Глава 37: Воссоединение

      Я открыл глаза в своей спальне. Затем уставился в знакомый потолок и медленно снял с головы НейроШлем. В комнате было абсолютно темно, что указывало на то, что сейчас ночь, но это не говорило о том, какой сейчас день. Я попытался сесть прямо, но тут же почувствовал боль по всему телу, отчего неуклюже свалился с кровати и упал на живот.              «Черт побери», подумал я про себя, осознавая, что боль в этом ВР-мире действительно как-то влияет на мое тело.              Лицо онемело от ударов, нанесенных во время схватки с Суго и остальными охранниками, а все места, куда меня ударили в том мире… в той или иной степени болели. Интересно, что некоторые участки моего тела болели сильнее, чем другие. Я сделал вывод, что сильнее болят те места, которые повредил в бою с Суго и его рыцарями, что вполне логично. Он повысил чувствительность к боли, и я предположил, что в результате боль в этих местах стала намного сильнее. У меня не было времени думать об этом дальше. Я… должен был выполнить обещание. Мне нужно было спешить, потому что я не хотел заставлять её ждать. Опираясь на ладони, я заставил себя встать на ноги, и оттолкнуться от ковра. Как только я это сделал, то схватился за ноющий живот, открыл дверь спальни и заставил себя выйти из комнаты.              «Сугуха», напомнил я себе, когда увидел её комнату в коридоре напротив моей. «Я… я должен проверить ее, прежде чем уйду».              Опираясь на стену коридора, я добрался до комнаты, которая находилась на пути к парадной двери дома, куда я, в общем-то, и направлялся. Как только я добрался до комнаты Сугухи, я быстро постучал в дверь и даже не успел ничего сказать, как получил ответ.              — Кадзуто, я в порядке… у меня… живот… просто очень сильно болит… вот и всё, — отозвалась она с той стороны двери. — Иди… иди, Асуна ждёт.              Я вспомнила, что Сугуха и остальные мои друзья, к счастью, были выведены до того, как Сугу поднял чувствительность к боли до 100%, так что вполне логично, что их боль не была такой сильной, как у меня… и у Лизбет. Перед выходом из дома я отправил Асуне текстовое сообщение с телефона, чтобы она на всякий случай проверила, как там мои друзья.              — Ты… уверена… что с тобой всё в порядке? — спросила я.              — Поверь, я в порядке… Но тебе нужно поторопиться… Я не хочу, чтобы… всё, через что мы прошли… было напрасно. Пожалуйста, иди к Асуне.              — Хорошо, — закончил я, и направился на кухню своего дома.              Я увидел свой телефон на кухонной стойке и взял его, чтобы проверить время и, что более важно, дату. Был вечер воскресенья. Я пробыл внутри НейроШлема чуть больше суток. К счастью, родители Сугухи ещё не вернулись, так что мне не пришлось их беспокоить. Я положил телефон в карман, взял пальто и вышел из дома, готовясь к самой неприятной поездке за всю свою жизнь.       

══════ஜ▲ஜ══════

             Добравшись каким-то образом до больницы, в которой находилась Асуна, через холод, борясь с болью, которая делала этот процесс почти невыносимым, я поставил свой велосипед прямо перед больницей. Он ударился о бетон, и было видно, что сильно повредился, но мне было всё равно. Мне нужно было не обращать внимания на новые царапины, и продолжать двигаться вперед. Асуна была так близко. Я не мог остановиться. Поднявшись на ноги, я поспешил через больничную стоянку и вошел в больницу, в голове крутились бесконечные варианты.              Что, если Суго солгал? Что, если Асуна не проснулась? Что, если она очнулась, но её тело… или мозг получили необратимые повреждения? Что, если она была настолько повреждена… что даже не могла вспомнить, кто она… или, кто я? Черт, я не могу сейчас думать о таких вещах. С ней все будет в порядке. Она должна быть в порядке.              Как только я оказался внутри больницы, в холле было темно и, похоже, не было ни одной медсестры, что было неважно, так как я уже знал, где находится палата Асуны, так как много раз посещал её. Оставалось найти лифт.             

