Глава 15

В тот самый момент, когда Аластор вернулся с кучей, как он считал, ненужного хлама, и переступил порог собственного дома, он в который раз спросил себя, зачем вообще на это подписался. Ангел преспокойно, судя по всему, спала, потому что в доме стояла заветная и умиротворяющая тишина. Отель, при всем его увлекательном развлечении, так любезно навязанным Рози, последнее время заставлял его глаз дергаться. Чарли было слишком много. Люцифера было слишком много. И вообще он считал, что ангелов в его жизни стало слишком, черт возьми, много. Подружка принцессы — ладно, не страшно, она практически безобидная мошка для него. Король Ада? Он был бы полным дураком, коим себя не считал, если бы всерьёз лез в конфронтацию с ним, но это вовсе не означало, что Аластор не мог играть на чужих нервах, чувстве собственного достоинства и весьма, как оказалось, шаткой самооценке. Радио-демон мог смириться с Люцифером, даже если ему приходилось быть рядом с ним чрезмерно осторожным. Кроме того, когда у короля было хорошее настроение, тот вполне себе умело и неприятно отвечал взаимными оскорблениями, что иногда тоже выводило из себя, но все равно забавляло. Но ещё два ангела для него — было уже чересчур. Самаэль приносила кучу проблем, которые её силы, которыми он пока не мог пользоваться, не покрывали причиненный ему моральный ущерб. Он Оверлорд, а работает каким-то посыльным! Просто смешно! Но если Аластор думал, что Самаэль бывает просто проблемной, то её брата он считал невыносимым. Надеясь на то, что очередной ангел просто останется в своей комнате с чувством пренебрежения к окружающей его обстановке, Радио-демон благополучно удалился к себе в радиорубку, вести дневное шоу. Ещё бы немного — и он опоздал с началом. Но нормально заниматься любимыми делами — рассказывать сплетни, которые ему приносят его маленькие приспешники вуду, и издеваться над очередным неугодным для Рози или него самого бедолагой в прямом эфире — ему не удалось: в помещение заявился Хаск с виноватым видом. У бывшего оверлорда были поджаты уши, и он явно сам был не в восторге от того, что ему пришлось сюда подниматься. Он знал, что прерывать Радио-демона во время его эфира — плохая затея. Выключив микрофон, Аластор повернулся к своему когда-то другу, выжидающе смотря на него. — Старый добрый Хаскер! — обратился к нему ведущий. — Какими судьбами в моей обители? — в интонации Радио-демона сквозило недовольство. Хаск нервно сглотнул и попытался собраться с духом. Он и Ниффти помогали Чарли с обустройством новой радиорубки, пока Аластор пару суток пропадал неизвестно где, так что он уже был здесь. Но зная, сколько за те несколько месяцев с момента ремонта отеля здесь уже было пролито чужой крови, бывший оверлорд едва сдержал желание повести плечами. Хаск мог недолюбливать своего хозяина, считать его отбитым на голову, но понимал, что Аластор был далеко не самым плохим вариантом из тех, кому он мог проиграться. Но это все равно не давало ему чувства спокойствия. Возможно, чрезмерная жестокость радиоведущего была связана с тем фактом, что он и сам сидел на привязи, однако это не умаляло его собственного маниакального поведения и жажды убийства. — Дэниэл… Кхм… — начал говорить его подчиненный. — Короче, он шарится по всем комнатам, так что сделай с этим что-нибудь, — закончил свою мысль бармен, тяжело вздыхая. Мужчина чувствовал просто вселенскую усталость от того, что он, кажется, единственный, который действительно пытается смотреть за порядком. Даже если сам он иногда был полным беспорядком и воплощением слова «похмелье». — И да, я пробовал усмирить его сам, но это бесполезно, — Хаск почесал затылок, чувствуя себя максимально неуютно перед начальством. С нарастающим чувством раздражения, Аластор прикрыл глаза и попытался найти чужую энергию в стенах отеля. Быстро отыскав слабую, но до смешного похожую на светлую магию Самаэль силу, Радио-демон растворился на своем кресле и появился сразу за спиной у ангела. — Опять ты, — начал говорить Дэн. — Я хочу видеть свою сестру! — как попугай повторил парень, подскочив рядом с ним и отвлекшись от своего занятия. Аластор лишь усмехнулся на такое петушиное поведение. — Боюсь, не выйдет, приятель, — ответил Аластор, склонив голову в бок. — Позволь узнать, что ты планируешь найти на чердаке только отстроенного отеля? Строительный мусор? — пытаясь совладать с внутренним недовольством и нарастающей злостью из-за неудобств, которые причиняют ему ангелы, спросил Радио-демон, продолжая наблюдать за тем, как высокий парень, вновь сев на корточки, ругался себе под нос, зарывшись в одну из целой кучи коробок из-под строительных материалов. Он активно перебирал его в поисках определенно чего-то важного для себя. — Не знал, что в Раю проблемы с ресурсами, — усмехнулся Аластор, наблюдая за тем, как Дэниэл недовольно чертыхается себе под нос. — Не твоего ума дело, — огрызнулся мужчина. Закатив глаза, Аластор понял, что нормального диалога с этим существом не выйдет. Даже если Самаэль и Дэниэл не ладили, они поразительно сильно походили характерами. Оба могли взбесить его всего несколькими предложениями. Хотя он считал себя достаточно терпеливым. Перестав церемониться, он схватил Дэниэла за плечо, вцепившись в того когтями, отчего брызнула золотая кровь, и телепортировал их в холл отеля, где, сидя на диване с винным бокалом в руке, Люцифер читал какую-то старую и явно потрепанную книгу. Радио-демон дернул ангела вперед прямо за раненную руку, отчего Дэниэл зашипел сквозь сжатые зубы. — Ваше Величество, — обратил на себя внимание Оверлорд, на что Люцифер скучающе поднял взгляд, отрываясь от своего занятия. — Если у ваших родственников такая неимоверная любознательность, то пусть они разбираются с ней, не мешая другим работать. Люцифер недовольно посмотрел сперва на управляющего, которого считал бесполезным, а потом на своего племянника, которого считал проблемным. Последний лишь фыркнул на это, не считая себя неправым во всем этом. Люцифер чувствовал, что этот дурак по силе сравним был с Гоэтией в лучшем случае, но хорохорился так, будто является серафимом. Да, он явно все ещё сильнее оверлордов, но теперь Люцифер понимал, что этот парень действительно слаб по сравнению с Самаэль. Не исключено, что именно поэтому он прикрывал рану на плече другой рукой. «Как получилось так, что вся магия Михаила досталась Самаэль?» — этим вопросом задавались и Аластор, и Люцифер, смотря на то, как парень с явно уязвленной гордостью медленно регенерировал. Радио-демон знал, что ангелов можно убить двумя способами: оторвав им голову или насмерть ранив ангельским оружием. Но, как показала практика недавних дней, их также вполне себе можно ранить и голыми зубами или руками. И при достаточной потере крови они будут довольно уязвимы. Не то чтобы он хотел в очередной раз ввязываться в драку с каким-нибудь