Глава 31: Быть матерью

      Кёко Юки, мать Асуны, впервые за долгое время вошла в больничную палату своей дочери. Ее муж постоянно пытался уговорить её навестить дочь вместе с ним, но она всегда отказывалась. Кёко была уверена, что муж считает её жестокой и несправедливой. На самом деле та было всегда… это была одна из главных причин их разрыва… и еще то, что она поймала его на измене. В то же время она сомневалась, справедливо ли возлагать всю вину на него, особенно из-за её постоянной незаинтересованности в том, чтобы наладить их отношения и сохранить их здоровыми. Как бы ей ни было неприятно это признавать, муж был прав. Она была поглощена работой, и это сказывалось на её роли жены и матери. Хотя ей всегда казалось забавным, что муж всегда говорил ей об этом и при этом никогда не находил времени навестить дочь, когда она была в порядке. Только теперь, когда она находилась в коме, он навещал её. Он старался вести себя так, будто лучше её, в то время как ей приходилось заботиться об Асуне в одиночку, с ограниченной помощью с его стороны. Что привело Кёко в больничную палату Асуны, она и сама толком не знала. Было ли это чувство вины… грусти… сожаления… или смесь нескольких разных эмоций, которые она ненавидела испытывать? Она не знала, но вот она стоит перед своей дочерью, которая всё ещё лежит на больничной койке с прикрепленным к голове НейроШлемом. Её тело было невероятно хрупким и худым, несмотря на минимальное питание, которым её кормили медсестры. Кёко знала, что к Асуне относятся лучше, чем ко многим другим людям, застрявшим в САО, и в какой-то степени задавалась вопросом, не является ли это одной из причин того, что её дочь — единственная, кто еще не проснулся. Кёко взглянула на жизненные показатели Асуны, и они показались ей стабильными, что принесло ей некоторое облегчение.              «Что, черт возьми, мне теперь делать?» спросила себя Кёко. «Чёрт, зачем я вообще здесь? Асуна предпочла бы, чтобы её навещал отец. А мое присутствие только усугубляет её стресс. В конце концов, я только на это и гожусь — доставлять бедной девочке стресс. Все постоянно говорят мне, что я слишком сурова к ней, но… просто я знаю, как жесток этот мир, и хочу, чтобы она была максимально подготовлена к нему. Я хочу, чтобы она добилась успеха и прожила полноценную жизнь. Могу ли я быть немного проще с ней? Наверное. Но если Асуне станет слишком комфортно в обычной жизни, она никогда не сможет стать образцовой женщиной, а я точно знаю, что она на это способна. В конце концов, она моя дочь. И всё же слова мужа, сказанные во время той ссоры, до сих пор не дают мне покоя. Он сказал, что именно моя строгость и суровость стали причиной того, что Асуна надела это, потому что я не давала ей достаточно пространства… или времени на развлечение, если уж на то пошло. С этим не поспоришь. Асуна всегда пыталась убедить меня разрешить ей развлекаться с другими детьми, но я всегда заставляла её учиться. В результате я никогда не слышала, чтобы Асуна говорила о друзьях. Интересно, есть ли они у неё вообще? Да кого я обманываю, у бедной девочки, наверное, их нет… как и у её матери, когда она училась в школе. Проклятье. Ненавижу думать обо всех этих глупостях. Я знаю, что не должна была приходить сюда. Мне… нужно присесть на минутку».              Кёко присела на стул, стоявший рядом с больничной койкой Асуны, чтобы собраться с мыслями. Она снова взглянула на дочь, и на этот раз зрелище оказалось слишком сильным для неё — она разрыдалась.              — Я ненавижу плакать, — пожаловалась Кёко. — Это… это показывает слабость… Вот почему я всегда говорила тебе не плакать в окружении других. Мне просто противно видеть тебя такой, Асуна. Какая мать захочет видеть свою дочь в таком состоянии? Мне… не стоило приходить сюда. Теперь меня тошнит.              Кёко сквозь слезы пробормотала:              — Так трудно быть матерью. Это чертовски тяжело.             