══════ஜ▲ஜ══════

             Пока я ехал в лифте, время как будто остановилось, казалось, что оно движется медленно, давая мне ещё больше времени на переживания и стресс. Я старался сохранять спокойствие. Мое тело и так испытывало огромную боль. Если на меня навалится ещё тонна стресса, я могу потерять сознание ещё до того, как доберусь до Асуны, нарушив данное ей обещание. К счастью, прежде чем это произошло, двери лифта открылись, и я выскочил из него в коридор, где находилась палата. И снова там не было медсестер, потому что была уже глубокая ночь. Для меня это не имело значения. Просто меньше людей будут мешать мне добраться до Асуны. Если бы я мог бежать, я бы так и сделал, но лучшее, на что я был способен, — это быстрая ходьба, пока я не добрался до нужной двери. Она была приоткрыта, и я толкнул её без раздумий, пока страх… тревога… или любая другая раздражающая эмоция не помешала мне это сделать. После чего вздохнул с огромным облегчением, какого не испытывал за всю свою жизнь, так как открывшееся передо мной зрелище заглушило всю ту боль, которую испытывал, и стало казаться, что её и вовсе нет. Асуна сидела на больничной койке и смотрела в окно, где на неё падал лунный свет. Когда я очнулся от САО, мои волосы были через чур длинными, тело представляло собой лишь мешок с костями, а разум был почти не поврежден. Несмотря на то, что Асуна была заперта в НейроШлеме дольше меня, она почти не отличалась от той, какой я её запомнил в САО. Даже её лицо, которое в мире Суго было настолько распухшим, что я почти не мог ее узнать, было идеальным… почти не пострадавшим с визуальной точки зрения. Асуна не получила никакой боли после того, как Суго усилил болевую чувствительность. Я сглотнул, словно теряясь в словах, когда наконец оказался перед ней.              — А-Асуна, — сказал я, стараясь не испугать ее и внутренне молясь, чтобы это не было просто сном.              Как только я произнес ее имя, она повернула голову и посмотрела в мою сторону, прищурившись, как будто ей было трудно меня разглядеть.              — Кирито, это… ты? — спросила она.              — Я… я ведь обещал… что сделаю это… не так ли? — напомнил я ей, медленно пробираясь вперед и сел на край больничной койки рядом с ней, полностью лишившись сил.              Асуна устало потерла глаза.              — Ты ведь можешь видеть, да? — спросил я.              Асуна кивнула головой, соглашаясь.              — Да… просто немного расплывчато, — тихо ответила она. — Должно быть, это из-за… всех повреждений моих глаз в другом мире. Но зрение постепенно возвращается ко мне? Как ты себя чувствуешь?              — Мое тело… сильно пострадало, и я определенно… чувствую последствия, — признался я, не желая лгать о том, как сильно мне было больно. — Но то, что с тобой все в порядке… делает эту боль терпимой.              Асуна положила руки мне на шею, как будто что-то нащупывая. Одна из её рук остановилась, когда коснулась следа от ожога веревкой на моей шее, который всё ещё не прошел. Я знал, что это лишь вопрос времени, когда она узнает об этом. И, наверное, мог бы надеть рубашку с длинным горлом, чтобы скрыть след, но… мои мысли были настолько сосредоточены на том, чтобы поехать в больницу к ней, что я не обратил на это внимания. Впрочем, это было неважно. Суго наверняка уже рассказала ей о том, что я пытался лишить себя жизни, так что скрывать это было пустой тратой времени.              — Ты… действительно сделал это, не так ли? — спросила Асуна, почувствовав ожог от веревки на моей шее.              — Да. Прости.              Асуна ударила меня в плечо, которое уже болело, той же рукой, что дотрагивалась к ожогу от веревки.              — Ой, — только и смог произнести я.              «Наверное, я это заслужил», подумал я про себя.              — Почему… ты… сделал это? — спросила она, так как явно была потрясена этим.              Её голос так дрожал, что было ясно, что она на грани слез.              — Что, если бы… я проснулась… и узнала, что ты покончил с собой? Ты хоть представляешь, что бы я почувствовала?              — В тот момент я был слишком эгоистичен, — объяснил я, заставляя себя вспомнить, что происходило у меня в голове в тот момент. — Я был так… опустошен тем, что ты не проснулась. Жизнь казалась… бессмысленной… без того, чтобы ты была рядом со мной. Каждый день, когда ты не открывала глаза… мне хотелось просто вернуться домой и лечь в постель, никогда не выходить, пока ты не проснешься. В конце концов, я просто не смог жить в мире без тебя… Я полностью потерял надежду. И сделал это не для того, чтобы ты…              — Дай мне еще одно последнее обещание, — перебила меня Асуна, сумев взять себя в руки и не расплакаться. — Пообещай мне, что, как бы плохо ни было, ты больше никогда не потеряешь надежду. Даже в самые трудные времена так важно иметь надежду. Это единственное, что помогало мне выжить в мире Суго. Надежда на то, что ты преодолеешь все испытания этого извращенного человека и спасешь меня. И посмотрите, к чему привела эта надежда… Ты спас меня, как я и предполагала.              — Асуна, я обещаю, что больше никогда не потеряю надежду. А я обещаю, что никогда больше не подведу тебя. Обещаю, что тебе больше не придется лить слезы из-за меня, и, самое главное, я обещаю, что буду стремиться стать мужчиной, которым ты сможешь гордиться.              Асуна хихикнула про себя.              — Многовато обещаний, Кирито. Но не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы ты выполнил каждое из них.              Теперь между нами было только молчание. Мы оба были измотаны тем, через что нам пришлось пройти, но одного этого разговора было достаточно, чтобы я почувствовал, что все, что мы с друзьями сделали… без сомнения, того стоило.             

══════ஜ▲ஜ══════

             В глубине души Асуна хотела поцеловать того мальчика, который спас её и теперь сидел на краю ее больничной койки. К сожалению, она не решалась, потому что знала, что её дыхание, вероятно, попросту ужасно после столь долгого пребывания без сознания. Наконец зрение вернулось почти полностью, и она поняла, что впервые видит, как выглядел Кадзуто в реальном мире. Его внешность… была не слишком далека от той, что была в САО. Та же челка… те же темные глаза… то же худощавое телосложение… но… в этом Кадзуто было что-то другое по сравнению с тем, с кем она была в САО. Казалось, в нем была какая-то грусть… грусть, которой никогда не было в той версии, которую она видела в Айнкраде. Асуна хотела спросить его об этом, но поняла, что он и так устал. Асуна вспомнила, что у нее тоже была скрытая грусть, которую она всегда прятала, пока была в игровом мире… но… теперь, когда они снова были вместе, она верила, что они смогут преодолеть свою грусть… вместе. Без предупреждения Кадзуто обхватил ее руками и крепко обнял, положив подбородок на плечо. Она чувствовала, как он дрожит.              — Прости меня, Асуна, — извинился Кадзуто. — Это… я во всем виноват. Я убил брата Суго и втянул тебя во все это. Ты… не должна быть с таким чудовищем, как я.              Асуна вспомнила, как ПоХ сравнивал Кирито с собой и утверждал, что они оба способны на убийство, чтобы защитить то, что им дорого. Он считал Кирито таким же убийцей, как и он сам.              — Я не хороший человек, Асуна. Ты заслуживаешь кого-то… с более чистым сердцем… как у тебя. А не того, кто утянет тебя в свою тьму.              Асуна обняла Кадзуто, чтобы успокоить его, и тихо проговорила:              — В таком случае я дам тебе свое собственное обещание, Кирито. Я обещаю быть тем светом, который поможет тебе всегда находить выход из этой тьмы. Ты согласен?              По приглушенным звукам, доносившимся из-за спины, было похоже, что Кадзуто плачет, и это заставило её улыбнуться. Кадзуто обычно не проявлял слабости в присутствии других. Должно быть, это означало, что он действительно ей доверяет. Кадзуто зарылся лицом в больничный халат Асуны и продолжал плакать, а она гладила его по спине.              — Знаешь, это забавно, — сказала Асуна, с улыбкой на устах. — Я ни на секунду не сомневалась, что ты спасешь меня, Черный Мечник.              