ангелом, но предпочел держать эту мысль далеко не в самом глубоком ящике своего разума. Радио-демон решил, что не хочет терпеть очередные выходки королевских родственников и, завершив эфир раньше, отправился к себе домой, где он не появлялся последние семь лет до вчерашнего дня. Оставив сумку с чужими вещами у входа, он прошёл на кухню и начал искать в ящиках что-то получше, чем остатки чая, найденные ранее. Он заметил кружку, стоящую в раковине, и сделал вывод, что Самаэль все-таки просыпалась в его отсутствие и даже сделала себе что-то похожее на кофе, судя по коричневым круглым разводам на столешнице. Радио-демон спокойно относился к плохой гигиене, но не очень любил, когда в его окружении было грязно. Так же как и не любил грязную или порванную одежду. С каждым новым шагом, пройдённым по кухне, по гостиной, по коридорам он понимал, что в этот дом нужно впустить Ниффти. Но пока, все, что он мог себе позволить — это парочка приспешников Вуду, которым было наказано прибрать первый и второй этажи дома. Поднявшись наверх по довольно скрипучей лестнице, Аластор решил зайти и посмотреть, действительно ли один из этих невыносимых ангелов спит. На одной из дверей, ведущих в гостевые спальни, висела табличка, написанная от руки на пожелтевшей от времени бумаге: «Ближайшие сутки я буду спать, меня не беспокоить» — гласила она, что вызвало у Радио-демона нервный смешок. «Этот невыносимый ангел… Она приказывает мне в моем собственном доме!» — подумал Аластор и немного приоткрыл дверь. К его счастью, Самаэль лежала на животе, раскинув крылья в разные стороны, и обнимала подушку, явно видя какие-то сны, потому как довольно забавно морщилась. Мужчине лишь оставалось надеяться, что эта мадемуазель свалит из его дома в ближайшие дни.

***

Как только за Аластором закрылась входная дверь, Самаэль решила попытаться поспать, но не прошло и часа, как она проснулась и не могла сомкнуть глаз в чужом унылом доме. Поэтому, ангел не нашла идеи лучше, чем обследовать кухню на предмет чего-то более-менее съестного. К сожалению, на полках, кроме трупов адских крыс, она не нашла ничего путного. Банка отсыревшего и весьма, как оказалось, сомнительного кофе, который девушка сварила в чудом найденной турке, было тем малым хотя бы немного полезным, что она смогла отыскать на чужой кухне. Сидя за барной стойкой, разграничивающей кухонную зону и гостиную, девушка пила горький и довольно противный на вкус напиток и смотрела прямо перед собой, составляя в голове список того, что хотела бы исправить. Самаэль пребывала в прострации, пытаясь переварить все произошедшее с ней за последние дни, но в итоге лишь мелкими глотками отпивала мерзкую жидкость из кружки и занималась самобичеванием. После это странной медитации, она пришла к неутешительным выводам. Во-первых, от сильного ангела, который выбирал физическую и магическую силу практически при любом раскладе, осталось лишь воспоминание. «Магия связана с эмоциями, так что, малышка, если ты не научишься справляться с ними, то ситуация повторится вне зависимости от того, есть при тебе нимб или нет,» — сказал ей Рафаэль, когда девушка, ещё будучи крайне молодым ангелом, пришла к нему после того, как из-за неё пострадало здание школы. Её дядя постарался ей помочь, и отчасти у него это получилось. После того разговора Сами стала более собранной и старалась найти способы подавить в себе агрессию, но, как оказалось, подавление эмоций — это не то, что имел в виду Рафаэль. Об этом она узнала после своего возвращения в сороковых, когда подавленные эмоции вылились в истерику, перетекшую в длительную апатию. Тогда же Рафаль предложил девушке заниматься медитациями, физическими нагрузками и прочим, что помогало выйти нервной энергии и здорово выплеснуть агрессию. Какое-то время из-за того, что она изводила себя силовыми тренировками с отцом, который не был рад такому времяпрепровождению, у неё даже не было менструации, но её это не сильно волновало, так как она находила в этом больше плюсов, чем минусов. Нет болей, нет кровотечения, нет возможности забеременеть — все это мешало и отвлекало, а Самми не подписывалась на это в отличие от своей матери. В Раю было негласное правило: если женщина-ангел хочет уподобиться женщине-человеку и получить возможность родить другого ангела, то она и все её дочери будут иметь те же «прелести» женской жизни, что и люди. Надо ли говорить о том, как сильно это не понравилось Самаэль, когда она поняла, что Дэниэла эта участь минула? Радовал только тот факт, что в силу длительной, а, точнее, бессмертной ангельской жизни, цикл у ангельских женщин тоже был другой — он был длиннее — и за это уже Самаэль недолюбливала Тея. Второй неутешительный вывод, к которому пришла Самми — вся её ранее набранная мышечная масса канула в лету вместе с психоэмоциональным состоянием. Смотря на свои тощие руки, она понимала, что кости видно слишком сильно, даже при её обычной худобе. Когда девушка, оставив кружку в раковине, ушла обратно наверх в выделенную для неё комнату и заглянула в ванную, где над раковиной висело зеркало, она решила рассмотреть себя. Щеки впали, под глазами огромные круги, словно она не спала месяц. Возможно, в общей сложности за последний месяц она и спала немного, но что-то ей подсказывало (Самаэль склонялась к тому, что это было, наверное, медицинское образование), что дело было далеко не только во сне. Да, усталость не отражалась на ней также, как и на людях, она определенно была выносливее среднестатистического человека, но даже архангелы и серафимы спали нужную для себя норму. Она видела, что становилось с Михаилом, когда на него наваливалось слишком много работы, и он пренебрегал сном. А ещё она прекрасно помнила, как он несколько раз за последние три века после этого валялся в недельной отключке. Ишим тогда была просто в ярости на его подчинённых, холодной яростью вставив им по первое число. После первого такого случая в ряду подопечных и подчиненных главного архангела поползли слухи, что Михаил женился на Лилит в ангельском обличии. Это было довольно забавно, если учитывать, как зовут Самаэль. Сев на кровати и сложив ноги в позу лотоса, девушка постаралась прийти хоть к какому-то малейшему плану действий, чтобы вернуть себе как контроль над магией, так и физическую силу, а также, что самое важное — привести в порядок свои мысли и эмоции. Первое, что ей предстояло сделать — хорошенько поспать, второе — начать нормально питаться, третье — вернуть себе физические нагрузки, желательно начиная с малого, и четвёртое, но самое важное, — ей стоило вернуться к медитациям и прочим практикам, способствующим контролю эмоций. С этим планом в голове Самаэль нашла в каком-то пыльном и незакрытом кабинете старый карандаш и пожелтевшую страницу, на которой вывела короткое и лаконичное:

«Ближайшие сутки я буду спать, меня не беспокоить».