══════ஜ▲ஜ══════

      695 дней после начала инцидента в САО:              Для Асуны было странно не спать рядом с Кадзуто, учитывая, что они совсем недавно поженились в мире Айнкрада. Ей было жаль его, хотя он, кажется, не возражал, но по какой-то причине последние пару дней она предпочитала спать рядом с маленькой девочкой, которая лежала рядом с ней, и которой было не больше 10 лет, а умом она была ещё моложе. У неё были такие же темно-черные волосы, как у Кадзуто, и глаза в тон волосам. Ее звали Юи, маленькую девочку, которую они с Кадзуто однажды нашли в лесу, когда гуляли, да, там было более жутко, и ей не сильно понравилось. С тех пор как Асуна и Кадзуто решили присматривать за ней, пока она не восстановит память, девочка полюбила их обоих и даже называла мамой и папой. Это было странно — называть их так, особенно в её возрасте, но Асуне это нравилось. Она всегда мечтала стать матерью, а также женой, и теперь, как бы эгоистично это ни звучало, казалось, что две её мечты сбылись благодаря САО. Хотя ей было неприятно признавать это, Асуна была более счастливее в смертельной игре, чем в реальном мире. В реальном мире она была одинока и постоянно испытывала стресс, а в САО у нее был муж… дочь… и она впервые в жизни чувствовала себя по-настоящему свободной.              Юи зевнула, медленно открыла глаза и улыбнулась, увидев лежащую рядом Асуну.              — Доброе утро, мамочка, — устало произнесла она.              — Доброе утро, Юи, ты хорошо спала? — спросила Асуна.              Юи нахмурилась, пытаясь вспомнить, что ей снилось.              — Я… помню, что мне снился плохой сон… но… я не могу вспомнить ничего особенного. Но мне было грустно. Думаю, это было потому, что вы с папой оставили меня, не попрощавшись.              — Звучит ужасно, — заявила Асуна. — Мы с Кирито никогда бы тебя не бросили. Мы обещали, что будем заботиться о тебе до тех пор, пока к тебе не вернутся воспоминания или пока мы не узнаем, где твоя настоящая семья, и никто из нас не нарушит своих обещаний, особенно Кирито.              — Хм…              Юи на мгновение задумалась, и её улыбка вернулась.              — Я… не очень хочу, чтобы мои воспоминания вернулись, если это означает, что мне придется уйти. Мне слишком нравится жить с вами обоими. Вы — единственная семья, которая мне нужна.              «Больше всего на свете я хочу того же, что и она, подумала Асуна. Но мы с Кирито — не её родители, и… в конце концов, нам придется вернуться в реальный мир, и… Юи тоже. Интересно, есть ли в реальном мире её родители, которые ждут, когда она проснется? Интересно, кто они? Уверен, лучше, чем мы с Кирито… Мы слишком молоды, чтобы позаботиться о маленькой девочке должным образом. Как бы то ни было, мысль о том, что я больше никогда не увижу Юи, заставляет мое сердце замирать. К тому же, я не хочу, чтобы Юи переживала из-за этого. Ей и так сейчас тяжело. Мне нужно как-то отвлечь ее от всего этого».              — Эй, Юи, не хочешь помочь мне испечь пирог для папы? — спросила Асуна, меняя тему. — Он ненадолго ушёл, и я думаю, он будет очень рад, если мы сделаем ему сюрприз, когда он вернется.              К счастью, смена темы взволновала маленькую девочку и, казалось, успешно отвлекла ее от гнетущих мыслей.       

