Глава 3

      На следующий день моя мама ходила в школу по вызову директора. Было так неприятно видеть мамину грусть, когда она передавала мне слова директрисы. Суть их разговора вновь сводилась к уже такой заезженной теме: тому, что мне не место среди девушек-ведьм из моего класса, а если уж меня хотят оставить в этой школе, моей семье следует лучше присматривать за мной. Как говорила директор: сейчас конец выпускного класса, совсем скоро начнётся сезон свадеб и ненадлежащее, разрушающее жизнь поведение, к которому могут прибегнуть девушки из-за моего присутствия в их жизни, просто недопустимо. Ничего нового, но сейчас у директора был настоящий повод придираться ко мне, ведь, она права, совсем скоро все мои одноклассницы образуют семьи. Вот только её опасения по этому поводу были непонятны мне, ведь, я уверен, что все мои одноклассницы хорошо знают о своём долге и не станут его нарушать. Все они, в назначенный час, придут к тому, кто им был выбран, чтобы дать жизнь новому поколению ведьм. Вот только что делать в этом случае мне?       - Мам, я вернулся! – кричу матери, разуваясь.       - Хорошо, сынок. – в дверях появляется мама. – Я сейчас съезжу за продуктами и вернусь. Я быстро. Обед на столе.       - Хорошо, спасибо, мам.       Родительница подошла и поцеловала меня в лоб.       - Будь умницей.       - Обязательно. – улыбаюсь маме и жду, когда она выйдет из дома, чтобы закрыть за ней дверь.       - А поздороваться? – кряхтит зеркало, когда я прохожу мимо.       - Здравствуй. Но ты мог бы быть повежливее со своим хозяином.       - Я уже два века висел в вашем доме, когда твоя уважаемая бабушка была ещё совсем ребёнком! Что за неуважение?       - Извини, извини. – примирительно улыбаюсь и стираю тряпочкой налетевшую за день пыль. – Так лучше?       - Спасибо. – зеркало удовлетворёно закивало. – Вам бы следовало лучше следить за смотрящим дома, он совсем отлынивает от работы. На мне почти вековая пыль!       - Тшшш, - успокаивающе шиплю, - Мэтью отличный работник, просто, наш дом очень старый и в нём так много пыли, с которой невозможно ничего сделать.       - А я бы на вашем месте его выпорол…       - Мы подумаем об этом, хорошо?       - Думаешь, я не знаю, когда ты врёшь? – зеркало не дождалось ответа и продолжило. – Иди уже, ешь, а то остынет всё, а разогревать некому.       - Бабушки тоже нет дома?       - Да, она ушла к своим подругам, играть в карты, вернётся вечером.       - Хорошо, спасибо за информацию.       Приняв пищу и преодолев многочисленные коридоры и витиеватые лестницы, я оказался в своей комнате.       - Привет, Карлион.       - Здравствуй. – отвечает ворон, перебирая лапками по своей жердочке, крепящейся около одного из окон.       - Проголодался?       - Нет.       - Почему ты всё время отвечаешь мне односложно?       Карлион не ответил, отойдя к окну и отвернувшись в него. Он знал не менее трёх тысяч слов и мог вполне осмыслено и развёрнуто отвечать, но предпочитал не делать этого. Тем не менее, у нас получался вполне пристойный диалог. Особенно мне нравилось спрашивать у него время. Дело в том, что, когда Карлион был ещё совсем юным, моя бабушка купила, совершено шикарные и массивные золотые часы на цепочке, Карлиону они пришлись ужасно по вкусу и моя бабушка, как женщина добрая, благодушно подарила их ему. С тех пор, днём и ночью, грудь моего ворона венчают эти часы, что он носит, как ожерелье.       - Сколько времени, Карлион?       - Пол восьмого.       - Что-то я засиделся на кухне, пора приниматься за домашнее задание, да?       - Да.       Так я и поступил, разложив на столе все необходимые учебные материалы и включив лампу, я принялся за выполнение домашней работы. Завтра всего пять уроков, но по четырём из них необходимо подготовиться. Что там у нас? Зельеварение, статика и динамика, математика, история узкой направленности и философия нашей эры.       К началу одиннадцатого с тремя предметами из четырёх было покончено и осталось лишь задание по статике и динамике: анализ труда великого классика статичного направления: «Долг, нравственность и любовь» и написание ЭССЕ по этой же теме.       Что ж, начнём: «Автор ставит понятия долга, нравственности и любви в один ряд, что не кажется мне единственно верным пониманием этих понятий. Рассмотрим по порядку. Долг – высшее чувство, в великой степени, присущее всем представителям раады ведьм, которое обозначает верность своим словам, а так же словам своей семьи, сказанным за тебя, так как, семья – начало и продолжение каждого члена нашего общества; приверженность своим верным чувствам и начинаниям. Мне кажется, уже в самом определении данного слова лежит коренное разногласие. Верность словам и чувствам, неужели они всегда могут совпадать? Особенно, что касается слов, сказанных за тебя другими. Ты ли должен нести за них ответственность? Ведь, даже наши собственные слова, сказанные когда-то, могут стать абсолютно недееспособными в новых обстоятельствах, в обстоятельствах новых чувств и устремлений, новых эмоций, которые были далеки от тебя в момент, когда ты давал обет, но теперь же они являются твоим ядром и сердцем. Неужели, движимый новым порывом души, ты не можешь отказаться от своих слов, если это никому не несёт вреда? Это ли не называется свободой? Свободой говорить и свободой отказываться от своих слов, если они уже не являются актуальными? Не уж то, сказав что-то однажды, ты навеки становишься рабом своего обещания? Мне кажется, это было бы слишком неправильным. Ещё сложнее дело обстоит со словами других, сказанными за тебя. Автор имеет в виду под «другими» - семью и, бесспорно, семья – величайшее богатство, что есть у каждого из нас, но обязаны ли мы следовать их наказам, если они идут в разрез с нашим собственным естеством? Нет. Наша семья, наши дорогие мамы и бабушки будут любить нас, даже, если мы не исполним что-либо, что они говорили нам, так же, как мы бы не перестали их любить, не исполни они что-то из своих обещаний. Думаю, правильным определением долга, было бы следующее: долг – возможность человека быть верным чему-либо в своей жизни, избранным порывом сердца и лелеемым, как особо ценная составляющая жизни. Тем самым, я бы не относил понятие долга, категорично, к статичным вещам, так как чувство долга постоянно, но оно не является неизменным на протяжении всей жизни, за которую человек может быть верным, абсолютно различным мечтам, людям и вещам.        