Глава 8. Поездка

— Пара снимать, у тебя сегодня прием в 15 часов, попрошу не опаздывать. Зонт пойдет с тобой — сухо отчеканил Куромаку, поправляя свои очки, переставая обращать внимание на Пикового короля и его руку. Он продолжал, как небывало протирать полки своего книжного шкафа. Размеренно и очень тщательно, от чего казалось, что это было своего рода сокровищем, скрытое от посторонних глаз. — На кой он мне? — с долей раздражения спросил Пик, сверля глазами спину второго. Его, кажется, не слишком устраивала компания шестого, судя по голосу. — Кто-то должен тебя сопроводить. — Я в состоянии дойти самостоятельно. — Я не считаю тебя недееспособным лицом. Однако, ввиду твоего вспыльчивого характера и прошлого визита в травматологию, где ты угрожал медицинскому работнику, что оторвешь его руку, если он сейчас же ничего не сделает. Для всех будет лучше, если ты пойдешь в сопровождении. — Ха, с твоим валетом? — саркастично спросил Пик, ухмыльнувшись. — Не понимаю смысл твоих саркастичных суждений Пик. Очевидно, никто другой не сможет. Габриэль потеряет тебя и себя по дороге. Я, не смогу, так как на сегодняшний день у меня запланирована уборка. С Данте ты опоздаешь на прием. На Феликса, я тоже не рассчитываю, так же как и на Вару, он устроит погром или того хуже. Ромео…- Куромаку скривил лицо. Пока Пик уже на половине его монолога потерял всякий интерес. — Ладно, я понял. — Так, что Зонтик, ввиду своей не конфликтности, терпеливости, осторожности, сможет сделать все если не на 100, то на 80%, по сравнению с другими. И, в конце концов, на данный момент это его обязанность. К тому же, в последнее время, я вижу, что ваши отношения улучшились. — Да, понял я! — перебив Куромаку, ответил Пик, уже торопясь выйти, из ставшей для него злопастной комнаты номер один. Он что-то проворчал себе под нос, направляясь в свою обитель. Краем уха Пик слышал осознанный заразительный смех пятого клона на первом этаже дома. — Эй, тряпка! Как ты? Ничего не болит? — стоящий сзади Вару опираясь на спинку, подергивал Зонта, сидящего на злополучном диване. Кажется, в ход шло все, ущипнуть за щеки, руки, бока. Взъерошить волосы, неосознанно достать до груди и коснуться тех мест, что он так старательно обхаживал вчера и увидеть реакцию. А она была еще обильнее, чем раньше. Даже когда он донимал Феликса, слушая разгоряченные речи наполненные злостью, он так не наслаждался как сейчас. Возможно, после вчерашнего вечера, его вкусы изменились. — В-вару! — стараясь дать сопротивление, Зонтик старался как-то отмахнуться, ерзая на месте, хватая руки пятого, при этом ощущая, новый спектр неловкости. Прекрасно понимая, о чем говорит Пятый, его щеки покрывались багрянцем, а покалывания в боку, больше похожие на щекотку, заставляли сдерживать смех, кривя лицо. От чего Зонтик неосознанно прикрывал рот. Ведь тролля нельзя кормить, но, к сожалению это мало как помогло Шестому. — Так тебе весело! Что же ты тогда сопротивляешься? — оторвав руку Шестого, от губ, с новыми силами Вару принялся причинять вред. Не такой, как раньше, но, тем не менее, невыносимый вред и дискомфорт. Сильная рука Вару держала Зонтика мертвой хваткой, придавливая его в диван, а вместе с тем залезая под свитер. От сладкой дрожи, что накатывала волной по всему телу, заставляя вырываться тихими смешками с губ, до уже невыносимого ощущения измотанности тела, а вместе с тем без возможности это остановить, заставляя ловить себя на мысли, что еще немного и дух покинет это тело. Спустившись вниз, за всем этим наблюдал Пик, он вскинул бровь, кажется, что-то изменилось, он не совсем понимал, что конкретно. Однако догадки все-таки всплыли в голове. Но это его беспокоило в меньшей степени, сам балаган его раздражал. Пятый и так причиняет довольно много проблем своим присутствием, но сегодняшнее настроение Короля оставляло желать лучшего. — Зонт! — крикнул Пик, прерывая это «безудержное веселье» ожидая, когда Шестой обратит на него свое внимание. От грозного голоса Восьмого, Зонтик взвизгнул и, кажется, в моменте, перестал обращать внимание на щекотку, повернув голову в сторону