══════ஜ▲ஜ══════

      Асуна, несмотря на то что была не такой сильной, как Кадзуто, все же имела относительно высокий показатель силы в игровом мире, что позволило ей взвалить Юи на плечи и помочь ей собрать несколько яблок на дереве над ними. Каждый раз, когда Юи собирала яблоко, Асуна тут же клала его в свой инвентарь. Каждый раз, когда Асуна делала это, Юи все больше и больше запутывалась в том, куда девать предметы. В конце концов, она не смогла больше сдерживать свое любопытство.              — Мамочка, почему яблоки исчезают? — спросила Юи, когда Асуна осторожно помогла ей спуститься.              «Хм, странно», подумала Асуна. «Похоже, она не понимает, как работает система инвентаря. Может, это значит, что она не игрок… но мы с Кадзуто уже выяснили, что она не NPC».              Асуна выкинула эту мысль из головы и улыбнулась.              — Твоя мама — волшебница, Юи… ты не знала? — ответила Асуна.              Как и предполагала Асуна, она поверила в это, и у нее появилось еще больше вопросов.              — А эти странные движения руками — часть твоей магии?              «Должно быть, она говорит о том, что я открыла экран меню и положила яблоки в инвентарь», заключила Асуна.              — Да, эти движения руками — часть заклинания, которое я использую, чтобы они исчезли. Может быть, когда-нибудь я покажу тебе свой секрет. Ты бы хотела этого, Юи?              Глаза маленькой девочки загорелись радостью, и она быстро покачала головой в знак согласия.              — Хорошо, тогда нам пора возвращаться. Кажется, у нас есть все ингредиенты…              — Эй, мамочка, — перебила Юи. — Ты тоже делала такие вещи со своей мамой, когда была маленькой, как я?              Асуна вспомнила свое детство, но ничего подобного на ум не приходил. После минутного принуждения себя вспомнить что-нибудь, Асуна наконец вспомнила одно воспоминание.              — Когда я была маленькой, мы с мамой всегда ездили вдвоем в домик её родителей. Нам всегда было так весело, когда мы там были… мама как будто становилась совсем другим человеком, когда была рядом с дедушкой и бабушкой. К сожалению, когда я стала старше, мы стали навещать их всё реже и реже, и… в конце концов они скончались. Думаю, это очень расстроило маму: единственное место, куда она могла прийти, чтобы снова стать собой, исчезло. Прости, Юи, я должна была выбрать другую историю, более счастливую.              — Ничего страшного, мамочка, — радостно заявила Юи. — Как ты думаешь, она захочет со мной познакомиться? Твоя мама, я имею в виду.              — Ха-ха, если я покажу тебя своей маме, думаю, она этого просто так не оставит, — пошутила Асуна, так как хорошо знала свою маму. — Но я помню, как она говорила, что быть бабушкой — не самое худшее на свете. Как насчет этого, Юи, однажды, когда игра будет пройдена, ты, я и моя мама вернемся в домик моих бабушки и дедушки.              — А папе тоже можно с нами?              — Конечно.              — Мамочка, ничего, если я буду держать тебя за руку по дороге в дом? — спросила Юи.              — Конечно, тебе никогда не нужно спрашивать, — ответила Асуна, взяв девочку за руку, и они пошли к дому.       

══════ஜ▲ஜ══════

      

      700 дней после начала инцидента в САО:              В то время как Кадзуто быстро набирал текст на терминале в скрытой комнате, в которой находились Асуна и он, она стояла на коленях и плакала.              «Это невозможно», думала Асуна. «Юи была… программой поддержания психического здоровья, которую создал Каяба?»              Асуна все еще пыталась смириться с только что полученной информацией. Кадзуто и она нашли зацепку о том, откуда взялась Юи, и через ряд сложных событий узнали, что она не игрок, а программа поддержания психического здоровья, которую Каяба создал для помощи игрокам в САО. К сожалению, после того как создатель рассказал, что из игрового мира не выбраться, Юи было запрещено выполнять свою работу. Ей пришлось наблюдать за тем, как игроки в игровом мире сходят с ума и убивают себя, а она лишь наблюдала за происходящим. Она упомянула, что единственное, что помогало ей держаться, — это отношения между двумя игроками, которые, казалось, психически процветали в игровом мире. Этими двумя игроками были Кадзуто и Асуна. Поэтому она отправилась на их поиски, но в процессе потеряла свои воспоминания. Как только Юи вернула себе память, то объяснила, что это лишь вопрос времени, когда её удалят с сервера за то, что она пошла против своей программы. После болезненного прощания Юи исчезла на глазах у Кадзуто и Асуны. Если она была убита горем и не могла стоять на месте при виде её исчезновения, то Кадзуто отреагировал иначе. Вместо печали его охватила ярость… ярость к тому, кто, по его мнению, был в этом виноват… Каяба… создатель САО. С тех пор он пытался что-то сделать на консоли в углу потайной комнаты, в которой они находились, в то время как Асуна не могла заставить себя что-либо сделать.              «Мне все равно, кем была Юи… она была настоящей, и это все, что имеет значение», сказала себе Асуна. «Перед тем как исчезнуть, она плакала… Какой ИИ способен на такое? Это нечестно. Я… просто хочу вернуть Юи. Мне плевать на возвращение в реальный мир! Мне плевать, увижу ли я когда-нибудь своих родителей. Я готова променять всё это на возвращение Юи и на то, чтобы все вернулось на круги своя. Мне нравилось иметь маленькую семью… я… Кирито… и Юи… это все, чего я когда-либо хотел. Я был счастлив с ними больше, чем когда-либо с собственной семьей. Какой смысл продолжать?»              Впервые с тех пор, как она потеряла своего первого друга, Юки, в самом начале САО, к ней вернулись мысли о самоубийстве. Она думала, что избавилась от них, но это было не так. Они всегда были рядом. Асуна просто задвинула их на задворки сознания… нет, не задвинула… заставила. Она была такой же слабоумной, как и тогда, когда впервые узнала, что из ВР-мира, в котором она оказалась, не выбраться.              — Я сделал это! — победно закричал Кадзуто, выводя Асуну из депрессивных мыслей.              Она посмотрела на Кадзуто, который был впереди нее, держа в руках светло-голубой драгоценный камень, прикрепленный к серебряной цепочке… это было ожерелье… но Асуна задавалась вопросом, откуда оно могло взяться.              — Я сделал все, что мог… Я не смог вернуть Юи к нам, но я смог помешать этому ублюдку удалить её из системы, — заявил Кадзуто.              Асуна пыталась говорить сквозь слезы и сопение:              — Что это за ожерелье?              Выражение гнева и горечи покинуло его лицо, и он улыбнулся.              — Это… Юи, — ответил Кадзуто. — Весь её код… всё находится в этом маленьком драгоценном камне… и пока он у нас… есть шанс, что мы сможем вернуть её, когда все это закончится.              «Значит, еще есть надежда… ещё есть причина продолжать борьбу», подумала Асуна, взяла ожерелье и надела, чтобы оно болталось на шее.              — Пока у тебя есть это ожерелье, ты никогда не останешься без надежды, — сказал Кадзуто. — У тебя всегда будет причина продолжать борьбу… продолжать пытаться победить эту адскую игру. Чтобы в один прекрасный день мы смогли вернуть её… чтобы мы снова стали семьей. Так что пообещай мне, Асуна, что не потеряешь надежду, хорошо?              Единственный ответ, который смогла дать Асуна, — это обнять Кадзуто и расплакаться у него на плече.             

