начали дрожать сильнее, чем во время всего действия. Теперь, когда ноги стали ватными, а колени дрожали, Зонтик думал лишь только о том, чтобы сохранить столько номинальное равновесие. Он почувствовал как член внутри него в какой-то момент подался еще глубже. А Вару схватившись зубами за ключицу, прорычал, что-то невнятное. Его рука все еще была у Зонтика на животе. Он чувствовал как семя разливается с пульсациями все глубже внутрь. Как Зонтик его непроизвольно сжался внутри из-за чего тому оставалось лишь пары толчков, чтобы излиться самостоятельно. Приятное волнение поразило все тело. Не хотелось даже выходить из столько приятного внутри, валета треф. Однако счетчик воды, все еще продолжает наматываться, а это значит, что пара заканчивать. Вару оторвавшись от Зонтика, мог наблюдать довольно интересную картину. Зонтик, все же скатившись по стене душевой, старался отдышаться, потирая раскрасневшиеся глаза. Некогда девственная дырочка, сейчас такая же красная, как и ее хозяин, а то что попала внутрь, без стеснения выходит наружу, скатываясь вниз по ногам, что даже сейчас соблазнительно вздрагивают от непривычного ощущения наполненности. Неуверенно Шестой хотел было мельком повернуться к Вару, но не успел. На его глаза легла рука парня. — Поздравляю нюня, позор девственника смыт! — восторженно заметил Вару. Зонтик почувствовал как чужие губы коснулись его и как мокрые кудри попадали на лицо, заставляя морщиться. Закусив нижнюю губу Вару ее оттянул и мягко прошелся по ней языком, снова отчеканив свой тихий ехидный смешок. — А это презентом, не все время тебе с Пиком сосаться! — ответил Пятый, поднимая свои очки. Снова возвращая их на свое законное место. Как только Вару убрал руку, Зонтик увидел только как тот, немного неуклюже натягивал штаны и как вальяжно выходил из душевой. И будто бы нарочно, оставляя дверь открытой на самую малость. Валет Треф хотел было что-то узнать, но к этому моменту Вару уже ушел. «У них просто ужасная привычка, уходить таким образом» — здравая мысль пронеслась в голове Зонтика, смотрящего сейчас на дверь.