Первая порка принца

      – Эдвард, отвечайте, – сказал мистер Грин, когда мальчики сообщили, что закончили с решением задачи.       Принц начал объяснять. Он отметил, как Роджер качнул головой. Это значило лишь одно – он решил иначе. Но Эдвард был уверен в своем ответе и благополучно проигнорировал друга.       – Таким образом я разделил шестнадцать на два, а потом отнял один, и получил семь.       – Это неправильный ответ, – встрял Роджер.       – И какой тогда правильный по твоему мнению?       Указка, ударившая по столу несколько раз, заставила их замолчать и извиниться.       – Оставьте споры до перемены, молодые люди, – строго посмотрел на них учитель. – Роджер, – обратился он к ученику. – Расскажите, как вы решили задание.       Эдвард слушал и сдерживался, чтобы не закатить глаза. Приятель был хорош в арифметике и ему нравилось выделяться за этот счет. Но, несмотря на то, что такая черта несколько раздражала, принц любил друга и иногда даже восхищался им. Но поспорить с Роджером, позлить его всегда было приятно и весело. В конце концов они непременно мирились.       – Вот так я получил ответ пять, – закончил мальчик.       – Что ж, – мистер Грин встал и подошел к доске. – С грустью хочу вам сообщить, что вы оба неправы. А теперь записывайте за мной.       Эдвард усмехнулся на озадаченный и растерянный вид товарища. А когда тот хмуро посмотрел на него, мальчик показал язык и начал писать.       Время подошло к одиннадцати. После длинного перерыва ребята достали учебники истории и приготовились к уроку. Тут-то принц и вспомнил, что хотел почитать перед сном. Как мог он забыть?! Мальчик аккуратно сложил книгу и тетрадь в угол парты и сел, ссутулившись и зажав руки между колен. Ему оставалось лишь надеяться, что мистер Грин не станет спрашивать его.       В начале урока учитель велел записать новую тему, потом основные положения, что им предстоит разобрать и принялся за устный опрос. Мальчики должны были отвечать по очереди. Конечно же, все касалось тех пунктов, которые требовалось изучить самостоятельно. Принц от силы ответил на два вопроса из семи.       – Эдвард, вы читали заданный параграф? – слегка нахмурившись, спросил мистер Грин. Мальчик коротко кивнул. Джон сложил руки на груди, облокотился на спинку стула и велел: – Встаньте, – ребенок поднялся. – А теперь поведайте, о чем узнали из домашнего задания.       – Сэр, может…       – Рассказывайте, Эдвард, – тон его голоса стал тем самым, что не терпит возражений.       Принц украдкой взглянул на Роджера. Тот отвернулся и сердито сжимал кулаки. Мальчик вздохнул и попытался вспомнить хотя бы что-нибудь. Рассказ получился нескладным, с запинками и неловким гаданием между датами.       – Вы не подготовились. Садитесь, – учитель взмахом руки остановил это нечто, которое даже пересказом назвать трудно.       – Сэр, я забыл. Я не специально, честно.       – Оставим ваши оправдания до конца занятий.       Ни на уроке литературы, ни на географии Эдвард с Роджером не разговаривали. Принц чувствовал, что приятель сердит на него, но не знал, что сделать, чтобы исправить ситуацию.       К концу урока мистер Грин, ожидаемо, попросил их задержаться. Дети сидели за партами, мирясь с неизбежным.       – Эдвард, встаньте.       Мальчик удивленно посмотрел на друга, тот – на него. Потом этого же взгляда удостоился и учитель. Джон кивнул и указал в конец комнаты. Ребенок все еще не понимал, почему он велел пройти туда первым ему, а не Роджеру, как это было раньше. Но все-таки он выполнил распоряжение и встал на место, откуда обычно наблюдал за экзекуциями. Мистер Грин достал что-то из ящика своего стола, сказал сидящему ученику пройти к принцу и вскоре подошел сам.       Под озадаченные взгляды Джон поставил Эдварда перед собой и заложил руки за спину. Мальчику в этот момент казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, что он потеряет сознание с минуты на минуту. Он не знал, что происходит, и это пугало. Роджер в свою очередь испытывал смешанные чувства и не смог бы их описать.       – Пришло время сообщить вам одну новость. Его величество, король Карл, высказал свое желание, чтобы вы, принц Эдвард, сами отвечали за свои проступки начиная с девятого января и в течение всего года.       Эдвард отступил на шаг. Быть может, он ослышался?       – Нет, сэр, – пролепетал он. – Вы верно что-то неправильно поняли. Мой отец… Никто, кроме короля, не в праве наказывать его сына! – принц с отчаянием посмотрел на мистера Грина. – Вы не можете этого сделать…       Джон вместо ответа подал ученику грамоту, где монаршей рукой было написано, что теперь у учителя действительно есть такое право. Ребенок перечитывал несколько раз, пытался понять, не обман ли это. Но нет. Бумага плотная, на какой пишутся серьезные документы, чернила лучшего качества и неоспоримое доказательство правдивости – подпись его величества.       Эдвард слабо протянул указ обратно. Он был совершенно растерян, не знал, что делать, и поэтому не сдвинулся с места.       – Подойдите сюда, – позвал мистер Грин.       Принц не смог. Он мотнул головой. Это выше его сил. Единственное, что он готов был сделать – это убежать. Но отчего-то остался на месте.       – Эдвард, не ухудшайте свое положение отказом слушаться.       Джон не говорил как-то чересчур жестко. В его тоне царила привычная прохлада, не более.       Мальчик судорожно выдохнул. Все еще не веря в происходящее, он пересилил себя и подошел к столу. Он бесчисленное количество раз наблюдал за тем, как это делает Роджер, удивлялся его хладнокровию. Но у него так не получалось. Безумный страх поселился где-то в районе живота. Перед глазами лишь темно-коричневая лакированная поверхность. Он знал, что должен сейчас сделать, но это не так-то просто. И до ужаса стыдно!       – Вы понимаете, за что я собираюсь наказать вас?       – Да, сэр.       Джон не стал уточнять.       – Хорошо. Спустите брюки и исподнее, и наклонитесь над столом.       Эдвард медлил. Он посмотрел, как учитель отошел за прутом, как смахнул с него капельки воды резким движением. От характерного звука кровь стыла в жилах.       – Я жду, Эдвард.       – Сэр, может быть, я лучше сделаю что-нибудь другое и вы не будете меня…       – Сейчас не время торговаться. Снимайте штаны, не испытывайте мое терпение, оно не бесконечно.       Мальчик кивнул. Он понимал, что не стоит сердить учителя, не в том он теперь положении. Холодные пальцы принялись расстегивать пуговки. Бархат темно-алых брюк упал к коленям, по ногам пробежал холод. Мистер Грин подошел и подтолкнул его вперед. Эдвард инстинктивно ухватился за противоположный край.       – Вы получите двадцать ударов, – оповестил Джон и повернулся к Роджеру. Ребенок стоял, опустив голову, прямо как принц когда-то на его месте, и нервно царапал палец ногтем. – Роджер, вы будете считать.       – Хорошо, сэр.       Мистер Грин примерился, куда собирался бить. Эдвард думал, что это уже начало и слегка вздрогнул. К сожалению, то, что произошло через секунду, переубедило его. А именно – резкий и неожиданный удар, от которого пробрало острой болью с ног до головы. Вот это – истинное начало.       – А-ай! – вскрикнул и дернулся он. Хотелось тут же поджать колени, но стол не давал.       – Один, – немедленно донесся голос Роджера.       Сразу за счетом последовал новый удар.       – А-аа! Это ужасно больно! – Эдвард чуть привстал.       – Придется терпеть, – вернул его на место учитель. – Роджер, продолжайте.       – Два.       Снова раздался свист, за которым обрушилась нестерпимая боль. Как его друг терпит это каждый раз? Впереди еще семнадцать, а уже безумно хотелось, чтобы наказание закончилось. Как отец мог дать мистеру Грину право пороть его? Неужели он действительно заслужил это? Может быть, все это сон, и он сейчас проснется? Но нет. Все сомнения развеялись, как только четвертый удар настиг несчастный зад. Мальчик болезненно зашипел и плотно сжал зубы. Следующий пришелся на предыдущее место.       – А-ай, ау! – из глаз потекли слезы. Как обидно и больно ему было! Ребенок несильно стукнул кулаком по столу.       – Пять, – тихо, но четко произнес Роджер.       Мужчина примерился чуть выше и снова ударил. Так как ученик был доныне непоротым, он не бил слишком сильно, но достаточно для того, чтобы урок напоминал о себе хотя бы пару дней. Однако Эдвард думал, что учитель сечет его нещадно. Сдерживать крики не было никаких сил. Это ужасно больно. Он уткнулся в свое плечо и почувствовал, как мягкая ткань впитала влагу с его щек. Дыхание стало судорожным, он часто всхлипывал.       – Десять.       Мистер Грин по обыкновению пошел сменить розгу, а старая оказалась по левую сторону от мальчика. Он хотел быть как можно дальше от противного предмета, причиняющего одни страдания, и попробовал незаметно отодвинуться. Это ни к чему не привело. Учитель подошел и вернул его на место.       – Пожалуйста, не надо больше, – попросил он так тихо, что слова были едва слышны.       – Вы не в первый раз забываете о домашнем задании, Эдвард. А вчера вы еще и солгали мне, сказав, что все сделали, лишь бы я разрешил вам погулять. Не советую в следующий раз так обманывать мое доверие, – Джон помолчал, раздумывая, а потом добавил: – Рано или поздно вы получили бы этот урок. Не от меня, так от вашего отца. Однако вам сильно повезло, что все-таки я оказался на его месте.       Эти слова вызвали новый поток слез.       – М-мм, – промычал мальчик после удара.       – Одиннадцать.       Разве он заслужил всего этого? Да, может быть, он не идеальный ученик, иногда забывает выполнить задание, но ведь он старается! Чувствуя, как на него обрушилась вся несправедливость мира, ребенок еле сдерживался, чтобы не разрыдаться в голос и не опозорить себя тем самым. Он не хотел выглядеть слабаком. В конце концов он должен соответствовать своему прозвищу в их с Роджером играх, быть Эдвардом Победоносным, а не Эдвардом-плаксой. С таким настроем он очень стоически, лишь иногда болезненно шипя и со всей силы сжимая край стола, вытерпел пять ударов. Семнадцатый пересек предыдущий и тут не обошлось без громкого вскрика. Осталось три. Принц не знал, что они будут самыми сильными из всех.       – А-ай! – он резко дернул ногами и отодвинулся.       Мистер Грин подошел и положил руку ему на спину.       – Восемнадцать.       Учитель один за другим нанес последние и убрал прут. Плечи Эдварда сотрясала дрожь. Он не мог поверить, что остался жив. Преподаватель помог ему встать. Мальчик горько всхлипнул и уткнулся в плечо мистера Грина.       – Простите, сэр, – прошептал он.       – Ничего страшного, – Джон вернул штанишки ученика на место и крепко взял того за плечи. – Посмотрите на меня, – принц поднял заплаканные глаза. – Надеюсь, этот урок вы хорошо запомните.       – Да, сэр. Я больше ни за что не хочу оказаться здесь, – он кивнул на стол.       – Старайтесь приложить для этого все усилия, – учитель вынул из кармана платок и вручил мальчику.       – Спасибо.       – Можете быть свободны, молодые люди.       Ребята вышли из учебной, прикрыли дверь и двинулись в сторону покоев. Эдвард шагал медленно и был молчалив. Роджер пока не спешил с ним заговорить, он хорошо понимал каково сейчас его другу. Принц пребывал в печальных мыслях, он не представлял как после всего случившегося будет смотреть в глаза мистера Грина, Роджера и отца. Королю непременно станет обо всем известно и… Даже думать об этом стыдно.       – Как ты? – остановился приятель у комнаты.       – Ужасно. Не представляю, как тебе удается терпеть это.       – Вовсе не удается мне ничего. Остаться с тобой?       – Нет, пожалуй, я хочу привести себя в порядок. Увидимся позже, я зайду к тебе.       – Договорились.       Эдвард закрыл дверь, подошел к кровати и плюхнулся лицом вниз. Мягкая часть пониже спины неимоверно болела, а удары сердца отчетливо ощущались в каждом дюйме, куда била розга. Пожалуй, это самое неприятное орудие воспитания. Интересно было взглянуть на свой некогда бледный зад, но сил не осталось никаких. Принц закрыл глаза, продолжая прерывисто вздыхать и пролежал в печальных думах до самого вечера. Во что теперь превратится его жизнь?