Часть 3

Если честно, то у меня волосы на голове последние сутки шевелились не останавливаясь. Вы хоть представляете, что это такое? Эта зараза может распространиться по всему миру и никто даже тревогу не подымет. Представьте себе одну из великих пандемий прошлого, хоть ту же "испанку", благо ее природа тоже вирусная. Люди болели и именно поэтому с ней боролись, как могли в то время. А теперь представьте, что люди не болели. а наоборот - лучше себя чувствовали. Кто-нибудь стал бы бить тревогу? Сомневаюсь. Весь мир бы спокойно заразился. А затем начали бы подниматься мертвые, чтобы "питаться от живых". И тогда бороться с вирусом было бы поздно. Почему? А он уже у всех у нас внутри. «Согласна с этим», — сказала Рика. — «Какой смысл бороться с вирусом, если он будет внутри человека». – Это не так просто. - подумав, сказал шеф. - Он есть у американцев, например. Программа то международная, и даже если мы уничтожим образцы здесь, то это мало что изменит. А вот поднимать тревогу надо, в этом ты полностью прав. Этот НИИ совершенно не приспособлен для работы с опасными инфекциями, нет ни требуемых мер безопасности, ни охраны. Я завтра же выйду на наше руководство и потребую перевести дальнейшую работу в место, где меры безопасности выше. А сейчас мы ничего дополнительно сделать не можем. Что мы еще знаем? «А сообщить коллегам из США они не могут предупредить, чтобы они уничтожили образцы?» — спросила Рин. «А они, по-твоему, не подумают, что русские таким способом хотят их одурачить и присвоить все лавры себе?» — сказал уже спокойно и точно Шидо, пытаясь не свалиться с кресла, и она снова замолкла.

Дегтярев Владимир Сергеевич

Дегтярев затушил сигарету и вышел из лаборатории. Выводы, изложенные Крамцовым, действительно поражали. Вот так, совершенно неожиданно, они получили биологическое оружие, небывалое по своим характеристикам, апокалипсис, судный день в чистом виде, в самых ужасных его формах. И это в исследованиях, имевших самую мирную направленность. Владимир Сергеевич вовсе не был ученым-маньяком из кино, готовым на все для продолжения исследований. Он даже не против был бы уничтожить полученный вирус, прозванный "шестеркой" прямо сейчас, но теперь это ни к чему бы ни привело. Остались отчеты, осталась документация по его модификации, остались образцы нового штамма в других лабораториях, работающих по этой программе. Скрыть результаты, полученные здесь, теперь даже опасней, чем опубликовать их в открытой печати. Слишком много людей уже посвящено в то, что происходит здесь. Дегтярев выкурил еще сигарету, глядя в окно своего кабинета. Он принял решение. Завтра с утра он официально затребует от своего руководства перевода дальнейших работ по вирусу "Шестерка" в место с повышенными мерами безопасности. Если же его начальство не сочтет необходимым принять такие меры, Дегтярев открыто передаст свои выводы по проводимым экспериментам военным. Контакты у него имелись и кой какие предварительные шаги втайне от своего нового руководства он предпринял заранее. Тут Шизука выдохнула, всё-таки они переведут свои работы в более безопасное место. «А разве это не глупо — отдавать военным? Вдруг они захотят использовать его в своих целях?» — спросил один из гражданских. «Наше правительство не создаёт биохимических баз для создания хим. оружия, мы не американцы», — сказал спокойно русский солдат. Военные, разумеется, не самые лучшие партнеры для работы, они, скорее всего, заберут всю работу по программе себе, но они гарантированно переведут исследование в такое место, где безопасность проекта будет обеспечена на сто процентов. Лаборатория в закрытом городе Горький-16, в просторечии именуемый "Шешнашкой" - именно такое место. Владимир Сергеевич взял свой портфель со стола, вышел из кабинета, запер за собой дверь и спустился вниз. У стойки, за которой сидели двое охранников, он столкнулся с Крамцовым, сдававшим ключи от лаборатории. – Закончил, Сережа? – Да, отчет дома допечатаю. – Хорошо. С утра ты мне его сразу на стол. Ты прав, меры надо принимать немедленно. Пойду с твоим отчетом к начальству. – А начальство отреагирует? – Если пообещаю передать материалы в "шешнашку", то отреагирует, никуда не денется. – Да, это подействует. «Надеюсь на это», — подумал Такаши. Ученые вышли из трехэтажного здания института во двор. Уже стемнело, но вечер был необычно теплым для середины марта. Дегтярев год назад прикупил себе внедорожник "Мицубиси", на котором и ездил теперь, а у Крамцова рядом с машиной начальства прямо во дворе института был припаркован зверского вида УАЗ на больших колесах, подготовленный для езды по тяжелому бездорожью, и покрашенный в камуфляжные цвета. Не бог весть что, но видно, что в машину денег вложили. «Ничего себе машины у них!» — подумали гражданские и военные ССЯ, кроме их командира, потому что у него автомобиль класса люкс Toyota Tundra, ну, вернее, был. – Ладно, до завтра, Сережа. – До завтра, Владимир Сергеевич. Дегтярев прошел через проходную, услышав, как Крамцов завел машину. Проходя мимо застекленной будки охранника, он увидел, как тот нажал на большую красную кнопку открывания ворот, чтобы выпустить Крамцова.