И прикрепила эту записку на дверь комнаты, чтобы её заметил Аластор. Ангел уже представляла, как его скривит от того, что она приказывает ему, но от этой фантазии на её лице лишь растянулась гаденькая улыбочка.

***

Самаэль действительно проспала практически сутки, и это, скорее, сказалось на ней плохо, чем хорошо. Она не чувствовала себя отдохнувшей, её виски стучали, а тело неприятно ныло, но зато теперь она хотя бы могла спокойно убрать крылья, чтобы они не мешались ей при ходьбе. Сев в кровати, девушка сонным взглядом посмотрела на свои руки, переставшие дрожать. Придя к выводу, что лучше быть разбитой, чем побитой собственным братом, она потянулась, чтобы размять спину и затекшие крылья. Ей показалось, что она услышала хруст суставов, отчего неприятно поморщилась. Но ощущение растянутых мышц было приятным, даже если её голова все ещё болела. — Ужасно выглядишь, моя дорогая, — сказал Аластор, стоявший в это время в дверях. Он почувствовал колебание чужой магии в доме, пока разбирался с бумагами, которые подсунула ему Рози, заверяя, что с ними справится только он, хотя мужчина почему-то был уверен, что женщине просто не хотелось самой этим заниматься. И в тот момент, когда он переместился прямиком к источнику светлой магии, перед ним раскрылась действительно завораживающая картина. Чужое худое, но не лишённое гибкости тело, вытянулось в половину роста, а огромные для такого маленького существа крылья заняли половину пространства комнаты. Ангел явно восстанавливала силы, так как перья едва отдавали золотым свечением, а он четко помнил, что ещё позавчера они были бледно-серые, словно грязные, и тусклые. Девушка, не ожидавшая, что за ней подглядывают, резко повернула голову в его сторону, после чего ойкнула и схватилась за шею. — Черт бы тебя побрал, — прошипела она сквозь зубы, зло поглядывая в сторону хозяина дома и поправляя сползающую с плеча рубашку. За неимением ничего другого девушка продолжала ходить в том, что ей предоставил Радио-демон, и это отчасти смущало. — Не самые лучшие пожелания для того, кто вытащил тебя из лап твоей странной семейки, — усмехнулся грешник. Его веселило, как ангел реагировала на его неожиданные появления. Она всегда подпрыгивала и совершала резкие движения, но эта дерганность казалось ему забавной. Ему многое в ней казалось забавным и любопытным. Если Чарли казалась ему больше раздражающей, чем смешной, то с Самаэль выходило с точностью наоборот. — Это была сделка, — тихо сказала ангел, вставая с кровати, пряча крылья и направляясь в ванну. Ей показалось, что она услышала недовольное хмыканье, но, обернувшись, почти не заметила в поведении Аластора ничего странного. Мужчина почему-то последовал в ванную комнату за Самаэль, но ангел не могла понять зачем. — Что тебе нужно? — спросила она, смотря на Радио-демона снизу вверх, так как он подошел уже вплотную, нагло нарушая её личное пространство. — Ммм… — театрально задумался Аластор. — У меня остался ещё один вопрос, милая, так что я подумал и решил, что я спрошу у тебя, — сложив руки за спиной и улыбаясь, сказал он, продолжая нависать над девушкой. Самаэль почувствовала слабый запах кофе, исходивший от него, пока он говорил. — И что тебе мешает задать свой дурацкий вопрос на расстоянии? — пятясь к открытой комнате, спросила ангел, стараясь оттолкнуть мужчину, упираясь рукой ему в грудь и надеясь захлопнуть дверь прямо перед носом наглого грешника. Уловив ход мыслей ангела, Радио-демон захлопнул дверь с помощью одной из своих теней. Тихое «блять» заставило его улыбнуться только шире. — То же, что и недавним вечером, mon ange, — ответил мужчина. — Удовольствие от того, как мило ты смущаешься, — сказал он и отступил на шаг, позволяя желтому как цыпленок ангелу прийти в себя. Она выглядела по его мнению просто уморительно. Лохматая, сбитая с толку и до ужаса забавная. Но ему стоило вспомнить, что он разговаривал с тем, у кого может быстро сорвать тормоза, так что теперь он наблюдал ту же картину, что и на кухне отеля: как девушка сперва злится, а потом гадко улыбается. В прошлый раз эта улыбка не сулила ему ничего хорошего. Честно говоря, от такой гадкой улыбки он настораживался до этого момента только при двух людях, один из которых — его отец — был скормлен бездне и Вуду. Его хозяйка же так гадко улыбалась крайне редко, только когда ей становилось до ужаса скучно. Несмотря на тот факт, что он был с Рози в сравнительно хороших отношениях, иногда она все-таки изрядно играла ему на нервах, раздражающе напоминаная о том, что он не принадлежит самому себе. — И что же ты хотел спросить у меня, милый? — подозрительно приторным голосом задала вопрос ангел, меняя траекторию своего пути и подходя все ближе к нему, из-за чего ему самому пришлось отступить назад. И пройдя всего пару шагов, он уперся ногами в кровать и, почувствовав это и посмотрев за плечо, мысленно ругнулся. Ангел привстала на носочки и потянулась к чужому плечу, не отрывая взгляда от красных глаз, которые настороженно и медленно следили за чужими действиями. Смахнув невидимую пылинку с чужого плеча, она едва заметно провела пальцем по воротнику рубашки, якобы поправляя его и почти случайно задевая открытую часть кожи на шее. Мужчина был без пиджака, так что прикосновение отлично чувствовалось через достаточно тонкий слой рубашки. От чужого контакта теплых пальцев он почувствовал волну мурашек, пробежавших по спине и предплечьях. Мужчина ощутил как от такого легкого и невинного контакта по его позвоночнику словно пустили электрический импульс. Ему захотелось коснуться того места, где только что его «случайно» задела