Асуна знала, что если бы Кадзуто не плакал так сильно, то он бы ей устроил разнос за то, что она использовала это ненавистное ему прозвище.              — И я знаю… в глубине души… что ты будешь защищать и спасать меня до конца своих дней, Черный Мечник, и… я буду делать то же самое. Когда-нибудь, надеюсь, я смогу отплатить тебе за то, что ты всегда спасал меня, Кирито… Я… просто должна стать сильнее и…              По спине Асуны пробежала дрожь, когда она услышала шаги, приближающиеся к двери в больничную палату, и темная фигура, которую она не могла разглядеть, стояла у дверей больницы, направляя что-то на них двоих. Это был пистолет. Прежде чем она успела запаниковать, Кадзуто схватил Асуну и изменил положение так, что она уткнулась лицом в его грудь, а он всем телом прикрывал ее. В больничной палате раздался выстрел, но Асуна не почувствовала боли.              «Подождите», подумала она про себя.              Кадзуто, все еще крепко державший Асуну, попятился назад, и они свалились из больничной палаты на твердый пол.              — Черт возьми, я промахнулся, — раздался знакомый жуткий голос человека, ответственного за выстрел.              Кадзуто ещё крепче прижался к Асуне, и его тело задрожало ещё сильнее. Из пулевого отверстия в плече Кадзуто капала кровь.              — Это ты, блядь, виноват, что я не вижу… что я едва могу удержать этот чертов пистолет… ты, тупой, блядь, ребенок! — злобно прокричал тот же голос. — Отпусти… отпусти… отпусти… ее.              Несмотря на то, что слова говорили ему об обратном, Кадзуто продолжал прикрывать Асуну изо всех сил и не обращал внимания на ужасную боль и тепло, исходящее из раны на плече. Человек с пистолетом уперся ботинками в спину Кадзуто, а когда это не помогло, начал топтать его по спине.              — Отпусти, маленький говнюк! — снова заорал голос. — Какого хрена у вас двоих должен быть счастливый конец, после всего, что вы со мной сделали? Я не позволю этому случиться!              Мужчина вонзил кончик туфли в рану на плече Кадзуто, отчего тот закричал и, наконец, ослабил хватку на Асуне. Мужчина схватил Кадзуто за рубашку и с силой оттащил его от Асуны, которая теперь хорошо видела мужчину. Зрение вернулось к ней настолько, что она смогла заметить отличительные черты в его внешности. Один из его глаз был полностью опухшим, красным и вытекшим, и, скорее всего, именно поэтому Кадзуто был ранен в плечо, а не в голову, подумала она. Кроме того, он держал пистолет одной рукой, потому что вторая была прижата к боку, как будто он больше не мог ею пользоваться.              — С-Суго… ты наконец-то начал… показывать своё истинное лицо, — прокомментировал Кадзуто, хорошо рассмотрев лицо мужчины.              Суго скрипнул зубами от досады и направил пистолет на Кадзуто, на этот раз целясь ему в голову.              — Подожди, не надо! — отчаянно закричала Асуна, понимая, в какой опасности они оба находятся.              На мгновение Суго направил пистолет на Асуну и закричал:              — Заткнись, маленькая сучка! Я разберусь с тобой через секунду. Только подожди…              Кадзуто, несмотря на ещё большую боль, схватил пистолет обеими руками и повалил Суго на пол, борясь за контроль над оружием. Асуна начала паниковать, боясь, что Кадзуто будет убит во время борьбы. Она должна была сделать что-то… что угодно. Она должна была защитить Кадзуто в этот раз. Должна.              Асуна поднялась с пола и побежала к Сугу так быстро, как только могла. Как только она оказалась рядом с ними, Суго вырвал пистолет из рук Кадзуто и ударил им Асуну по лицу. Она упала прямо на стальной медицинский поднос, и все вещи, лежавшие на подносе, посыпались на пол, а у Асуны затуманился взгляд. Когда зрение вернулось, единственное, что она смогла увидеть, — это Суго, без устали лупящего из пистолета по черепу Кадзуто, который изо всех сил закрывал лицо предплечьями.              — Умри! Умри! Умри! Умри!              Суго выкрикивал эти слова с яростью в голосе, снова и снова.              