Перейдём к анализу понятия нравственности. Автор даёт следующее определение: «нравственность (краткое определение) – верный способ жизни и поведения индивидуума». Казалось бы, это определение исчерпывающе: нравственность, есть верное поведение. Но что значит – верное поведение? Поведение одобряемое обществом? Поведение, принятое в нём, на протяжении веков? Наверное. Но может ли поведение, присущее нашим предкам быть подходящим и для нас? Допустим, что нравственные понятия, такие как долг, честь и прочее, неизменны на протяжении столетий и присущи в неизменном виде большинству. Большинству, но не всем. Поведение, являющееся правильным для одного, может быть совершено неприемлемым и даже губительным для другого. Тогда, не является ли голос нравственности приказным тоном, идущим к нам сквозь века? Бесспорно, отказ от убийств, причинение вреда другим и прочих грязных вещей, является нравственностью, которая должна быть в нас, но почему стоит раздувать понятие нравственного поведения до контроля за всей жизнью? До списка правил и предписаний, которые следует выполнять, дабы быть порядочным человеком? Неужели, человек, не делающий дурного в своей жизни, но делающий в ней то, что считает нужным, обречён быть заклейменным безнравственным и быть изгнанным из общества благочестивых граждан? Я думаю, нет. Человек, живущий по своим законам, не является, априори, безнравственным и падшим. Человек волен жить по своим законам, даже, если они являются непонятными большинству.       И последнее понятие, поднимаемое в трудах автора – любовь. Автор понимает это слово, как нежную признательную привязанность к своей семье, а в будущем к своему партнёру и ребёнку. Проанализировав весь труд, я могу сделать вывод, что весь смысл слова «любовь», сводится к простому «спасибо». Мы любим своих родителей и прародителей за то, что они дали нам жизни, заботу, тепло. Мы любим своих партнёров за то, что нам повезло быть выбранными ими (а в действительности, даже не ими, а их родителями). Мы любим своих детей за то, что они являются нашим продолжением и дают нам смысл жизни. Получается, вся любовь сводится к благодарности? Мне это кажется в корне неправильным. Почему мы не можем любить кого-то не за то, что он что-то для нас сделал, чем-то для нас является, а просто за то, что он есть? Просто так, ни за что. Почему мы не можем выйти за рамки принятого и полюбить кого-то, кто выходит за рамки привычного круга: семья, партнёр, ребёнок? Может быть, любовь является чем-то большим, чем просто чувство нежной благодарности? Тогда, возможно, мы сможем полюбить кого-то, кто станет близок сердцу, а не выбран нашими матерями, при всём уважении к их нелёгкому труду и выбору. И мы сможем любить не только для того, чтобы дать жизнь новому человеку, а просто так, для себя и для того другого. Только любовь и ничего кроме, давать её и брать в ответ, не требуя и не нуждаясь ни в каких материальных и физических её доказательствах. Только это чувство, выходящее за рамки привычных нам понятий. Пожалуй, нет подходящего определения для неё, но я попробую дать примерное: любовь – это высшее чувство и переживание, присущее всем человеческим существам.       В заключении, я хочу сказать, что мне категорически не близки слова автора, несмотря на его состоятельность, как специалиста. Он относит понятия: долга, нравственности и любви к статическим характеристикам мира, не говоря уже о сухости их определений, данных им. Долг не является неизменной характеристикой человека, ведь долженствование чему-либо на протяжении всей жизни не может быть вечным, рано или поздно ему может стать неинтересным и ненужным то, что казалось важным вчера и это его право. Нравственность, так же, не может быть неизменной, ведь, как правило или же нет, но внутри человека могут возникнуть устремления к чему-то, что выходит за рамки верного поведения. Это не обязательно будет преступное желание, оно не обязательно будет притворено в жизнь, но оно будет в душе, а значит, человек такой не может считаться традиционно нравственным, в противном случае, всё понятие нравственности сводится к показному фарсу. И, наконец, понятие любви. Пожалуй, лишь его можно отнести к, так называемым, вечным категориям, хотя, автор и не относит его к таковым полностью, и поставил его в этот ряд, лишь, из-за упоминания любви в понятиях долга и нравственности».       Откладываю ручку и разминаю затёкшие пальцы. Часы показывают без пятнадцати час, а значит, пора ложиться спать. Уроки у нас начинаются в десять и, если я лягу прямо сейчас, то смогу вполне сносно выспаться.       - Спокойной ночи, Карлион. – глажу ворона по голове, в ответ на что, он бурчит и вновь засовывает клюв под крыло. – Ладно, не буду мешать.       Пробравшись на цыпочках до ванной комнаты и почистив зубы, я вернулся в свою комнату и, расстелив кровать, лёг на мягкие перины. Нужно будет завтра не забыть положить ЭССЕ в рюкзак, а то мисс Мастерсон и так, вряд ли, будет добра ко мне, после вчерашнего, не стоит злить её ещё больше.