маленькая и зловредная женщина. И самое мерзкое из всего этого, по его собственному мнению, было то, что она заметила, как Аластор вздрогнул и отреагировал. — Мне кажется, я предупреждала тебя, что в эту игру мы можем играть вдвоем, — тихим полушепотом напомнила ему Самаэль, добившись нужной реакции. Она хмыкнула, глубоко вздохнула и отошла на шаг назад. — Если ты не готов нарушить свое личное пространство, чтобы выиграть в эту забавную игру, то очень быстро потерпишь поражение, petit cerf, — сказала ангел и повернулась в сторону ванны, куда собиралась пойти до того, как её прервали. — Ты уже видел меня голой, так что можешь зайти со мной, — немного повернув голову, предложила Самаэль. — Я в любом случае хотела бы поговорить, так что мы так только время сэкономим, — пожала она плечами. Радио-демон тряхнул головой и взял себя в руки. Он не хотел признавать то, что только что почувствовал. Аластор отказывался в это верить, поэтому принял предложение девушки, просто чтобы доказать себе, что ему показалось. Кроме того, его взбесил тот факт, что его назвали, по сути, ребенком, а он просто промолчал на это, потому что на пару секунд словно отключился. Мужчина услышал, как в смежной комнате зашумела вода, поэтому поспешил вслед за девушкой, которая уже закрылась шторкой. — Ну так что ты хотел у меня спросить? — перекрикивая шум воды, уточнила ангел, глазами обыскивая полки ванной, в которой, к её облегчению, нашелся кусок мыла. Пока она намыливала тело, чтобы прогнать с себя остатки сна с помощью небольшого массажа, Аластор стоял около стены с другой стороны от ванной и думал над ответом. — Почему в отеле ты просто не попросила оказать тебе услугу? Это бы избавило меня от сделки с тобой, а тебя не заставило бы заключать новую, — спросил Радио-демон, рассматривая извивающуюся тень за шторкой. Это вызывало в нем неприятные для него чувства и эмоции, которые он старательно в себе подавлял. — Потому что я не собираюсь тратить шанс использовать тебя ради какого-то побега, — ответила Самаэль так, словно это было что-то само собой разумеющееся. — Я не об этом, mon petit ange, — добавил Аластор, — ты могла использовать меня как источник питания, чтобы противостоять Дэниэлу, но вместо этого обрекла себя на ещё одну сделку, — объяснил свою мысль мужчина. — Во-первых, наша сделка расторгнута, так как у тебя было три вопроса, на которые ты получил ответ, — когда девушка озвучила это, магия, скрепляющая их, ослабла, оставляя лишь напоминание об их предыдущей сделке. — Во-вторых, как бы ты объяснил Люциферу тот факт, что наша магия совместима? — массируя кожу головы, ответила вопросом на вопрос девушка. — Я не хочу распространяться об этом факте, да и не исключено, что часть того «похмелья», которое меня посетило сразу после вечеринки, не является побочным эффектом от твоей магии, — смывая пену с головы и прощупывая волосы, ангел недовольно скривилась. На ощупь они были как солома. — Подай полотенце, пожалуйста, — выключив воду, попросила ангел. Она ожидала, что ей протянут ткань за шторку, но вместо этого шторка резко распахнулась, а ей на голову приземлилось огромное махровое полотенце. Её буквально закутали в него, отчего девушке оставалось хлопать глазами и наблюдать за тем, как человек напротив с абсолютно невозмутимым видом вытирает её, предварительно, очевидно, закатав рукава рубашки, потому что Самаэль могла наблюдать за тем, как красные когти и полотенце контрастируют с черными руками. — Зачем ты это делаешь? — смотря прямо перед собой, спросила девушка. Её взгляд упал на развязанный галстук-бабочку. Она только сейчас обратила внимание, что он в целом выглядел более по-домашнему: рукава закатаны, перчаток нет, верхняя пуговица рубашки расстегнута, и бабочка свободной лентой висела на шее. Нравилось ли ей это? Как бы она хотела соврать, что нет. — Тебе следует конкретнее формулировать свою мысль, маленький ангел, — усмехнулся Аластор, заметив то, как его разглядывают. — Не прикидывайся дураком, — закатила глаза Самаэль, вернув себе самообладание. — Игра в кошки-мышки, конечно, забавная, но я, честно говоря, не очень понимаю твоего поведения, — немного приподняв голову, сказала девушка, пытаясь поймать взгляд собеседника, который упрямо делал вид, что не понимает о чем речь. — Мы неплохо ладили, пока ты не выставил меня оверлордам как домашнюю зверушку, а потом демонстративно вел себя на балу. Твое поведение вызывает вопросы, — руки, которые вытирали ей плечи, остановились. — Хочу тебе напомнить, дорогая, что твое поведение тоже лишено логики, — все-таки опуская взгляд, кольнул девушку мужчина, слегка прищуриваясь. — Ты первая поцеловала меня, — пожал плечами Аластор, возобновляя попытки просушить чужие волосы, с которых все ещё капала вода. Его это раздражало, и он знал, что ангел не будет вытирать волосы насухо, из-за чего в спальне и в ванной будут лужи. Ниффти пару раз жаловалась ему на плесень, следы от воды на полу и сырость в комнате ангела в отеле, и управляющий быстро выявил чужую привычку плохо вытираться, всего лишь пару раз спрятавшись в тенях. — Это был отвлекающий маневр, — почти спокойно ответила на выпад Самаэль. — Правда? Что ж, тогда прими мои поздравления, ты смогла удивить меня, — усмехнулся грешник. — До такого отвлекающего маневра по отношению ко мне не додумался ещё ни один грешник. У Самаэль прямо-таки вертелось на языке, что это из-за частокола зубов и до недавнего времени ужасного запаха из этого поганого рта. Увидев на чужом лице явно, по мнению ангела, остроумный ответ, он приподнял бровь в немом вопросе. — Я не буду объяснять тебе, почему