"Террористы"

– Не дотягиваюсь я до верха, блин! - прошипел Дима, пытаясь надеть сооруженный Семеном "трамплинчик" на верх институтской стены. - Раньше подумать не мог об этом? – Я подумал. Завязывай с истерикой, лучше подними меня, я надену. - так же прошептал Семен. В темноте возле забора раздалась тихая возня, затем Дима поднял к верху забора сидевшего у него на плечах щуплого Семена. Что-то металлически заскребло по бетону, и от верха забора во двор института протянулись две изогнутые металлические планки, как крючки огромной вешалки. – Опускай. Теперь бомба. Вновь послышалась возня, вжикнула застежка "молния", затем Семена вновь подняли. В руках у него была четырехкилограммовая "колбаса" взрывного устройства. Из нее сбоку свисал длинный фитиль, изготовленный из веревки, пропитанной селитрой. Горел такой фитиль намного медленней стандартного огнепроводного шнура, и имеющийся отрезок его, длинной почти в метр, давал возможность далеко убежать до того, как бомба взорвется. Семен щелкнул зажигалкой, фитиль загорелся с тихим шипением, огонек медленно пополз к бомбе. «Эти спиногрызы ещё пытаются свою взрывчатку подложить?!» — закричала Саэко. «Как их ещё не засекли?! Как вообще это место охраняют?!» — возмутилась Сая. А русские просто молчали, ведь был простой ответ на вопрос: это Россия. – Роняю. – Давай. Опускать тебя? Бомба прокатилась по направляющих и с увесистым шлепком упала на асфальт с той стороны забора. – Опускай. Смываемся. Сумку не забудь. – Ты тоже проверь, не потеряли мы чего-нибудь? – Давай, держись. Опускаю. Семен спрыгнул с плеч Димы, подхватил с земли сумку, в которой принесли бомбу. Затолкал в нее снятые со стены самодельные направляющие. Теперь все, следы заметены. – Все, уходим. - сказал Семен. – К машинам? – А куда еще то? Валим отсюда! На этом моменте русские в кинозале начали материться, да так, что у всех уши горели, будто это их матерят, и ведь они по делу матерятся: как можно было установить на самой территории камеры, а возле входа в неё и в слепых зонах — нет!

НИИ. Охрана.

