Ветер под крылом

Много лет назад Кет’раилу явилось первое видение — загадка ястреба, окутанная струящейся дымкой. Тогда он не смог изгнать из сознания туман юношеского заблуждения. Едва лес прошептал о его предназначении, Кет’раила вынесло обратно на берег реальности. Было рано заглядывать в свое нутро.       Теперь же Кет’раил смотрел в собственное лицо глазами ястреба и чувствовал себя целостным.       Звериное восприятие сотворило из его дара наконечник стрелы, и мир обрел поразительную четкость. Он впервые заметил, что шерсть вокруг шрама на его щеке немного топорщится, а на висках проглядывают золотистые волоски, которые скоро неизбежно поседеют. Глаза под полуопущенными веками из карих превратились в по-птичьи желтые, в больших черных зрачках отражался ястреб. Чтобы различить узорную кайму листвы, рельефы на стволах деревьев и маленьких жучков в траве даже не нужно было приглядываться. Великолепие Лимерима ослепляло. Казалось, у ощущений, навеянных даром, появилась зримая оболочка, чью форму и цвет лишь предстояло постичь.       У Кет’раила закружилась голова. Он попробовал поморгать и встряхнуть ушами, чтобы прийти в себя, но понял, что тело не слушается.       Что ты делаешь, партнер? Ястреб сидел у него на колене, вцепившись когтями в ткань штанины. Мы — одно. Не думай. Чувствуй.       Мне нужно немного времени привыкнуть, ответил Кет’раил, призывая на помощь дар.       Сначала ложное напряжение не давало ему отпустить свое тело. А потом он открылся и всецело отдался их связи, позволив ястребу вмешаться в свое сознание. Это и правда напоминало дар в мгновения сильного единения с лесом, но острее. К песне будто добавился небесный танец, который фирболг и птица готовились разделить.       Головокружение прекратилось. Ястреб повернул голову, и Кет’раил увидел друзей, сидящих вокруг него. Фаэли встревоженно сжимала его ладонь, но он этого не чувствовал. Глаза Харона знакомо блестели — жадный до знаний волшебник пытался разобраться, что за магии он стал свидетелем. Насри был сбит с толку, а на губах Нарры играла осторожная улыбка, словно она опасалась показаться излишне любопытной. Мал’дэт скрестила руки на груди и довольно ухмылялась в ожидании, как он поступит.       — Кет’раил, ты меня слышишь? — Фаэли наклонилась и заглянула ему в лицо. — У него глаза, как у птицы. Так должно быть?       — Брат лет с семи заставляет меня гадать, проделки дара это или он просто задумался, не перелил ли воды в свои драгоценные фиалки, — усмехнулась Мал’дэт. — Все с ним нормально.       — Я вас слышу. — Собственный голос показался Кет’раилу очень громким. — Я в порядке.       — Ну вот, я же говорила. — Мал’дэт нетерпеливо всплеснула руками. — Хорош топтаться, тсу. Лети. Лети, братец!       Она права, согласился ястреб. Давай поохотимся. Приготовься, я покажу тебе новую сторону мира.       И они взлетели, поднимаясь все выше.       Кет’раил не смог бы передать словами, что произошло дальше. Берег реки остался далеко внизу и перед ними распростерлось небо, чистая необъятность которого восхитила его не меньше, чем поражало величие леса. Поток воздуха подхватил ястреба, и Кет’раил перестал разделять их сознания. Грань, где заканчивался один и начинался другой, размылась, как следы под дождем. Крылья птицы стали его крыльями. Сердце Кет’раила билось в Лимериме, среди буйной зелени, но парило вместе с ястребом. Его переполняли радость союза и их общее удовольствие от полета. Казалось, их связь была соткана из шелеста деревьев и ветра, толкающего по синеве пену облаков. Узы дара искрились, как солнце на воде. И были дети леса огонь и ветер, и были свободны. Весь мир приветствовал их.       Кет’раилу хотелось закричать от восторга.       Больше для счастья ничего не нужно, заметил ястреб на его намерение. Только славный полет и добрая охота.       Простая мудрость его мысли была близка Кет’раилу и проложила тропу к взаимному уважению.       Это потрясающе, если он и произнес это вслух, то не услышал ответа друзей. Но где-то внизу его тело вдохнуло полной грудью. Потрясающе.       Но это еще не все, партнер. Я проголодался.       Найдем добычу, не задумываясь, предложил Кет’раил. Согласие ястреба эхом отдалось в его разуме.       Они опустились в лес и с легкостью разглядели во влажной траве ужа. Кет’раил начал привыкать к острому зрению, желание охотиться сопровождал прилив хищной решимости, чуждой ему прежде, но приятной. Теперь он лучше понимал Мал’дэт. Ему нравилось простое удовольствие животного, но он сосредоточился, когда ястреб спикировал к деревьям. Звериное чутье и талант лучника сотворили из них стрелу, — ветер же был тетивой.       Мгновение они неслись по лабиринту ветвей, а потом вонзили когти в гладкое тело змеи, прижав добычу к земле. Оглушив ужа ударом клюва, ястреб подбросил его и заглотил целиком.       Хороший охотник убивает быстро, Кет’раил вспомнил наказ отца, одна стрела.       Воистину так. Славная охота.       Они разделили удовлетворение, пришедшее к ястребу с сытостью. Партнерство с птицей заново открыло Кет’раилу, что музыка леса всегда о простоте и свободе, из каких бы ни сплеталась нитей.       Когда ястреб вспорхнул на ветку, Кет’раил оглядел плотную сеть ветвей, через которую они так ловко пролетели. Природа мудра, подумал он, все в ней имеет свое место — и в очередной раз поблагодарил Круг за свой дар.       Мы между зримым, произнес Кет’раил, и незримым, что живет в ткани леса.       Мы — мост. Ты только понял?       Слова ястреба напомнили Кет’раилу привычку сестры шутить серьезным тоном, однако в них не было иронии. Их омывала сила честного признания, произнесенного вслух — то же он испытал на Лунном озере. Его видения оказались правдой.       Могу я попросить, партнер?       Конечно.       Я бы хотел еще покружить над лесом, сказал Кет’раил. Полет не освобождал от тревог, но помогал принять их неизбежность. Душу окутало радостное согласие — такое пронзительное, будто он сам был ястребом.       Кет’раил расправил переливающиеся огнем крылья и, оправдав свое имя, нырнул в небесное окно среди листвы.