Краем глаза Асуна заметила один из инструментов врача, который упал с подноса, на который она наткнулась. Это был скальпель. Асуна потянулась к нему, но на мгновение замешкалась, сомневаясь, хватит ли у нее сил сделать то, что должна. Затем схватила скальпель рукой, как только Суго перестал бить Кадзуто по голове своим пистолетом. Рука, державшая пистолет, тряслась от ярости, и он направил его прямо в голову Кадзуто.              — Э-это всё… всё это… твоя вина, — сказал Суго, его голос дрожал так же сильно, как и рука.              Асуна изо всех сил поднялась с пола, а скальпель по-прежнему был в руке.              — Мой брат… не был… плохим ребенком… он не был убийцей… он… был хорошим… я… я знаю, что он был хорошим. Ты хоть представляешь, какой несчастной стала моя жизнь после его смерти? Моя семья… даже не смотрит на меня больше! Они сказали… что это моя вина, что он умер, потому что я помог Каябе создать этот проклятый ВР-мир! У меня… у меня ничего нет! Ничего! Ничего не осталось… кроме как убить тебя… и Асуну. Двоих… ответственных… за всю эту боль.              Указательный палец Суго обхватил спусковой крючок и начал медленно сжимать его.              — После того как я убью тебя… я позабочусь о том, чтобы убить твою маленькую подружку… и медленно. После этого… мне нужно будет убить только одного человека, виновного в смерти моего брата… меня. Гори в аду, Черный Мечник. Обещаю, скоро увидимся.              — Нет! — закричала Асуна, и всадила скальпель в яремную вену Суго, как только он полностью выжал спусковой крючок.              Пуля вылетела из оружия, но лишь задела голову Кадзуто, а Асуна и Суго рухнули на пол больничной палаты. Асуна вырвала скальпель из горла Суго и продолжала наносить удары по его лицу, раз за разом размазывая кровь.              — Все, что ты со мной сделал! Ты урод! Извращенец! Ты чудовище! Я не позволю тебе убить его! Не позволю! Никогда! Просто умри! Умри! Умри!              Крики Асуны становились всё громче и громче.              «Когда-нибудь ты поймешь, Молния, что иногда, чтобы защитить тех, кого любишь и о ком заботишься, приходится пачкать руки. Я с нетерпением жду, когда этот день наступит».              Слова ПоХа не могли не закрасться в сознание Асуны, когда она всё больше и больше уродовала лицо Суго скальпелем. В конце концов, Кадзуто смог найти в себе силы и схватить Асуну за запястье, чтобы скальпель больше не опускался. Как только она почувствовала прикосновение Кадзуто, ей удалось вернуть контроль над своим разумом, и она выронила окровавленный скальпель. Кадзуто сел, обнял её и прижал к себе, чтобы она не видела кровавого месива, в которое превратился Суго. Она разрыдалась.              — Он… он… он сделал… столько… ужасных вещей со мной… Я не… хотела, чтобы он… забрал тебя.              Кадзуто было трудно понять, что говорит Асуна, потому что она сильно плакала, но он смог разобрать только это.              — Все хорошо, Асуна. Все хорошо. Ты… ты… сделала это, чтобы защитить меня, — заверил Кадзуто, глядя на окровавленное лицо Суго, а затем на скальпель, лежащий на полу рядом с ним.              «Я обещал, что никогда не позволю Асуне стать жертвой той же тьмы, что и я», подумал Кадзуто. «Я сказал себе, что не позволю ей никого убить. Проклятье. Я потерпел неудачу… снова. Ничего страшного. Я помогу ей пройти через это. Должен. Я не могу позволить, чтобы Асуна была разрушена чем-то подобным. Я не хочу, чтобы она стала такой же, как я».              Кадзуто почувствовал вибрацию мобильного телефона, который лежал у него в кармане все время, пока он сражался с Суго. Он крепко обнял Асуну одной рукой, а другой достал телефон. Он увидел, что ему звонит Кляйн. Кадзуто ответил на звонок и поднес телефон к уху.              — Кляйн, ты в порядке? — спросил он, продолжая успокаивать Асуну.              — Кирито, это… это Лизбет, — ответил голос Кляйна на другом конце трубки.              Когда Кадзуто услышал следующие слова Кляйна, его глаза расширились от ужаса.              — Н-нет, это не может быть правдой. Не может быть.