люди не лезут к тебе с… романтическими порывами, — подбирая слова, ответила на невысказанный вопрос девушка. — Уверена, что тебе хватает мозгов, чтобы самому это понять, — дополнила она. В ответ на это она услышала лишь короткий ехидный смешок, который она расценила как точку в этом разговоре. — В любом случае, — пыталась вернуться к теме Самаэль, — Давай просто вернёмся к тому, что было, м? Мы оба от этого только в выигрыше останемся, — сказала ангел, надеясь на положительный ответ. — С чего ты взяла, моя дорогая, что мне это будет на руку? — немного отступая, спросил Аластор. В его голове мелькало, что что-то тут не так. Он разбирался в чужом поведении достаточно для того, чтобы пудрить другим людям мозги, заманивая в самые странные места, после чего жестко избавляясь от них. И сейчас он явно понимал, что нравился женщине перед ним. Радио-демон пытался состыковать, что изменилось за последние пять минут, которые прошли с того момента, как они играли в эту их маленькую забавную игру «кто кого достанет первым». — Ой, да ладно тебе, — вырвала его из недолгих размышлений Самаэль. — Тебя интересует власть и сила, но точно не романтика и отношения, — закатив глаза, будто устала объяснять очевидную вещь первокласснику, сказала ангел. — Один поцелуй, который мне, между прочим, не особо понравился, для тебя будет пустым звуком. Самаэль наблюдала за чужой реакцией, пока говорила это. Она понимала, прекрасно понимала, что Радио-демон — не тот человек, который заводит отношения. Он смотрел на парочки в Аду либо с отвращением, либо с полным безразличием. Они не вызывали в нем ни интереса, ни зависти, как у одиноких людей, ни умиления и мягкой улыбки, как у тех, кто понимает чужое счастье. Именно из-за такого наблюдения, Самаэль и пришла к выводу, что романтика и отношения — это не про этого мужчину. Именно поэтому она предпочитала оставить легкую симпатию на стадии простого интереса, не переходящего в привязанность. — Дорогая, — привлек к себе внимание недовольный скрежещущий голос, — тебе не следует решать за других, что их интересует, а что — нет, — сказал мужчина. — Кроме того, мой маленький ангел, в Аду лучше не тыкать людям носом в то, что может задеть их самолюбие, — немного наклонившись, дополнил свою мысль Аластор. — А то что? — хмурясь, спросила Самаэль. Видимо, вместо ответа, Радио-демон решил застать ангела врасплох и разыграть с ней ту же карту, которую разыграла она сама. Сперва девушка подумала, что мужчина блефует, когда чужое лицо медленно приближалось к её собственному, до последнего не теряя при этом с женщиной зрительного контакта. До Самаэль дошло, что происходит только в тот момент, когда она почувствовала слабый запах кофе и чужое прикосновение к своим губам. В считанные секунды девушка пыталась понять, как от разговора о том, чтобы вернуть все как было, они перешли к тому, что Аластор, сильно пригнувшись и упираясь руками в бортики ванной, сам поцеловал её, когда она была уверена в том, что ему это все было абсолютно неинтересно. Не то чтобы она жаловалась, однако пазл в её голове отказывался собираться. Но в отличие от Аластора, Самаэль была более сообразительной, поэтому быстро ответила на поцелуй, пока её оппонент не отпрянул. Даже если это всего лишь игра, она готова выжать из неё по максимуму. Она с легкостью отбила разыгранную им карту и не пожалела об этом. Ангел решила углубить поцелуй, проводя языком по чужим губам и поглаживая слегка влажной рукой чужое плечо, из-за чего рубашка в этом месте теперь прилипла к телу. Поняв, что теряет контроль над ситуацией, Радио-демон уже хотел уйти на попятную, но сдался под чужим напором, наклоняясь чуть ближе. «Посмотрим, что из этого выйдет,» — подумал он, приоткрывая рот и позволяя чужому языку соприкоснуться с его собственным. Ангел почувствовала едва заметный вкус виски, смешанный с тем самым злополучным кофе. Полотенце, которым мужчина вытирал ангела, скатилось с одного плеча и упало в ванную, превратившись в мокрую тряпку. Ему стоило бы признать, что некоторый тактильный контакт иногда был довольно… приятным. И когда девушка слегка прикусила его нижнюю губу, а её рука потянулась к его волосам, задевая то самое место на шее, которое она задела ранее, он понял, что пора это все-таки заканчивать, даже если один из них явно был другого мнения. В противном случае, что-то ему подсказывало, что мокрыми и долгими поцелуями это не закончится. В тот момент, когда мужчина разорвал контакт и отстранился, ему пришлось немного отдышаться. Он посмотрел на едва пожелтевшие щеки напротив и, честно говоря, даже смог побороть желание стереть остатки чужой слюны с губ. «Это того стоило,» — подумал он, когда рассматривал умопомрачительный момент осознания произошедшего на чужом лице. Он не единственный, кто потерял контроль над ситуацией. Он мог признать, хоть и скрепя зубами, что именно сейчас, и именно с этим ангелом ему понравилось целоваться. И Аластор теперь был уверен в своих выводах на все сто процентов. Грешник явно нравился ангелу, и последней этот факт определённо не приносил никакого удовольствия. Чужие эмоциональные качели выглядели как захватывающее представление. Он мог смириться с тем, что иногда ему придется «нарушать свое личное пространство», если это позволит держать рядом ангела, который приносит ему столько развлечений. Если пять минут назад, в комнате, ангел выглядела просто забавной, то сейчас она выглядела уморительно. «На сколько сильно можно запудрить мозги в этой очаровательной черепной коробочке?» — усмехаясь, подумал мужчина, все ещё восстанавливая немного сбившееся дыхание.