Пика. — Эй! Не порть мне все веселье! — резко прервавшись, за Зонтика, ответит Вару, убирая руки и возвращая их на спинку дивана. — Я не к тебе обращаюсь. — А, ну конечно, ты же сегодня пойдешь вместо обитания таких же побитых, как и ты — хихикнул Вару, обходя Пика и удаляясь в сторону лестницы. — Собирайся, чтобы через 15 минут был готов выходить — снова обратившись к Зонтику сказал Пик. Собравшись, эти двое вышли из дома, направляясь в сторону остановки общественного транспорта. Идти было не так далеко, к тому же в районе, где жили клоны, была возможность подбираться до города, если небыстро, но довольно умеренно на общественном транспорте. Они ничего не говорили, пока шли. Король впереди, пока Зонтик плелся сзади, возможно даже старался скрыться. Ветер часто шептал свои древние секреты, разгоняя облака по небесной синеве и принося с собой новые ароматы. Запах мокрой земли, легкой сырости — напоминание о том, что скоро дождь, с минуты на минуту может неожиданно обрушиться с густыми облаками, создавая мелодию капель на крыше и улицах. На этот случай валет взял свой зонт. Улицы были пустые, тишина, нарушаемая только шорохом листвы, звуки шагов по влажному тротуару и отдаленными звуками проезжающих одиноких машин, охватывала район. Прейдя на место, оставалось только ждать. По мокрой дороге, проезжали машины, и пока что автобусов видно не было. — Дождь собирается — решая нарушить тишину тихо, вслух сказал Зонтик. От чего Пик недовольно прошипел оскалившись. — Какая мерзость. — Я взял, если что…- замаявшись, ответил Шестой, но в моменте его успел перебить Король. — Давай бегом, не хватало еще опоздать — сухо ответил Пик, смотря как вдали, замаячил нужный автобус. После этого ни Зонтик, ни Пик ничего не говорил, на протяжении всей поездки, и по пути до больницы. Больница — это место, где царит особая атмосфера, сочетающая в себе все самые ужасные пороки человеческого общества. На входе в больницу обычно чувствуешь стойкий запах дезинфицирующих средств, которые используются для поддержания чистоты и стерильности. Этот запах часто сопровождается легким ароматом медикаментов, что подчеркивает медицинскую обстановку. На стойке регистрации люди, стоящие в длинном ряде, словно останавливаются на временной оси, где время растянуто до предела. Каждое лицо рассказывает свою историю: кто-то нервно потирает руки, кто-то, погруженный в свои мысли, смотрит в окно, из которого доносится глухой звук проезжающих машин и шагов прохожих. Кто-то, особо крикливый, устраивали скандалы, ругались, ворчали. В основном, это контингент мужчин лет сорока и выше, пенсионеров и матерей с детьми. Которые в случае необходимости были готовы забыть о том, что им тяжело ходить и мчались в кабинет, будто на реактивной тяге, не забывая по дороге упомянуть о старости, возрасте и уважении. От такого вида, тревоги и напряжения, Зонтик сжался. Сама больница не место счастья и радости, а сама обстановка нагнетала еще больше. «Понятно, почему Куромаку настоял на записи! Мне нужно, сделать так, чтобы ничего плохого не случилось, не знаю справлюсь ли я, ужас какой-то» — пронеслось в голове Зонтика, когда они проходили мимо очереди в отделение травматологии. Мельком исподлобья он посмотрел на Пика. Можно даже сказать, оценить обстановку. А по лицу короля уже начинали пробегать нотки раздражения. Его брови, что казалось, всегда источало некое недовольство, сейчас смыкались сильнее. От балагана вокруг, его знатно так пробивало на злобную тряску, заставляя выдыхать воздух из легких, словно бык на красную тряпку. Решая пока ничего не говорить, Зонтик просто шел к кабинету. В кабинет травматолога, была очередь записанных на время и тех, что пришел только что, ввиду чрезвычайных ситуаций. В основном это те, что прямо сейчас нуждался в помощи, потому что, можно сказать получили травму только что. Не такие уж разнообразные случаи, можно заметить, сломанные пальцы, вывихи суставов разной тяжести, съехавшие коленные чашечки и все прочее по мелочи. Зонтик и Пик сели на одну из свободных скамеек, обитые этим странным материалом, похожий на искусственную