Николай Минаев работал в службе безопасности "Фармкора" уже больше четырех лет. Начинал как охранник, затем стал телохранителем у одного из члена совета директоров концерна. Служба телохранителем была беспокойной, и вовсе не потому, что его клиенту кто-то угрожал, а потому, что была ненормированной, беспорядочной и утомительной. Поэтому недавно он попросился на должность поспокойней, и возглавил дежурную смену в НИИ. Он и еще двое охранников заступили на дежурство в восемь вечера. Один из них, Ринат Гайбидуллин, дежурил на проходной, выходящей на территорию автозавода, а сам Николай и второй его подчиненный, Олег Володько, сидели в застекленном аквариуме в вестибюле института, и следили за изображениями с доброго десятка камер слежения, которыми оснастили здание НИИ после того, как оно перешло в новые руки. Туда же, на пульт, были выведены каналы сигнализации, оттуда же осуществлялась связь с ближайшим отделением милиции.  Зрители ничего не говорили, а просто слушали информацию о новом лице. У каждого в кобуре был новенький пистолет "Скиф" - переделанный и очень осовремененный "Макаров" с полимерной рамкой и удобной рукояткой. Это был "служебный" вариант пистолета, выпущенный специально для охранных предприятий, в котором вместо прежнего маломощного патрона 9х18 ПМ использовали еще более слабый - 9х17 мм. Власть не намерена была давать не только своим гражданам, но и тем, кто должен быть вооружен по роду службы, нечто, напоминающее серьезное оружие. Еще в оружейном шкафу у них за спиной стояли два новеньких самозарядных ружья "Вепрь 12 Молот" с 43-х сантиметровыми стволами и с магазинами на восемь патронов. Внешне они здорово напоминали автоматы Калашникова со складным прикладами, но с необычно толстым стволом и массивным магазином. «Российский самозарядный пистолет MP-448 «Скиф», разработанный в конце 1990-х годов на основе конструкции пистолета ПМ. Лучшая замена нашего старичка ПМ», — сказал командир солдат РФ. «Также у них «Вепрь-12 „Молот“» — российское гладкоствольное самозарядное ружьё, разработанное на основе конструкции ручного пулемёта Калашникова», — сказал другой солдат. «А вариаций сколько, у-у-у-у!» — сказал уже другой. Тут оживился Кохта, как фанатику огнестрельного оружия ему было очень интересно, особенно когда русские рассказали, что это за пистолет и ружьё, а когда сказали, что их вариации есть, то он решил, что на перерыве расспросит русских об этих вариациях. – Коль, а что это такое? - Олег Володько постучал пальцем по экрану, который показывал проход между задней стеной здания НИИ и забором. На земле лежал какой то предмет, которого там раньше не было. – Не пойму что-то… Ни на что не похоже. Может, бумагу ветром принесло? – Нет ветра то. Тряпка… нет, не пойму. Пойти посмотреть? – Да не мешало бы. Ладно, лежит, жрать не просит, все равно в обход через сорок минут, тогда и глянешь. – Ладно. «Во долбоебы!!» — начали снова русские солдаты материться. — «Нахуй их взяли на работу!» Возможно, это была и ошибка, но, скорее всего Володько не успел бы что нибудь предпринять с валяющимся возле здания свертком. Фитилю оставалось гореть совсем чуть-чуть. Сам фитиль через камеру наблюдения виден не был, и тонкую струйку прозрачного дыма от него тоже не разглядишь, потому что разрешение черно-белой камеры слежения на такие мелочи не рассчитано. Взрыв раздался через минуту и тринадцать секунд после того, как Володько заметил сумку с бомбой на экране. Три с половиной килограмма самодельной взрывчатки на основе селитры выбили все окна вместе с рамами в цокольном этаже здания, но все окна второго этажа уцелели, лишь некоторые треснули, потому что в них вместо обычного стекла стоял, в целях безопасности, триплекс. Бетонная плита забора, выходящего на Автопроездную улицу, рухнула, открыв доступ во двор института и выход из него куда угодно. Взрывная волна снесла со своих мест всю аппаратуру в двух лабораториях, уничтожила все компьютеры, перевернула столы.  