***

Теперь Самаэль избегала его. В его же доме. Первый день это было смешно, но на второй это стало изрядно раздражать. Как только он заходил в помещение, ангел тут же находила себе какое-нибудь занятие и уходила. Он заставал её несколько раз за чем-то вроде медитации и какого-то странного вида спорта. Кроме того, девушка очень много спала. Это могло бы насторожить, если бы после сна она действительно не выглядела лучше. Понемногу к Самми возвращался тот образ, который он видел, когда ангел только спустилась в Ад. Не то чтобы ему это не нравилось, но её беспомощность тоже по-своему очаровывала. Единственное, что осталось неизменным: ангел питалась какой-то растворимой дрянью, которой, ему казалось, пропахла вся кухня. И он считал это дрянью при том, что он спокойно переносил запах и вкус гнили. Самаэль исследовала его дом словно ребенок — детскую площадку, пока сам он пытался понять, что именно разнюхивал её брат. Как выяснилось, этот не менее несносный ангел, чем его сестра, перед тем как проверить чердак, разнес комнату Самаэль. Аластор, как, впрочем, и каждый умеющий думать в отеле, догадался, что Дэниэл что-то искал. И это что-то явно принадлежало его сестре. Выпытать у этого ангела, что именно тот искал по-хорошему не получалось. По-плохому выяснять что-либо Люцифер и Чарли запретили, на что Радио-демон лишь закатил глаза. Эти святоши рано или поздно поймут, что он был прав, но в итоге, как обычно, принцесса опомнится слишком поздно, когда все рухнет до основания. Раздумывая над тем, что все-таки мог бы искать Дэниэл, Аластор ходил по коридорам дома, который забросил на семь лет, прячась в тени. Несмотря на то, что в некоторых местах все ещё лежала пыль, дом все равно казался более обжитым. А ещё пах персиком и сладкой мятой. Аластор заметил это спустя сутки после того, как принес сумку с вещами. Мужчина быстро догадался, что это проделки Шарлотты, которая помимо действительно важных вещей закинула и какой-то бесполезный мусор. Проходя мимо написанных картин, на которых был изображен он сам и его знакомые, он дошел до своей коллекции магических артефактов, которую собрал за практически целый век. Это была небольшая комната, которую Радио-демон использовал как склад, и которую, он был уверен, закрывал на магический замок. Его запирающая и блокирующая магия была не такой эффективной, как магия Самаэль, которую он так и не смог снять с её комнаты, но это все равно настораживало. В небольшой смежной комнате, в которой он поставил несколько стеллажей с книгами, мужчина смог найти ангела, которая, по всей видимости, и сняла защиту. — Позволь узнать, mon ange, — привлек к себе внимание мужчина, застав девушку врасплох. — Каким образом ты сняла ловушку, которая предназначалась для таких любопытных существ как ты и твой невыносимый братец? — задал вопрос Аластор, растворяясь в дверном проеме и появляясь прямо за спиной ангела. Самаэль и бровью не повела. Лишь флегматично посмотрела на Радио-демона, чьи невпечатляющие фокусы её уже успели утомить. Она начала привыкать к тому, что мужчина появлялся из ниоткуда. Утром он уходил в отель, но через несколько часов возвращался в плохом настроении. И что-то ей подсказывало, что доводил его Дэниэл, который, она была в этом уверена, мог достать даже чей-нибудь хладный труп. Именно поэтому Радио-демон изводил её, когда находил где-то поблизости. Девушка пыталась отстраниться от него, чтобы подумать о том, что ей делать с этой неприятной ситуацией, но Аластор настырно продолжал ей докучать, маяча где-то рядом. — И что этот подколодный змей сделал на этот раз? — спросила девушка, игнорируя чужой вопрос. Если Радио-демон действительно такой умный, как хочет казаться, то он должен додуматься, что она могла просто поглотить его барьер. — Он как ищейка носится по отелю и докучает окружающим, — закатил глаза мужчина, жалуясь на другого ангела. — Пару раз прерывал мне эфир, за что поплатился своей одеждой, — усмехнулся он. — Я даже знаю, что он ищет, — усмехнулась девушка и скрестила руки на груди, забавно вздернув нос. — Но хрен ему, а не моя записная книжка, — злорадствовала Самаэль, продолжая рассматривать чужую коллекцию. — Хочешь сказать, mon petit ange, что твой братец досаждает всем вокруг из-за какого-то ежедневника? — Аластор скептично опустил взгляд на стоящую рядом маленькую женщину, которая лишь согласно хмыкнула. — И куда же ты её так хорошо спрятала? — как бы между делом спросил грешник. Было глупо скрывать, что ему любопытно, что Самаэль пишет в своем дневнике, но он пытался казаться незаинтересованным. Мужчина был уверен, что, если он проявит интерес, то эта женщина не ответит ему просто назло. Он сам бы поступил также. — Ммм… Если хочешь что-то спрятать, то стоит это делать на самом очевидном и видном месте, — по-ребячески улыбнулась ему девушка. Аластор усмехнулся на такой ответ, но пришел к выводу, что это тот максимум, который он мог бы из неё вытянуть. — Ты оккультист? — намекая на его коллекцию книг и артефактов, спросила ангел. Она взяла в руки случайную книгу и пролистнула её, чтобы посмотреть содержание. Книга была хоть и на английском языке, но письмо отличалось от привычного ей, хотя, на первый взгляд, книжка казалась довольно новой. — Был им при жизни, — Аластор не скрывал этот факт. Его магия была следствием того, чем он занимался будучи живым. В Новом Орлеане большая часть темнокожего населения занималась практиками Вуду. Его мать и несколько других служанок не были исключением. Впервые он заинтересовался магией, когда ему ещё не было десяти. Это увлекало и дарило чувство защищенности. Даже если все, что он тогда делал — это