кожу. От подглядывания на то, как некоторые корчились от боли, шипели, как неестественно выглядели конечности некоторых больных, Зонтика бросила в дрожь, жуткое чувство оседало в груди, обволакивая органы и кажется, заставляло пульсировать в висках. «Да, очень надежный союзник, ничего не скажешь» — подумал Пик, смотря на гримасу надвигающегося ужаса у Шестого. Тот выдохнул воздух из легких. От этого Зонтик чуть ли не вскрикнул испугавшись. Чем, кажется, привлёк внимание других стоящих пациентов и стал, нервничать только сильнее, как только некоторые уставились глазами на шестого. За всем этим странным преферансом одного неловкого актера, наблюдал Пик. Он ничего не говорил, лишь пытался понять, что в голове у этого трусливого клона. «И чего так реагировать? Странно, что он вообще является частью черной масти. Пугливый, трусливый, изнеженный донельзя. А после выхода из карточного мира, стал словно щепка» — Сам отвечая на свою же дилемму в голове решил Пиковый король Однообразное жужжание медицинских приборов, разговоры, скрип колесиков каталок шёпот бесед, обрывки разговоров о здоровье, и тихие комментарии медсестёр, перемигивающихся между собой, а иногда и плач детей или тяжелое дыхание пациентов. Все это перебивало ожидание, но вместе с тем раздражало. Некоторые, те, кто не успел занять места, стояли и также ожидали своей очереди. Нехватка места делает атмосферу еще более напряженной; люди стараются не нарушать личное пространство друг друга, но колебания острых эмоций дают о себе знать. Дети, пришедшие с родителями, нарушают тишину смехом или капризами, добавляя нотки невинности в эту обстановку. Такой разрежающей невинности. Некоторые сверкают телефонами, другие заполняют временной промежуток чтением старых журналов или книг, которые, были на одной из журнальных столиков, а другие читают брошюры на одной из досок в коридоре. В воздухе витает коллективное терпение, которое смешивается с надеждой на скорейший выход из пропитанного нашатырем местом. Но не смотря на это в воздухе было и еще кое что. Невыносимое напряжение исходящее от Пикового короля, словно злая симфония, не оставлявшая пространства для спокойствия. Каждый звук, казалось, вырывался из своей ниши, наполняя пространство раздражающим треском. Шаги по кафелю, разговоры — все эти мелодии смешивались в одно единственное напряженное облако, сжимая виски до боли. Скрип скамеек и шарканье искусственной кожи и неумолимые щелчки механических часов звонко перебивали мысли, как будто кто-то нарочно тянул время, придавая каждому мгновению резкость, которая оседала в сознании, как соль на открытые раны. Внутри нарастало ощущение, подобное комку шероховатого льда, который давит на грудную клетку — заразное раздражение заползало нейронами и заставляло сердце биться в неуместном ритме. Ожидание тянулось оковами, обвивая сознание и не оставляя ни единого шанса для покоя. Каждая минута казалась вечностью, унося с собой искры терпения и спокойствия, постепенно истощая их, как убывающая река, что не оставляет в себе воды. И вот она, эта злая тишина, перебиваемая звуками — сердечный ритм перемешивался с уничижительными шепотами окружающего мира, создавая оркестр раздражения, где каждый аккорд подчеркивал невыносимую тягучесть времени, пронзающего ощущение беспокойства и тревожного ожидания. Зонтик ощущал этот надвигающийся гнев. Словно тикающий механизм бомбы замедленного действия, который не ясно, когда, но должен взорваться. В этот момент, стоило бы действовать решительно, пока не стало слишком поздно. Даже несмотря на страх. — Пик, может тебе п-принести, что-нибудь. Я видел автомат с напитками в вестибюле — неуверенно спросил Зонтик, с минуты на минуту ожидая, что вот сейчас, от его слов, все точно пойдет не так. Внезапно, в самом сердце Шестого и этого звучащего хаоса, пришло острое ощущение спокойствия, как если бы дыхание времени вдруг остановилось, замирая в напряженном ожидании. Сперва это казалось странным, будто звуковая симфония пропала в потоке бесконечной тишины, оставив лишь легкое эхо, струящееся по краям сознания. Пик выдохнул разгоряченный