В этот момент кинозал снова заполнился русскими матами. Но произошло то, о чем Семен с друзьями не думали совсем - взрывная волна сорвала с места и опрокинула шкаф с распределительными электрическими щитками, и два оборванных кабеля сомкнулись между собой. Именно эти кабели вели к блоку дистанционного управления замками во всех отсеках вивария, с инфицированными животными, с зомби и с просто живыми. И все двери до единой открылись. А затем в здании погас свет, а резервное освещение не включилось, потому что запасной генератор стоял в той же комнате цокольного этажа, где и шкаф распределитель, и он был непоправимо поврежден взрывом. «А вы как будто думать можете, пиздюки?!» — закричал командир русских. «Теперь благодаря вашей ебучей бомбе все зомби сначала заразят незаражённых и разбегутся заражать людей!» — сказал другой. Зрители начали его поддерживать. – Мать твою! - Николай Минаев нырнул за стойку пульта. Сработали инстинкты, приобретенные в Чечне. Олег оказался рядом с ним. – Что это? – Взрыв у нас. - заявил Николай. - Проверь Рината, как он, хотя взорвалось с другой стороны. Вызывай ментов и пожарных, я проверю, что там делается. Затем идите с Ринатом в обход по территории, посмотрите, что там и как, встречайте ментов и пожарных. – Понял. Николай вытащил из ящика стола длинный тяжелый фонарь, которым при желании можно было пользоваться и как дубиной, зажег его. Луч с трудом прорывался через завесу пыли. Скорее по привычке, чем по необходимости, он расстегнул кобуру с пистолетом, и положил на него руку. – Я пошел. Связь по радио. «Да вы что?! Долбоебы!» Володько уже вызывал по рации Рината. Николай вышел из-за стойки, пересек вестибюль. Под подошвами тяжелых ботинок хрустела штукатурка, посыпавшаяся с потолка. Минаев посветил фонарем вверх, и увидел, что местами вместо белого потолка виднелась деревянная дранка. Здание было старым, и перекрытия между этажами были деревянными. Хорошо, что пока пожара не было. Начать осмотр он решил с цокольного этажа, где были лаборатории. Он справедливо полагал, что-то, что охраняется лучше всего, должно быть проверено в первую очередь. Лестница в цокольный этаж вела прямо из вестибюля, всего один пролет. Дверь туда была заперта, но у Минаева были ключи. Он отпер ее, открыл, зашел в коридор цокольного этажа. Там пыли было намного больше, видимость в свете луча фонаря была метров пять. Зато слышимость была хороша, и то, что Николай услышал, больше всего напоминало ему фильм про джунгли. Орали обезьяны. Зрителям стало не по себе из-за такой обстановки, и когда они услышали орущих обезьян, вообще мурашки прошлись по телу. В комнате слева от коридора визг обезьян неожиданно усилился и превратился в настоящую истерику. – Чего разорались? - рявкнул Николай скорее для того, чтобы подбодрить самого себя, чем заставить обезьян замолчать. Они и не замолчали. На поясе у охранника висела телескопическая дубинка, и он вытащил ее из чехла. Минаеву не нравилось, как орали обезьяны, и он решил, что если что, то разгонит их дубинкой. Он толчком раскрыл до конца приотворенную дверь и вошел в темный зал лаборатории. Повел фонарем слева направо и обратно. Обезьян в комнате было много. Почему-то были открыты все автоматические двери в виварий, и насколько Минаев помнил, они должны были блокироваться в случае каких то проблем. Уже нехорошо, что-то пошло не так, как следовало. Обезьяны сидели на столах, шкафах, смотрели куда то вниз и орали как резаные. Внизу, на полу, были еще обезьяны, некоторые из них явно выглядели тяжело ранеными, хотя при этом, на первый взгляд, их это не слишком заботило. – И чего? - спросил Николай сам себя, и вдруг почувствовал, как в правую его руку, в которой была зажата дубинка, вцепилось что-то острое. Он посмотрел вниз, и увидел буквально повисшую у него на руке обезьяну, вцепившуюся зубами в его плоть. Кровь текла по ладони, стекая прямо на ее оскаленные зубы. – Ах ты, сука! Удар тяжелого фонаря проломил обезьяне череп, и ее труп свалился на пол. Крик в лаборатории усилился, так, что у Николая уши заложило. Он глянул на руку - не слабый укус, кровь изрядно течет, хотя могло быть и хуже. Все же это не горилла, маленькая мартышка и клыки у нее мелкие. А в зале лаборатории вдруг началась суета. Две из сидевших на полу обезьян бросились на своих товарок. Те заорали, заметались по столам и шкафам. Одна из обезьян, которые атаковали своих товарок, сумела вцепиться одной из них в шерсть, и она начала яростно кусать свою визжащую и вырывающуюся жертву. – Да провалитесь вы! - заорал Николай, выскочил за дверь, захлопнув ее за собой. Не хватало еще, чтобы еще какая нибудь из этих рехнувшихся от взрыва обезьян в него вцепилась. И вообще, ему была нужна аптечка из караульного помещения. Следовало продезинфицировать рану и перевязать. А вообще, по хорошему, попозже надо бы и врачу показаться. Если только тот не пропишет курс уколов от бешенства, этого для полного счастья не хватало. «А вот и первая жертва», — подумала Рика.