странные амулеты, которые также делала его мать. Он тогда не понимал ещё, что это такое, но это казалось ему увлекательным. — Хочешь, расскажу интересную теорию? — спросила Самаэль, привлекая к себе внимание. В ответ грешник лишь неопределенно хмыкнул, что Самаэль расценила как: «Если хочешь — валяй». Если её и задевало такое пренебрежительное отношение, то она не подала виду и просто начала сыпать на голову Аластору кучу информации. — У меня есть теория, что люди, интересующиеся магией, делятся на два типа. Первые — дети последователей Лилит, которым она сама когда-то даровала магию. Это остатки первобытной человеческой магии, которой были наделены Лилит, Адам и Ева, как первые люди. Возможно, часть потомков Адама и Евы тоже могут владеть этим искусством, но в лучшем случае это заканчивается на какой-нибудь астрологии или картах таро, — на последнем девушка усмехнулась, вспоминая, как Тея подсунула ей эту чушь, которую ей самой подарила какая-то помешанная на этом фанатичка с работы. — Но, если вспомнить историю ангелов, то вместе с Люцифером из Рая было изгнано двести тысяч его последователей, которых, в отличие от архангела, изгнали в человеческий мир и лишили крыльев и вечной жизни, — после этой фразы ангел посмотрела на своего слушателя, медленно проходя вдоль книжного стеллажа, продолжая рассматривать некоторые книги, которые её особенно заинтересовали. — Но верхушка не учла того небольшого факта, что магия, как и любая энергия, не может просто испариться. И, как легко догадаться, передавалась нефилимам, которые появлялись от союзов с людскими женщинами. В этих людях, что являются дальними потомками тех самых нефилимов, могут сохраняться остатки ангельской магии, из-за чего их магические способности проявляются и при жизни. Или смерти. Я уверена, что именно они являются теми, кого люди называют провидцами. Аластор внимал этой небольшой лекции, как человек, который истосковался по новым впечатлениям. Он был любопытен, как и большинство людей, но за больше чем век своего существования он перечитал и повидал достаточно, чтобы большая часть получаемой информации казалась ему скучной. — Источник, из которого я почерпнула идею для этой теории, больше похож на сборник старых ангельских баек, но мне кажется, что что-то в этом есть, — резко захлопнув книжку, отчего от страниц вверх взлетело небольшое облако пыли, сказала девушка, посмотрев на своего слушателя. — Хотя остальные ангелы посчитали меня выжившей из ума, — дополнила она, закатив глаза и махнув рукой. — Не думаю, что тебе стоило делиться этой теорией с кем-то вроде меня, — сказал Аластор и сам задумался о чужих словах. Если то, что сказала Самаэль — правда, тогда причина, по которой их магия была совместима, могла крыться в чем-то подобном. — Я удивлена, что никто из Оверлордов не задавался вопросом, откуда у них взялась сила и магия, — пожав плечами, сказала Самаэль. — Нам все равно, откуда у нас магия, милая, пока она работает и дарует власть, — усмехнулся мужчина. Девушка наградила его скептичным взглядом, вспоминая, как он чуть не откинулся во второй раз из-за своей собственной самоуверенности. — Завтра утром я возвращаюсь в отель, — сказала ангел, вновь возвращаясь из мыслей в реальность. — Не долго ты тут задержалась, — улыбаясь и усмехаясь, сказал Аластор, наклоняясь ближе к чужому уху. — Если я останусь тут ещё хотя бы на пару дней, то на одного архангела в Аду станет больше, — снова закатила глаза Самаэль, отойдя от мужчины на несколько шагов. — Никто же этого не хочет, верно? — задала она риторический вопрос.

***

Самаэль проснулась, размялась и собрала все свои вещи, которые ей любезно положила Чарли, в сумку, которую принес Радио-демон несколькими днями ранее. Ангел не была уверена, что полностью восстановилась, потому что переодически на неё все ещё нападала сонливость, но сидеть у кого-то на шее и бездельничать она больше не хотела. Однако чужую коллекцию книг на вооружение себе взяла. Никогда не знаешь, что и в какой момент может понадобиться. Выходя из чужого дома, она закрыла его на ключ, любезно оставленный хозяином, и решила отдать его тому в отеле. Аластор ушел ещё несколько часов назад, и Самаэль надеялась застать его на рабочем месте за поручениями Чарли. Последние дни он приходил домой в откровенно дерьмовом настроении и с кучей документов. Она заглядывала в чужой кабинет, чтобы усмирить свое любопытство и была поражена тому количеству бумаг, которые она увидела. Самаэль была уверена, что Аластор лишь делает вид, что действительно нужен отелю, но Шарлотта, по всей видимости, решила все свои безумные идеи скинуть на подчинённых. Пока Самаэль собиралась обратно в отель, то морально готовилась к поеданию её мозга, которое определенно последует от её брата. Ангела жутко раздражал тот факт, что Дэниэл пытается все время выслужиться перед отцом, из-за чего создает проблемы ей и окружающим. Этот идиот серьёзно был уверен в том, что она оставит свои записи на всеобщее обозрение? И также Самми считала, что чужие попытки заслужить внимание родителя просто смешны. Она бы вот только рада была, если бы за ней перестали следить. Пролетев через весь Пентаграмм-сити, девушка приземлилась на пороге отеля и глубоко вздохнула. Она решила преодолеть это расстояние по воздуху, чтобы немного размять крылья и оттянуть неизбежное. Самаэль абсолютно не скучала по своим родственникам, поэтому, когда она открыла дверь и увидела своего брата в вестибюле, внутри неё ничего не дрогнуло. Она смотрела на то, как ангел, который в Раю был душой компании, нервно рассматривал помещение и чувствовал себя загнанным зверем. Ему определенно здесь не