воздух из легких. Его взгляд стал куда устойчивее, казалось даже голова прояснилась в моменте. — Было бы не плохо — от такого «было бы не плохо», так и веяло одновременно усталостью и наконец прибывающим смирением с ситуацией. Нет смысла злиться, если ты на это никак не можешь повлиять, особенно сейчас, с такой неуклюжей рукой, когда твоим проводником является такой трусливый клон. Что осмелился предложить свою помощь именно сейчас. — Хорошо, тогда что тебе взять? — воодушевившись внезапным приливом энергии ответил Зонтик, его будто окутало приятным приливом, что наконец, все получилось. — Ээ, куда прешь? — вдруг раздалось сверху. Пик встал со своего места крича в след кому-то из посетителей больницы. Это был мужчина лет сорока, с неприятным лицом, опушенными бровями, а вместе с тем, довольно увесистым телосложением. Он неуклюже ковылял через других людей, расталкивая и ругаясь на всех, на посетителей больницы, на персонал, на все, что только попадалось ему на пути басистым голосом. Придерживая одной рукой, кривой нос, что уже успел налиться кровью и покрылся большой и плотной гематомой. А сейчас он обратил внимание на Пика, что так неуважительно к нему обратился. — Я тут уже час сижу, не стена — подвинешься! Подождешь! — мужчина остановился смотря на парня, рявкнув так, будто вокруг него ничего и никого не было. — А ты не обозрел, жиробас? Или тебе повторно в нос прописать? Я тебя лучше, чем костоправ вылечу! — от спокойствия полученного таким трудом, не осталось и следа, фразы этого тучного мужчины, только сильнее заставляли кровь стыть в жилах, а глаза наливались красной жидкостью. Настроение ни к черту, так еще и этот увалень, заставляет тратить столь драгоценные нервы. — Ну, попробуй, крашенный! — Пик, не надо, стой! — в этот странный конфликт зачем-то решил залезть еще и шестой. Он понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет. И его потуги остановить дурь Восьмого тоже не могут помочь, но нужно было, что-то делать. Все-таки раз получилось один раз может и второй получиться. Как-нибудь. С божией помощью. Правда делал он это с таким лицом, будто с минуту на минуту расплачется от нарастающего напряжения, стоя за спиной Пика, боясь влезть в самую гущу столь неоднозначных событий. — Вот-вот, послушай своего дружка, постой подожди, не гордый! — Ты че су…- рука Пика уже была поднята в воздух. Но вдруг, тот, остановился. — На три часа по записи, проходите — раздалось от медсестры, что выглянула из кабинета и снова заглянула обратно, так, будто покушение на жизнь особо плотного мужчины она не видела. Толкая плечом, мужчину Пик кивнул Зонтику, чтобы тот, тоже зашел в кабинет. Нервный, напуганный Шестой не решаясь ослушаться своеобразного приказа, зашел в кабинет. А напоследок Пик, прямо в больной нос мужчины, показал средний палец и с громким хлопком, скрылся за медицинской дверью. Выходя из холодных, стерильных стен больницы, ощущаешь, как с каждым шагом за ее пределы покидаешь не только пространство, но и атмосферу тревоги, тугой неопределенности. Двери распахиваются, окутывает щемящее дыхание свежести, пропитанное сладковатым ароматом опавших листьев и мягкими нотами солнечного света. Осень нежно касается лица, словно старый друг, возвратившийся с долгого пути. В этот миг зябкий ветерок, который проникает в легкие, кажется, наполняет их жизнью, выгоняя из головы остатки волнений. Свет солнца разливается по земле, освещая мир вокруг яркими, золотыми пигментами. Листья на деревьях переливаются всеми гранями багрянца и янтаря, танцуя в осеннем вихре, и побрякивают, словно те затерянные мелодии, что вдруг возвращаются в память. На крыльце больницы стоял Пик, ожидая пока Зонтик, положит все его документы в рюкзак. А сам Пик осматривал свою новую приблуду. Чёрный полиметаллический, полу пластиковый ортез, красовался на руке, наконец давая возможность нормально двигать пальцами, и в целом спасал от нетрудоспособности в бытовом плане. Все-таки это куда лучше, чем гипс, однако его подвижность, оставляло желать лучшего. — Как хорошо, что все кончилось…как рука? — надевая рюкзак спросил