══════ஜ▲ஜ══════

      Настоящее:              Надежда… надежда… надежда.              Это слово повторялось в голове Асуны, когда она беспомощно сидела на стуле в комнате Суго, всё ещё была скована и не в силах пошевелиться. Ее глаза были опухшими и красными, а на щеках засохли следы от слез. Она была истощена и физически, и морально. Больше всего на свете она хотела продолжать плакать, но не могла… как будто у нее закончились слезы. Она чувствовала себя слабой… жалкой… и сломленной… оболочкой себя прежней. Асуна обещала Кирито всегда сохранять надежду, но чувствовала, что теряет ее все больше и больше. Она сомневалась, что у нее вообще что-то осталось.              Дверь в личную комнату Суго в замке открылась, и Суго с ПоХ вошли внутрь. Первый подошел к Асуне и присел так, что оказался на уровне ее глаз.              — Что случилось, моя дорогая? — насмешливо спросил Суго. — Ты такая тихая. Никаких язвительных ответов? Никаких дурацких заявлений о том, что Черный Мечник спасет тебя? Может быть… ты разуверилась в нем… или, что ещё хуже, разуверилась во всем? Ты просто сломанная кукла?              Асуна ничего не ответила и просто уставилась в пространство.              — Хаха, думаю, это ответ на мой вопрос.              Асуна перевела взгляд на что-то, болтающееся на шеё Суго, и это окончательно выбило ее из колеи, но самым неудачным образом. Вместо того чтобы говорить, Асуна лишь начала паниковать и бешено трястись в кресле, пытаясь вырваться. Суго опустил взгляд на ожерелье с ярко-синим камнем, которое он носил на шее.              — О, вижу, ты заметила эту маленькую вещицу… Вообще-то я только что её надел. Что скажешь? Хорошо сидит?              Асуна отчаянно пыталась вырваться из своих пут, но это было бесполезно. Как бы она ни старалась, у нее почти ничего не получалось.              — Тебе, наверное, интересно, как я получил это в свои руки? — спросил Суго, не обращая внимания на попытки Асуны вырваться. — Все очень просто… Я взял его из твоего инвентаря, когда ты только прибыла в этот мир. Инвентарь, который был у твоего персонажа в САО, такой же, как и в этом мире. Другими словами, все предметы, которые были у тебя в инвентаре в мире САО, были перенесены сюда, и, я могу украсть из твоего инвентаря все, что захочу. Это просто одно из многих преимуществ того, что я создал этот ВР-мир. Хотя, признаюсь честно. Я знал, что ты немного расстроишься, когда увидишь на мне это, но не мог и предположить, что ты так отреагируешь. Почему тебя так волнует это маленькое глупое ожерелье?              — Отдай… отдай… отдай… отдай… отдай! — отчаянно закричала Асуна. — Пожалуйста, я умоляю тебя! Я сделаю все, что ты захочешь! Что угодно! Что угодно! Я… я не могу без него!              — Приятно видеть, что ты не разучилась говорить, — ответил Суго. — К сожалению, после того как я увидел, как много это для тебя значит, мне еще больше захотелось оставить ожерелье себе. Но ты не волнуйся. Я позабочусь о нем.              Паника Асуны прошла, и она перестала умолять. Она вспомнила, что сказал ей Кадзуто.              «Пока у меня было это ожерелье… у меня была надежда… было за что бороться… ради чего жить, с грустью подумала Асуна. Без него… я… я… у меня ничего нет. Нет никакой надежды… даже маленькой».       