нравилось, что приносило Самаэль удовольствие. Ангел знала, что Дэниэл не может вернуться в Рай со словами о том, что она пропала, и он не может её найти. Отец бы прислал в таком случае целый ангельский батальон, а это бы грозило войной. Когда парень услышал, как открывается скрипучая дверь, он резко вскочил на ноги, подлетая к сестре и хватая её за свободную руку. Самаэль прямо-таки чувствовала, как сильно её брат хочет убраться отсюда подальше. И он явно забыл о том, что она ненавидит, когда её так бесцеремонно хватают. — Ну наконец-то, теперь мы можем вернуться! — возмущенно воскликнул Дэниэл, доставая из кармана какой-то предмет, не обращая внимание на чужое настроение и как вокруг него повышается температура. — Отец будет просто в ярости, когда ты вернешься, так что я планирую свалить сегодня из дома, — бурчал парень, — и хотелось бы сделать это до того, как он вернется из зала заседаний, — закатил глаза он. Ангел знал, чем заканчиваются стычки Самаэль и Михаила. И всегда доставалось тому, кто находился с ними рядом. Как бы он не хотел быть любимым ребенком архангела, он прекрасно знал, что это место занято его сестрой, потому что та была сильной, упрямой и просто до безумия похожей на отца. Именно поэтому Михаил одновременно любил дочь, но и постоянно ругался именно с ней. Но Дэниэл все равно пытался быть лучше в его глазах, поэтому старался получить его одобрение хотя бы за то, что он в состоянии выполнять его приказы. Иногда это успешно получалось, но явно не в этот раз. И его сестра, конечно же, как и последние сто пятьдесят лет, была последней задницей. Именно поэтому вместо послушания и смирения, она просто выдернула свою руку, скинула на пол сумку и материализовала свой дурацкий кнут. Он уже пару раз получал им, и ощущения были не из приятных. И ангел не хотел повторения. И тем более Дэниэл не хотел возвращаться в Рай как побитая собака, отправляясь сразу в покои Рафаэля. Дядя бы просто сказал ему то же, что и в детстве: «Зачем ты снова доставал Самми? За что боролся, на то и напоролся, Дэнни,» — мягкий, расслабленный, но уставший и оттого едва раздраженный голос говорил ему это каждый раз, когда он приходил лечить очередные ожоги после ссоры с Самаэль. Дэниэл ненавидел, когда его так называли и позволял это только Рафаэлю и матери. Даже отец получал в свою сторону фырканье и злые взгляды, когда от него проскальзывала ласковая форма его имени. — Блять, — выругался Дэниэл, смотря на сестру, которая явно не собиралась пощадить его и последовать правилу о смирении и послушании. Иногда Дэниэл задавался вопросом о том, видел ли его дед или тот ангел, что придумал эти правила для женщин, реальных женщин. Он не знал ни одну, которая следует по доброй воле смирению или послушанию. Даже те женщины-ангелы, которые, как считал парень, были воплощением слова «доброта» — были теми ещё упрямицами. — Сэм, может хотя бы в этот раз решим все мирно, а? — золотые глаза метались от руки, которая ударила об пол плетью, до таких же золотистых глаз, горящих праведным гневом. — Ты, мерзкая маленькая гадюка, — прошипела Самаэль, надвигаясь на парня, которому ничего не оставалось, как тоже материализовать оружие. Он был в проигрышной ситуации, так как Самаэль в основном использовала магию дальнего боя или средней дистанции. Его тонкий меч едва ли мог её достигнуть, если девушка держалась на расстоянии. Да и Дэниэл в принципе не был боевым ангелом. — Ты, блять, почему-то решил, что воспользоваться моей уязвимостью — это блять просто охуенное решение! — выкрикнула девушка и с размаха ударила огненным оружием в сторону другого ангела, которому пришлось уворачиваться. На полу, над которым взлетел Дэниэл, остался подпаленный след от когда-то красного ковра. — Эй, мы оба знаем, что меня прислал за тобой отец! — в свою защиту выкрикнул Дэниэл, пытаясь усмирить чужой гнев. — И что по собственной воле и своими ногами ты бы добровольно никуда не пошла со мной! — он пытался объяснить, почему он хотел забрать сестру без лишнего шума, но она его, как обычно, не слушала. Вместо этого лишь разозлил девушку сильнее. И пока парень пытался придумать, каким образом успокоить разъяренную Самаэль, он потерял сосредоточенность и бдительность, благодаря чему девушка смогла-таки поймать парящего брата за лодыжку и, с силой потянув на себя, заставила рухнуть его прямо на спину. Возможно, она любезно устроила другому ангелу сотрясение. — Катись обратно в Рай и передай отцу, что, если ему блять так надо, чтобы я опять сидела в этой ебучей золотой клетке, пусть эта пернатая задница спустится сюда сам и утащит меня силой! — подходя ближе к брату, принимающим сидячее положение, возмущалась девушка. Дэниэл смотрел куда-то за спину Самаэль, и в его глазах читалось удивление и толика страха. «Ну блять…» — подумал побитый ангел. — Сэм, тебе следует обернуться, — показывая девушке за спину, сказал Дэниэл. — Пернатая задница… — брату и сестре показалось, что голос сзади был угрожающе спокоен и похож на рычание зверя перед прыжком. Девушка напряглась и выпрямилась, узнав его владельца. — Так ты меня, совенок, ещё не называла, — проскрежетал низкий голос позади Самаэль, из-за чего она резко обернулась. — Ебанный пиздец, — прошептал Хаскер, который вовремя скрылся за барной стойкой ещё в тот момент, когда Самаэль зашла в отель. Бармен судорожно набирал номер Люцифера, чтобы он как можно скорее пришел в вестибюль. Он ведь знал, что от этого отеля у него поседеет шерсть, но все равно пошел на поводу у Аластора. «С другой стороны, как будто у меня был выбор,» — подумал бывший оверлорд, надеясь, что отель не сгорит до самого фундамента. Снова.