Зонтик, ожидая, что возможно, его осудят. Возможно ему не стоило лесть, туда куда его не просят. — Нормально. — Врач сказал, что нужно начинать тренировать мышцы и пройти физиотерапию, так что нужно будет съездить сюда еще пару раз. — Нет. — Но, как же… — перебив Зонтика, Пиковый король, продолжил говорить, параллельно спускаясь вниз по лестнице и направляясь в сторону остановки. — Мой ответ нет. Ты же внимательно слушал этого старого хмыря? — Д-да. — Тогда сам все сделаешь, идем. — Я ведь, не знаю, как это делать. Не уверен, что у меня получиться, правильно. — Научишься, в твои обязанности входит забота о моем здоровье. «Но ты ведь не любишь, когда тебя касаются…» — не став пререкаться с Пиком, Зонтик последовал за Восьмым, закончив спор, который даже не успел начаться. Езда в общественном транспорте — это целая палитра ощущений, полная неожиданностей и ярких моментов, а также ужасной толкучки в вечерние часы. Вот, как сейчас, большая толпа, огромным скопом прибывали в транспорт, заставляя вжиматься в прохожих. Ощущая, мерзкое чувство чужих прикосновений. «Надо было вызывать такси!» — недовольно рявкнул Пик, смотря на свое положение. Пиковый король стоял напротив Зонтика. Однако стоял это слабо сказано, его буквально вжимало от толкучки сзади в тело Зонтика. Попадая внутрь, сразу ощущаешь атмосферу, которая, как правило, складывается из смешанных звуков: гудение двигателей, разговоры пассажиров, прерывистый гул объявлений и стук колес дороги. Это мелодия, звучащая в унисон с ритмом городской жизни. С первых минут ты погружаешься в это социальное пространство, в котором взгляды пересекаются, а эмоции становятся видимыми, что конечно больше отталкивает, чем привлекает. Люди стоят близко друг к другу, а слово личное пространство тут отсутствует. Кто-то читает книгу или смотрит видео на экране телефона, кто-то уткнулся в окно, наблюдая за мимо проплывающими пейзажами, а кто-то просто закрывает глаза, оставаясь наедине со своими мыслями или в мыслях, о том, чтобы не уступать место, притворяясь спящими. Смесь парфюмом, где-то далеко — затхлость, все эти запахи наполняли салон, которая так часто сопровождает такие поездки. В толпе можно услышать смех детей, шебуршание покупок в пакетах и неизменное шипение проезжающих мимо автомобилей. «Слишком близко» — съёжившись, пронеслось в голове Зонтика боясь даже смотреть на Восьмого, пока тот упирался в грудь Пиковому королю. Кажется теперь Зонтик уже мог узнать запах Пика из тысячи других, от непроизвольных встреч. Он погружался в этот запах именно сейчас, с такой неловкостью, не правильным даже по меркам приличия действиям. Но все же такой притягательный, изрядно знакомый, он вызывал целый ряд эмоций. Его запах начинал наполнять пространство носа — это может было сравнить со свежестью, которая словно обволакивает, оставляя след. Запах стирального порошка, приятного парфюма и чего-то еще, очень и очень приятного. Глубокий эмоциональный отклик, который оставлял отпечаток в памяти. От такого Зонтик почувствовал, легкий трепет. Энергия наполняет голову, нежное тепло, медленно распространяющееся по телу, начиная с центра, словно порывы ветра, наполняющие воздух свежими ароматами. Сердце стало стучать чуть быстрее, а дыхание становится немного более учащенным. В такие моменты тело стало более чутким к окружающим событиям и кажется, каждый звук, или жест становится куда значимым. Пик, ухмыльнувшись, посмотрел на Зонтика. Он прекрасно видел, все, что, Шестой успел ощутить. Тот примкнул к его уху. — Так ты подумал над тем, что я говорил тебе? — Я не могу сказать, то есть и да, и нет, почему мы вообще это обсуждаем сейчас… — отвернувшись тихо ответил Зонтик, по его лицу было видно, что еще немного и щеки его нальются краской. — Мне стало интересно. — Я бы мог тебе ответить, не будь я…в таком положении. — Хочу попросить тебя сегодня об услуге — как гром среди ясного неба, Зонтика ошарашило в моменте. Он распахнул глаза, все еще не решаясь посмотреть Пиковому королю в глаза. — Ты против? — смотря на реакцию Шестого, Пик вскинул бровь. Он говорил об этом так свободно