══════ஜ▲ஜ══════

      

      Кёко взяла дочь за руку, когда та лежала на больничной койке на грани слез.              — Не знаю, слышишь ли ты меня, Асуна… но… не теряй надежды. Я не могу представить, через что ты сейчас проходишь. Единственное, что я знаю наверняка… что ты моя дочь и что ты никогда не сдашься… как и я никогда не сдамся. Мать не может отказаться от своей дочери, несмотря ни на что, поэтому… я прошу тебя… продолжай держаться… ради нас обеих. Ты такая сильная, Асуна. Ты всегда была такой. Гораздо сильнее меня и твоего отца. Никогда не теряй надежду… никогда… не теряй… надежду.             

══════ஜ▲ஜ══════

             Как будто Асуна услышала, что сказала её мать в больничной палате в реальном мире, всё чувства безнадежности и отчаяния покинули её. Она улыбнулась впервые с тех пор, как Суго и ПоХ вошли в комнату, и это сразу же вызвало раздражение Суго.              — Какого черта ты улыбаешься? — резко спросил Суго.              — Не могу… поверить, что на секунду… я действительно подумала, что кто-то вроде тебя может победить Кирито, — ответила Асуна. — Это лишь вопрос времени, когда Кирито доберется до этого этажа и надерёт тебе задницу. Он спасет меня, и в конце концов это ожерелье вернется к своему законному владельцу… ко мне. Так что наслаждайся своей маленькой фантазией о власти, пока она длится, придурок, потому что скоро всё рухнет.              Уверенность и вера Асуны в Кадзуто, казалось, потрясли Суго. Сзади него засмеялся ПоХ.              — А вот и Молния, которую я знаю и люблю, — сказал ПоХ, к ужасу Суго. — Я на секунду забеспокоился, что она исчезла навсегда. Похоже, вы немного недооценили ее, ваше высочество.              — ПоХ. Иногда я сомневаюсь, на чьей ты стороне, — пробормотал Суго.              — Все просто. Я на своей стороне, — зловеще ответил ПоХ.              Суго постарался проигнорировать это замечание и, схватив Асуну за волосы, с силой потянул её голову назад.              — Я получу огромное удовольствие, если заставлю страдать тебя и твоего парня, — пригрозил Суго. — Ты можешь сколько угодно изображать храбрость, но я обещаю, что это ненадолго.              Суго отпустил волосы Асуны, и она поправила шею, которая теперь болела.              — Кроме того, последний член моей королевской гвардии станет настоящим шоком для твоего парня. Мне не терпится увидеть, как он с ним справится. А если ему удастся пройти мимо него… то это еще лучше, потому что я смогу убить его прямо на глазах у твоего милого личика. Пойдем, ПоХ, мы уходим.              Суго направился к выходу из комнаты, а ПоХ на секунду задержался.              — Похоже, все подходит к концу… Не терпится узнать, чем все закончится, — сказал ПоХ и вышел из комнаты.              Дверь в комнату закрылась за ними, и Асуна осталась наедине со своими мыслями.              «Не волнуйся, Юи. Папа придет и спасет нас обоих. Мы просто должны верить в него».