и кажется относился безразлично к тому, что испытывает к этому всему действу Зонтик. Все тело покрылось мурашками, колени стали трястись, а руки переставали держать хватку, чтобы лишний раз не рухнуть в трясущимся автобусе. — Если…если я скажу, что н-нет, это будет считаться ответом на прошлый вопрос? — шепотом сказал Зонтик жмурясь и кажется краснее обильнее. — Вполне — хитрая улыбка сверкнула на лице Пика. — Хехех, а это тебе, курилка! Я выиграл! — в глубине дома в гостиной раздался уже знакомый возглас Вару когда Пик и Зонт зашли в дом. Кидая на стол две оставшиеся карты, и победно хитро улыбаясь, тот филигранно закинул руки на голову, как бы показывая, свою уверенность в победе с самого начало. — Нет, невозможно! Я четко помню, что у тебя было больше карт! — по столу послышался тяжелый удар двух рук. Куромаку встрепенулся и поднялся со стола, роняя стул на пол. В этом порыве несправедливости, Куро перешел на крик, а его лицо источало четкую и ощутимую ярость. Кажется, игра в карты из дружеской, почти семейной атмосферы, превратилась в настоящее поле боя с предателями, союзниками, палачами и монархами. — Шулеришь! Нет, ну ты посмотри, а! Я ведь говорил, что с ним честно играть, не получиться! — в этот спор влетел Феликс, ударяя карты о стол. Под его давлением они уже не раз разлетались в стороны, однако сейчас это был его самый сильный удар. — Ребят, просто признайте, что играете вы дерьмово! Третий раз подряд, все-таки — ни капельки не сдерживая свою язвительность, произнес Вару, вставая со своего место и забирая две карты со стола, закидывая их на плечи Куромаку, как, в шутку, обычно говорят проигравшим «на погоны». — Феликс, с самого начало было понятно, что ничего хорошего из этого не выйдет — протянул Ромео, сидящий на кресле, он лениво потягивался, отрываясь на секунду от экрана телефона. Смотря на своего валета, так будто, уж лучше он накричится вдоволь сейчас, чем потом. Умение совмещать в себе дружелюбие и полное безразличие, было, наверное, ключевым в поведение Ромео. — Почему ты тогда его не остановил? — вдруг спросил Габриэль, озадаченно поглядывал на Ромео, наклонив голову в его сторону. — «С кем ты споришь, тот и ты сам» — ответил Данте, очередной загадочной мудрой фразой, диванного короля. То есть, самого себя. «Похоже, все в порядке» — от этой мысли Зонтик мельком улыбнулся, снимая куртку. Все-таки возвращаться домой, пусть, даже если он наполнен криками и руганью, куда приятнее, чем в дома, где все могильно тихо. Проходя мимо гостиной, Зонт краем глаза заметил взгляд Вару. Казалось, на секунду он хотел было что-то сказать Шестому, но после пронизанный напряжением, словно острое лезвие, пронзил пространство и попал на лицо Зонтика, наполняя его ощутимой электрической энергией. Глубокие, глаза, хоть и были скрыты под плотными очками, все равно как бы углублялись в душу, искрясь внутренним огнем, который словно измерял расстояние между ними, безжалостно отсекая все лишнее. Он оставлял в душах след, который невозможно было стереть, зная, что на кону стоят не только слова, но и репутация шестого. Всё вокруг замирало, когда этот взгляд встречал пламя отраженных эмоций, наполняя пространство особой атмосферой, словно это была последняя вздрогнувшая нота в симфонии безмолвного диалога. Незаметно поднимаясь наверх для всех остальным или почти для всех, Пик открыл дверь в свою комнату, незамысловатым движением глаз показал, что можно зайти внутрь. В комнате было темно, ни одного лучика света не было видно. Неуверенно войдя в комнату, Зонтик вздрогнул, услышав, как дверь комнаты закрылась на щеколду. — Но ведь в-внизу все остальные — неловко прошептал Зонтик, ощущая напряжение в действиях Восьмого, а вместе с тем легкий трепет, предстоящих действий. Одновременно с этим он четко ощутил взгляд пятого на себе, и этот недовольный взгляд оставался осадком в груди. — Они заняты игрой. Им сейчас точно не до нас. Ты же будешь вести себя тихо? — приподнимая за подбородок Зонтика спросил Пик. Его янтарные глаза блеснули в этой темноте пустой комнаты, смотря в них, Шестой никак не мог отказать.